Ночные бредни сумасшедшей

Предупреждение: ненормативная лексика, описание крови, насилия и жестокости, отклонение от канона.

Дисклеймер: автор не поддерживает применение насилия и жестокости.

Просто моя больная, ночная фантазия, не воспринимайте всерьез))

Резкая боль на доброй половине лица, и я уже валяюсь на земле.

Из носа хлынула кровь.

Легкие нещадно горели, казалось меня варят в котле, в аду. Парой легких движении скинула куртку, оставаясь в свободной белой футболке.

Поднялась, хватаясь за пострадавший от удара нос, вытирая кровь с губ.

— Что-же ты, Джун? — мужчина улыбнулся от уха до уха, доказывая что он действительно сумасшедший, — И их ты защищаещь?

Кивком головы указал на распластавшихся на земле парней, даже не смотря на них. Небрежно, с какой-то неприязнью. Как бы показывая свое отношение к ним, говоря что для него они "не больше чем расходный материал".

— Больной ублюдок! — небольшой камень, который я подняла с земли, попал бы точно в голову, не увернись он вовремя.

Улыбка мужчины стала еще шире, еще более пугающей и сумасшедшей. Он покачал головой, цокнув, будто готовился отчитать нашкодившего ребенка.

— Тебе совсем не подходит твое имя, Джун, — протянул он слова, будто на грани истеричного смеха.

— Мое имя — Микки! Пошел на..

Слова комом встали в горле, а весь воздух будто выбили из легких. Один его взмах ноги, и я вновь валяюсь на земле.

Из глаз брызнули слезы. Тело горело, несмотря на холодный дождь. Тупая боль по всему телу просто парализовала, давая возможность только чуть повернуть голову в сторону.

Совсем рядом лежали полуживые Ли Хен Су и Хек Су. Джи Су, дрожа всем телом и что-то безостановочно шепча, склонился над братом.

Беспомощность, злость, ненависть, боль.. Захотелось умереть.

Я убила три месяца на чертовы тренировки, измывалась над собой как могла, лишь бы стать лучше, стать сильнее, лишь бы суметь дать отпор.

Но что в итоге? Я распласталась на мокрой земле, вся в грязи. Униженная, избитая, задыхающаяся от еле сдерживаемых слез.

— А ты такая непослушная.. Кто же тебя воспитал так, Джун? — намеренно протягивая уже ненавистное мне имя, все ближе подходил он.

— Пошел нахрен, — сквозь зубы процедила я. Попыталась подняться, но упала обратно из-за острой боли, стрельнувшей левую ногу.

Я схватилась за нее, щупая и обнаружив там что-то твердое. Черт, совсем забыла о его существовании.

— Разве так ты должна говорить со своим папой, Джун? — с наигранным удивлением спросил он, состроив разочарованную мину.

— Ты мне не отец! И тем более не папа, — я понимала, что он просто провоцировал меня, но легко поддавалась.

Я так тебя ненавижу, гребанный ты псих, Ли Джинхо. Ты даже не представляешь, насколько. Я готова абсолютно на все, лишь бы иметь возможность стереть эту твою чертову сумасшедшую улыбку с лица. На все.

Я вскочила, вытаскивая подарок Хобина с ботинка и снова побежала на Джинхо.

Попытка ударить его стоила мне еще одной, большой порции будущих синяков.

Было больно, наверное. Я уже не чувствовала.

Снова вскочила на ноги, игнорируя боль. Пытаясь игнорировать боль. Из глаз текли слезы. Нет, я никогда не плакала из-за разбитых колен или ноющих суставов. Не плакала когда впервые сломала нос. Не считая, конечно, естественную реакцию организма. И не плакала из-за физической боли. Возможно, мне просто не доводилось испытать настоящюю боль? Может, именно поэтому я не могу добраться до него? Ответить хоть на один удар?

Или.. Я слишком слаба, как он и говорил?

Понеслась на него как сумасшедшая, уже не пытаясь думать, анализировать.. Мозг уже не соображал.

Мы похожи, "дочка". Даже больше, чем ты думаешь.

Слова эхом звучали в голове, все больше и больше выводя меня из себя.

Меня без особых усилий кинули через плечо, разочарованно вздыхая.

— Если бы тебя тренировал я, мне сейчас было бы очень стыдно, — сказал он.

— А, понятно. Жаль, что мне плевать. — снова встала на ноги, начиная слегка дрожать. — Хотя, нет, вру. Ничерта мне не жаль.

Кинув в сторону Джинхо ненавидящий взгляд, ответила я.

— И это все, что ты можешь мне сказать? Я разочарован, дочь.

Мужчина убрал руки за спину, медленно качая головой, закрыв глаза.

Последнее слово снова выело меня из себя. Я снова сорвалась с цепи, желая вцепиться ему в глотку.

И снова от меня отмахнулись, как от назойливой мухи. На этот раз я устояла на ногах, так как толчок был не сильным.

Меня просто оттолкнули, будто я — надоедливое существо, которое уже изрядно выбесило его.

— Почему ты не хочешь встать на мою сторону?

Он еще спрашивает?

— У тебя будет все. Деньги, власть, популярность.. Что еще нужно детям? — он принял задумчивый вид, будто усердно пытался что-то вспомнить.

Ненависть к нему сдавливала грудь. Обида, непонятно откуда взявшаяся, встала комом в горле. Я нервно сглотнула.

— Ах, да.. Любящий папочка рядом. Об этом ведь, ты мечтала, разве не так?

Тихим, почти манящим шепотом, будто змей-искуситель произнес он, наклоняя голову в сторону.

— Ну же, Джун.. Или тебе больше нравится Микки? — он улыбнулся, видимо пытался улыбнуться дружелюбно.

Вот только сумасшедший блеск в его глазах никуда не делся.

— Не тебе знать о чем я мечтаю. — тихо прохрипела я.

Дождь лишь усиливался, смывая кровь с лица. Вот если бы он мог смыть эти навязчивые, совсем не нужные сейчас мысли. Если бы мог заткнуть эти громкие голоса в голове, утихомирить штурмующие сознание воспоминания. Смог забрать эту боль..

Она была настолько сильной, что я ощущала ее физически. Грудь разрывало.

Что же мне делать?

Что делать с этой болью? Куда ее девать? Она не уходит, сколько бы времени не прошло. Сколько бы хорошего не произошло в моей жизни, она все никак не хотела уходить. Наоборот, казалось, она росла.

Каждые пропущенные дни рождения, сочинения о семье, куда все дети в классе вплетали своих папаш, а мне приходилось слушать какой он у них хороший, какой он у них любящий, заботливый.. Бесит! А то, что они рассказывают о своих матерях..

Боже, неужели я не заслужила хоть одного нормального родителя?

Все эти издевки, обидные высказывания, до скрежета зубов банальная кличка "сиротка".. Все это так злило. Потому что причиняло боль.. Ранило. Ломало.

Слезы уже текли ручьем. Я не сдерживала всхлипов, которые постепенно переросли в рыдания.

— Я так устала от все этого.. Так сильно устала.. — промямлила, смотря на него.

— Понимаю, доченька.. Я понимаю тебя.. — он протянул руку, приближаясь.

— Все чего я хотела, это лишь быть нужной. Я хотела чтобы меня любили, заботились так же, как и каждый родитель о своем ребенке. Я всего лишь хотела быть кому-то нужной, — слова вырывались из уст быстрее, чем я успевала их обдумывать.

— Тише-тише.. Я понимаю тебя, понимаю.. Но если присоеденишься ко мне, мы вместе встанем на ноги! Расправим крылья.. Ты будешь нужной, о тебе будут заботиться. Я буду заботиться о тебе, — успокаивающе шептал Джинхо, притягивая меня к себе, рыдающую навзрыд.

Я обвила его торс руками, не переставая дергаться от всхлипов. Боже, прости меня. Прости меня, за то, что я делаю.

Меня ведь можно понять?

— Ну, тише.. Все будет хорошо.. Все будет хорошо.. — поглаживая меня по спине, все повторял эти слова Джинхо, пока я не утихла.

— Да.. Все будет хорошо.

Нож вошел ему в спину. Как иронично. Я резко дернулась назад, вырываясь из его хватки. Джинхо вскрикнул, оседая на колени, предоставив мне возможность со всей силы пнуть его прямо в лицо.

Он упал, одной рукой схватившись за нос, который с хрустом сломался. Никогда еще не получала такого удовольствия от хруста ломающихся костей.

— Я же говорил, мы с тобой похожи.

Тихий шипящий звук, что-то отдаленно напоминающее бормотание ругательств и попытка продемонстрировать истерично-сумасшедший смех. Вот что последовало после.

— Око за око, а нос за нос. — прохрипела я. — И мы не похожи. Ни капли.

Услышав приближающиеся звуки сирен, я надеялась лишь на то, что нож задел хоть какой-то жизненно важный орган ублюдка.