Грязнокровка - сиротка

Пожалуй, интереснее и понятнее всего был урок Истории магии. Учитель, мистер Бинс, сам по себе ничего так рассказывал, но гораздо интереснее было полистать учебник. В нём рассказывалось о магии красивым и интересным языком,а все истории сопровождались красочными картинками. Но там не было ответа на один очень существенный вопрос.

       — Сэр, можно вопрос? — поинтересовалась я у учителя.

      — Конечно, спрашивай, душенька. — мистер Бинс радостно потёр руки, наверное, нечасто ему задают вопросы.

      — Сегодня утром я узнала о волшебнике, мне сказали его прозвище, но отказались назвать настоящее имя. А мне интересно знать, как его зовут. — Начала я объяснять учителю. Он согласно закивал.

      — Какое же у него прозвище?

      — Тот-Кого-Нельзя-Называть. — Огласила я на весь класс. Ученики не шевелились, на их лицах отразился чудовищный страх перед этим именем. В классе была гробовая тишина, которую нарушали заглушённые крики учителя из соседнего кабинета. Мистер Бинс и вовсе вздрогнул и начал ловить ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, смутился и голубым в белую крапинку платком отёр мокрое, от внезапно появившегося пота, лицо.

      — Это, — испуганно сказал он, — его нельзя произносить, лучше не спрашивай.

      — Но почему? — повысила я на учителя голос, — что в его имени такого страшного? Скажите!

      — Нет, я не могу, продолжаем урок, дети. — Учитель встал и нервно прошёлся по комнате. — Значит, в 1666 году… — продолжил он урок.

       Ответа я не добилась и была рассержена. Нет, ну это же надо. Я понимаю, маг очень злой, гроза честных граждан, но бояться его до такой степени, что не произнести его имя! Это уже слишком. Когда урок закончился, Гарри схватил меня за локоть и предложил показать поле, на котором они играют в квиддич.

      — Рон, Гермиона, мы скоро. — Сообщил Гарри ребятам и увлёк меня на стадион.

       Передо мной открылась огромная поляна, вокруг неё стояли трибуны. Ничего особенного. У одной стояли парни в красном и о чём-то бурно разговаривали, могу даже сказать, что спорили. Алые, выходит, что гриффендорцы. Гарри подвёл меня к группе. Ребята прекратили разговор и обернулись ко мне.

      — Всем привет, — поздоровался парень, — знакомьтесь, Сандра Винтер, наша новенькая.

       Ребята заулыбались и наперебой стали мне представляться.

      — Я Джерри…

      — Луи…

      — Фрэнк...

       И так пока не представилась вся команда. Зачем Поттер меня сюда привёл? Я не особо люблю новые знакомства, особенно с подростками старше и сильнее меня. Я нерешительно им кивала, да, да, очень приятно, ха. Вот Гарри мне собаку подложил.

      — Ты подождёшь меня на трибунах, я немного позанимаюсь и подойду к тебе. — Обратился ко мне шатен и быстрым шагом отошёл к парням. Я села на третью скамью снизу. Интересно, что это за квиддич: что-то вроде футбола или как? Ёлы-палы, вот так квиддич, эх, знать бы, что там толком происходит-то.

       Мальчики в алых плащах встали в одну шеренгу вместе с метёлками. Интересно, они собираются подметать это огромное поле или что? Ого! Я хлопнула себе по лбу, нет, я этого не видела! Взрослые парни, а залезли на метлы, как малые дети. Они сейчас будут прыгать по кругу? Н-не может быть...

       — Мать Тереза! — выдохнула я удивлённо. Ведь эти парни на мётлах взлетели не на одну сотню метров над землёй. И моя челюсть познакомилась с полом. Атлагоник*!Это всё-таки невероятно, но это же школа магии. А в книжках волшебники часто летают на мётлах, так что в произошедшем ничего удивительного нет. Да и оказывается, это выглядит не так красиво, как я думала. Жаль, не люблю разочаровываться.

       Парни летали по кругу, вверх и вниз. На скорость и ловкость они носились над полем.

      — Эааэээ, — зевнула я, интересно, этот Поттер притащил меня сюда, чтобы показать, как они летают? Если это так, то я очень расстроена.

***

      — Сандра, проснись. — чей-то голос упорно пытался меня разбудить.

      — А, что? Я не сплю! — дёрнулась я от прикосновения его руки.

      — Как же, не спишь, — обиженно протянул Гарри, — я думал, тебе понравится, а ты заснула, да ещё чуть со скамейки не упала.

      Парень помог мне принять удобное положение, ведь я и вправду уже чуть не грохнулась оземь. Я виновато улыбнулась, судя по всему, эти полёты он обожал, хотел показать мне свою гордость, а я тут отключилась.

      — Прости пожалуйста, чего-то меня сморило, а если честно, — добавила я неловко, — побаиваюсь я этих мётл, у меня с появлением этого орудия уборочного труда моментально возникает в голове ассоциация со страшными старушенциями. Уборщицами подъездов и улиц городов Англии.

      — А, понимаю, я тоже их не особенно любил тогда, когда жил у Дурслей. Ворчат вечно, считают тебя виноватым во всех бедах мира и проклинает безобидного прохожего самыми страшными ругательствами. — поделился своими воспоминаниями о магловском мире парень.

      А я заулыбалась в ответ как полоумная. Кстати, я здесь с девушкой на днях познакомилась, Полумной зовут, интересная и немного неординарная, обожаю таких! А, ну так вот, почему я заулыбалась словам Поттера, спросите вы? Потому что за всё это время, проведённое мною в Хогвартсе, я очень соскучилась по моему миру, обыкновенному, без магии, по тем улочками грязным, по ночной крыше. По всему тому, что напоминало мне о Томе, ведь это он подарил мне тот сборник арабских сказок и подарил, можно сказать, мне весь мир.

      Так, всё, думать о нём нельзя, ведь каждый раз, вспоминая о самом лучшем человеке, который встречался в моей жизни, сердце сжимается от боли, от этого странного ощущения, что его больше нет со мной. На глаза невольно наворачиваются слёзы. Нет, нельзя, Сандра - кошка, а кошки не плачут. Именно кошка, я ничего не перепутали. Так очень часто называл меня Том из-за моей пластичности, а также потому, что на мне всё всегда быстро заживает. А ещё и из-за того, что я из любой ситуации выхожу живой, Том всегда ругался, но не устал повторять, что у кошки не безлимитный запас жизней, их всего девять.

      Пока я предавались воспоминаниям, Гарри переминался с ноги на ногу, будто собирался рассказать о чем-то, но по каким-то непонятным мне причинам не мог начать.

      — Ну? — устрашающе спросила я, а в душе втайне порадовалась, хорошо, что он меня сюда пригласил не только для того, чтобы посмотреть, как он на метёлке летает.

      — Помнишь, как ты на уроке спросила, кто такой Тот-кого-нельзя-называть? — я усиленно закивала, а Гарри присел рядом со мной, — Я знаю, кто это, как и все остальные в этом замке. Они не говорили тебе не из-за того, что не хотели удовлетворить твоё любопытство, а просто-напросто потому, что боятся.

      Я уже обрадовалась и приготовилась впитать в себя, как губка воду, всю информацию, которую он собирался мне выложить, как этот парень замолчал. Да что у них тут за мания такая, начинать разговор и не заканчивать!?

      Собираясь уже грозным рыком спросить у Поттера, почему он изволил молчать, как парень, видимо, собравшись с силами, заговорил.

      — Ты знаешь ту историю, при которой погибли мои родители и я получил этот шрам? — спросил меня Гарри и откинув чёлку, указал мне на шрам в виде молнии. Я утвердительно кивнула, — Ну так вот, тот, кто это сделал, зовётся Тем-кого-нельзя-называть, так его зовут некоторые, другие называют его Тёмным Лордом. Но немногие могут назвать этого мага его истинным именем.

      Гарри замолчал, а у меня от предвкушения открытия тайной завесы уже засосало под ложечкой, ну что же ты медлишь, Поттер?

      — Его зовут Лорд Воландеморт. — возвестил Гарри негромко, опустив глаза, а потом, с болью в голосе он сказал чуть громче, — А самое первое его имя Том Реддл, его воспитали здесь, он учился на факультете Слизарина. Они выучили его, а он пошёл убивать, стал великим Тёмным магом, а впоследствии - Лордом. — с ненавистью выплюнул парень последние слова. — Это из-за него у меня нет родителей, нет моих мамы и папы. Я ведь даже не помню, как они со мной общались в детстве, их голоса для меня - таинственная загадка, которую я бессонными ночами пытаюсь разгадать. — Гарри смотрел на меня с сильной болью, невыразимой нашими человеческими словами. Раздиравшей душу как и ему, так и мне. Тяжело видеть, как другим больно, как они не хотят даже жить из-за этого, — И не могу разгадать.

      С последними словами он уткнулся мне в плечо лицом и порывисто задышал, пытаясь унять ту грусть, которую я так хорошо понимала. Я погладила парня по чёрным густым волосам, постаралась утешить его, как ребёнка, сначала говоря некоторые полагающиеся к такому случаю слова, а потом смолкла.

      И вспомнила свою боль. И решила рассказать то, что никогда никому не могла рассказать.

      — Знаешь, — неуверенно начала я свой рассказ, — а ведь моя история немного похожа на твою.

      При моих словах Гарри убрал голову с моего плеча и удивлённо посмотрел.

      — Только обошлось всё без магии. — печально усмехнулась я, — В раннем детстве я осталась сиротой, получилось так, что я даже не знаю своих родителей, да и не только я. Цыгане, приютившие меня в своём таборе, тоже не знали, кто мои мама и папа. Так получилось, что ни родителей, ни каких-либо других родственников у меня не было. Первые годы со дня моего рождения я жила в таборе, выкормила меня молодая цыганка и жила я в её повозке и её мужа, мы путешествовали по свету и, казалось, так будет всегда, но нет. Английские власти никогда не любили бродяг, а уж тем более цыган. Как-то вдруг, с утра, на наш табор напали полисмены. Это было очень страшно пережить мне, ребёнку. — невольно мой голос вернулся, это ведь была первая облава, на которой я была, — Полисмены сажали женщин и детей в большие машины, а мужчин сначала избивали специальными полицейскими дубинками, тогда я ещё не знала, как больно они бьют. — Тихо добавила я, Гарри сжал легонько моё плечо, — Вырастившая меня цыганка мне сказала - беги. И я побежала. Вот так и получилось, что почти весь табор схватили, а меня нет.

      — Я долго скиталась одна по Англии, — после минутного молчания продолжила я рассказ, — маленькая, беззащитная, до сих пор поражаюсь, как я только выжила, выбралась из того хаоса, в котором оказалась поневоле. Поначалу я сердилась на цыган, думала, что пусть лучше бы я была там, с ними, чем здесь и одна. Но после узнала, куда их отвозили, и оказалась рада, что избежала этой участи. "Территория смерти", так называют бродяги всей Англии то место, где гибнет наш свободный народ. — последние слова я уже выдохнула со злобой и яростью в голосе, но, успокоившись, перешла к самой светлой части моей истории.

      — После моего одиночного путешествия по Англии я встретила самого дорогого для меня человека на Земле. — протянула я со сладостью в голосе и невольно замурлыкала, —Это был Том, мой любимый Том. Я встретила его маленькой девочкой, он же был мужчиной сорока лет. Из-за чего-то мы сошлись характерами и он взял меня с собой. Именно он и научил меня искусству воровства, цыгане не успели дать мне эту науку. Вместе с Томом я обчищала кошельки у богатых господ, выворачивала у них карманы, крала сумочки дам, их драгоценности. Он научил меня ловкости, сделал меня пластичной, благодаря этому я легко залезала в саму высокие окна домов и самые узкие, изворотливые проёмы, за которыми прятались деньги. Том был для меня всем, и мамой с папой, и братьями с сёстрами, и дядей с тётей, я любила его, и люблю до сих пор, он для меня всё, он - моя ценность, только теперь остались только воспоминания о нём. — я не выдержала и замолчала, чтобы успеть собраться с эмоциями до того, как продолжу рассказ.

      — А что же случилось? — растягивая слова и неловко заглядывая мне в глаза, спросил Поттер.

      — А случилось вот что, Том никогда не брал меня с собой обворовывать поезда, — начала я объяснять, со страхом осознавая, что придётся всё заново пережить, но Гарри меня перебил.

      — Грабить поезда? — недоумённо переспросил парень, я же со вздохом объяснила.

      — Ну вот представь, поезд несётся вдаль, люди сидят в купе и перегрелись на солнце, им нужен свежий воздух, они открывают окно, в этот момент они сумочки или бумажник или что-то подобное кладут на стол, в это время вор, который сидит на крыше, свисает вниз головой и утаскивает со стола все ценности.

      — Ух ты, — изумлённо воскликнул Гарри.

      — Да, ух ты, только вот это очень опасно, я поначалу тоже восхищалась, а потом начала бояться, что что-то пойдёт не так. И не ошиблась. Как-то я стояла и ждала Тома с задания, видела приближающийся поезд, а также Тома, как раз свешившегося перед окном. И в этот момент он падает, — я невыдержала и вскрикнула, слишком свежи оказались воспоминания утраты, — падает прямо под рельсы, я кричу от ужаса и не слышу в своём крике его болезненного крика. Когда поезд ушёл, я подбегают к тому месту, куда упал Том. Он жив, но, — моё горло перекрыли спазмы, медленно я начинаю плакать, — но у него нет ног, у бёдер обрубки мяса, из которых хлыщет сильной струёй кровь. На скорую руку я перевязала ноги, пытаясь остановить кровь, пусть и немного, но мне это удалось. Том от боли потерял сознание, а я позвала знакомых ребят и мы дотащили Тома до нашего подвала в городе. — я опять замолчала, не мола сказать тех страшных слов, которми должна будет закончится моя печальная история, ведь я до сих пор в это не верю.

      — Том прожил со мной ещё неделю, денег на врача у нас не было, а наши ничего не могли сделать, произошло воспаление, плюс ко всему, большая потеря крови, он просто не мог выжить. — казалось, этими словами я пытаюсь это доказать самой себе, что он умер, чтобы перестать питать беспочвенные иллюзии. — Осталась одна Сандра.

       Я уже плакала, не в голос, а просто плакала, я уже научилась за эти несколько лет не выть по нему, а просто плакать. Мне было больно, я опять пережила эту потерю любимого человека, сердце сжадлось до мизерных размеров, было тяжело дышать. От воспоминаний кружилась голова.

      Подвал, старый и грязный. Старый дряхлый тюфяк, на которой лежит Том и бредит, его уже несколько дней лихорадит и у меня не получается ничего сделать для того, чтобы снять жар. Рядом со мной садится крыса и нюхает то, что раньше было у Тома ногами, сначала я не замечаю, а потом в ужасе прогоняют крысу прочь. В тот же день Том умер.

      Поттер сильно прижал меня к своей груди и молчал, давал мне выплакаться ия плакала сильно, так, как давно не плакала, сжимала кулаки на спине Гарри, в бессилие выла и сквозь пелены слёз почему-то видела чёткую изящную фигуру учителя. Кайденса Сайга.