Благословение Сирин

— Что случилось? — Драко требовательно повторял этот вопрос уже в четвёртый раз.

Расчёсанные от нервов, покрасневшие запястья Агаты говорили о многом. Трелони долго обдумывала что-то после краткого пересказа Агаты. Думала, думала, но ничего дельного сказать не могла. Только промямлила что-то про то, что Агате стоит больше внимания уделять символам и тогда она сможет понимать свои видения. «Какие к чёрту символы?!» — мысленно повторяла Агата. Она прекрасно разбиралась в символах! Так она всегда считала. Просто разобраться в символах. Смешно. Она долгое время гадала на картах Таро. Райдера-Уйта в классическом стиле, десятки стилизаций, Кроули, Мартина! Агата привыкла читать символы. И своё видение пыталась разобрать по полочкам. Всё вспоминала бормотание старухи, значения волка в славянской мифологии, но состыковок не было. Был только отвратительный привкус золы, который она продолжала ощущать, пытаясь отмыть руки от запаха никотина.

— Твои видения? — вкрадчиво спросил Малфой. — Ты что-то увидела?

— Да, увидела, — призналась Агата. — Но ничего не понятно. Гораздо лучше, чем в прошлые разы, но всё равно ничего не понятно!

Это видение действительно отличалось от других. Раньше её видения были похожи на кучи картинок в голове, которые и состыковать то было сложно. В этот же раз… Всё было, как на яву… Она чувствовала запахи, тактильные ощущение, всё сохранилось в памяти. К тому же, чуть позже Агата обнаружила ссадины на своих коленях. Она долго вспоминала, как получила их, но Бестужева не падала и не ударялась на яву, а вот в видении…

— Так это же хорошо! — заявил Малфой. — У тебя начинает получаться! Разве нет? Ты наконец-то сможешь принять наследие своей семьи.

— А я не хочу, чтобы у меня что-то получалось! Ясно тебе? — перебив его, выкрикнула Агата. — Не нужно мне это!

— В каком плане не нужно?! — взбесился Драко. — Ты не имеешь права отказываться от такого. — Твой отец…

— Да к чёрту моего отца, Драко! Я не хочу именно из-за него! Ты… ты ничего не понимаешь. Он не всегда был Пожирателем Смерти! Когда-то он любил мою маму, а мама любила его, а потом… потом ему было видение и он бросил меня и её!

Драко ошарашенно отступил от Агаты на несколько шагов. Ей показалось, что он сейчас капитулирует, но уже через полминуты, лицо Малфоя исказилось от гнева.

— Он и старался ради тебя! — выкрикнул Драко. — И тебе стоит занять его место в рядах Пожирателей. Сейчас, когда Тёмный Лорд…

— Заткнись! — прорычала Агата. — Никакого Тёмного Лорда! Никакого места отца! Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?

Она схватила свою сумку, и попыталась убежать прочь из закрытого женского туалета. Снова убежать. Как вчера она бежала от озера, как в видении от бежала от огромного серого волка. Но в этот раз Драко остановил её. Он схватил её за покрасневшее запястье, чуть сильнее, чем следовало бы. Агата почувствовала, как руку обожгло, словно кипятком. Она закатила глаза. Момент пролетел перед её глазами.

Волан-де-Морт во плоти… Его тёмная фигура в плаще… Змеиные глаза… Перед ним Драко, Нарцисса держит сына за плечи, такой знакомый Агате жест. Именно так за плечи её держала собственная мать, готовая защитить от всех напастей этого мира. Тёмный Лорд берёт свою палочку. Драко протягивает ему свою руку…

Видение исчезло также внезапно, как и появилось. Агата чувствовала, как руки Драк держали её, защищая от падения прямо на холодный кафельный пол. Она отдышалась, опёрлась на прохладную раковину. Осознание пришло сразу, а с ним и дикий ужас. Агата потянулась к левой руке Драко. Он был одет довольно легко. В белую форменную рубашку, брюки. На шее висел ослабленный серо-зелёный галстук. Она схватила его левую руку, почувствовав тепло его тела. Её руки были холодными. Драко не сопротивлялся, только вздрогнул от неожиданности, когда Агата приподняла левый рукав его рубашки и разогнала маскирующие чары, которыми он пользовался до сих пор. Она знала, что там найдёт. Череп, из рта которого выползает змея. Эта отвратительная чёрная метка уродовала руку человека, которого до этого момента, она считала близким.

Драко растерянно смотрел в её испуганные серые глаза, в которых ужас мешался с бесконечным разочарованием. И это разочарование резануло по самому сердцу. Глаза Агаты были серыми, но не такими серыми, как у Драко. Он понял это в тот день, когда она помогала ему оправиться от панической атаки. Его глаза были серыми, как ядовитая ртуть, как серебро дорогих украшений, как сталь клинка, занесённого перед ударом. Глаза Агаты были хоть и тоже серыми, но по-другому. Глаза Агаты были цвета огромного неба, затянутого грозовыми тучами, они были серыми, как шторм буйного моря, как яростная буря. И эта буря в её глазах была готова обрушится на Драко. Но Агата не сделала ничего, разочарование сменилось болью, и она бессильно отпустила его руку.

— Агата, — позвал Драко. — Постой! Позволь мне рассказать.

Но она не хотела слушать. Словно призрак княжна Бестужева покинула его, тихо скрипнув дверью закрытого женского туалета. И теперь он снова был один. На едине с огромной ответственностью за жизни его родителей и его собственную.

***

Дни шли болезненно, и каждый рассвет иголкой вонзался в душу. Агата и не знала, как сильно привязалась к Драко Малфою. Ей не хватало его. Не хватало разговоров, встреч у озера, его вопросов. Второй наушник в CD-плеере казался лишним. Ей больше не хотелось читать, не хотелось слушать музыку и курить. Их маленькое тайное общество раскололось пополам. Зато видения наконец-то стали чётче. Теперь Агата могла легко предсказать пагоду через них. Иногда ей снились сны о будущем дне, и её вечно преследовало чувство дежавю, но всё это не имело огромного значения. Потому что ей и не хотелось заходить дальше. Агате казалось, что эта тонкая грань, которую когда-то перешёл её отец была рядом. И носки её туфель вот-вот коснуться её. Она находилась буквально в шаге от той пропасти, от того финала.

В вечер пятницы Агата вышла из кабинета профессора Трелони в скудном настроении. Такое дело было обычным. Она почти никогда не покидала профессора прорицаний с улыбкой на лице. И именно в этот вечер, выйдя из кабинета, Агата столкнулась с Северусом Снейпом. Преподаватель Тёмных Искусств, увидев её остановился, завёл руки за спину и снисходительно кивнул.

— Здравствуйте, сэр, — произнесла Агата.

— Мисс Бестужева, — он окинул её безразличным взглядом. — Слышал вы делаете успехи. Хотя, это сложно назвать успехами с вашим наследием. Вам стоит стараться лучше.

Агата сглотнула и стойко выдержала его взгляд. Ей не хотелось обмениваться с ним вежливыми фразами. Поняв, что от Бестужевой нет смысла ждать ответа, Снейп отправился дальше по коридору, и полы его мантии были похожи на крылья чёрного лебедя.

— Профессор? — позвала Агата.

Снейп остановился и повернулся к ней лицом. Под её глазами залегли огромные тёмные круги, но Агата продолжала держаться ровно и стойко.

— Я могу задать вам вопрос? — спросила она.

Снейп многозначительно вскинул брови.

— Вы правда считаете, что я стану такой же, как мой отец? — Агата отвела взгляд. Не от стыда или смущения, скорее задумавшись.

— Великим провидцем? — уточнил Северус.

— Пожирателем Смерти, — уточнила Агата.

Профессор усмехнулся и сделал несколько шагов к ней навстречу. Внутренне Агате захотелось попятится, но сил не оставалось даже на это.

— Станете ли вы такой же, как ваш отец? — протянул Снейп, будто пробуя эту фразу на вкус.

— Вы ведь знали его, верно? — Агата знала ответ на этот вопрос.

— Знал? Громко сказано, — заметил Снейп. — Я не уверен, что хоть кто-то знал вашего отца. Я сталкивался с ним при определённых обстоятельствах. Всё, что я могу сказать о нём… Вы владеете патронусом, мисс Бестужева?

— Да, владею, — ответила Агата.

— Полной формой? — уточнил Снейп.

— Лисица, — пояснила Агата.

— Патронусом вашего отца был белый медведь. Я видел его однажды в действии. Патронус, вызываемый перстнем, а не палочкой… пожалуй, завораживающее зрелище. Видите ли, Агата, патронусом владеют только те волшебники, в чьих душах есть место чистым прекрасным воспоминаниям. Пожиратели Смерти патронусом практически не владеют. А ваш отец владел. Я считаю, это о многом говорит. Также того, что я знал о нём… Думаю, важно это. Я видел лишь одного Пожирателя Смерти, пытающегося спасти своего противника.

— О чём вы? — с сомнением спросила Агата.

— Вы спросили, я ответил, —  сухо констатировал Северус. — А выводы уж делайте сами.

— Вы что? Пытаетесь вызвать у меня эмпатию к моему отцу? — сморщив нос, спросила Агата.

— Повторюсь, выводы делайте сами. Ну а насчёт вашего вопроса… Могу лишь сказать вот что. Похожи ли вы на своего отца? Бесспорно. Плохо ли это? Что ж, пока я не заметил в этом проблемы.

Снейп не сказал больше ни слова. Он вновь расправил полы своей длинной чёрной мантии и, развернувшись, ушёл прочь, оставив Агату наедине со странными мыслями. Ей было очень легко считать своего отца монстром. Мама не рассказывала ей об отце ничего. Ни истории их знакомства, ни о своих чувствах к мужу. А бабушка всегда жалела Веронику. «Бедная Вероника, она не заслужила такой судьбы» — повторяла Анастасия Бестужева, покачиваясь в своём кресле, пока Агата играла с кубиками на ковре рядом. И о своём сыне бабушка вспоминала вскользь и с большой болью на сердце. Для всего волшебного русского общества, Анастасия Бестужева вырастила предателя. А теперь Северус Снейп рассказал Агате что-то новое об отце. Он говорил о нём, как о человеке. А Агате не хотелось считать Антона Бестужева человеком…

Она шла вдоль коридора, думая об этом, и завернула за угол, но то, что она увидела там, заставило её остановиться. Мальчик, который выжил. Гарри Джеймс Поттер. Он сидел совсем один, спрятавшись в закоулках Хогвартса. Вид у него был озадаченный и потрёпанный. Чёрные волосы взъерошены. Уставшие зелёные глаза без интереса через толстые стёкла очков смотрели в пустоту.

— Я могу присесть? — спросила Агата, указав на место рядом с Гарри.

Поттер кивнул и чуть пододвинулся, освобождая место для провидицы. Она шумно села рядом и тяжело вздохнула.

— Агата? — позвал Гарри.

— Что?

— Это будет неприятный вопрос, могу я его задать? — спросил Поттер.

Агата кивнула, думая, что Гарри спросит её о статье в газете или титуле княжны, который ей казался немного далёким. Но Гарри интересовало другое.

— Скажи, ты считаешь своего отца плохим человеком, зная, что он совершил? — спросил он.

Агата бросила удивлённый взгляд в сторону Поттера, и ей показалось на секунду, что он подслушал их разговор с профессором, но она быстро поняла, что это не так. Гарри проживал личную трагедию, и от неё хотел услышать лишь мнение.

— Думаю, да, — ответила Агата.

— Но ведь он твой отец…

— Отец, но не папа. Он никогда не был моим папой. Не успел… или не захотел. Я не знаю точно, но не был. Я слышала о нём только плохое. Как можно было считать его хорошим. До сегодняшнего дня. Кое-кто… намекнул мне, что в нём было что-то помимо холодной стратегии и той жестокости, о которых говорилось в статьях, что я читала… Что-то произошло? — спросила Агата.

— Да… — признался Поттер. — Произошло. Мне тоже намекнули, что мой отец не был идеальным человеком. За ним имелись некоторые плохие поступки…

Агата пожала плечами.

— Даже не знаю, что неприятней… Узнать, что идеальный отец не был таким уж идеальным или что отец, о котором все говорили, как о чудовище, не так уж и плох, — задумчиво произнесла она.

— И как тогда относиться к ним? — спросил Гарри.

— А нам нужно как-то к ним относиться? — спросила Агата. — Они мертвы. Кто-то умер нападая, а кто-то защищая, но какая разница, если они мертвы. О мёртвых либо хорошо, либо ничего кроме правды. Но и праду мы не знаем до конца, так что разницы нет.

— Как нет? Если они наши родители? — возмущённо спросил Гарри.

— А что изменится от нашего отношения, а? — спросила Агата. — Ты любил отца, люби его и дальше. В чём проблема? А я боялась мыслей о нём и продолжу относиться с опаской.

— Но ведь это всё меняет, — не отступал Гарри.

— Знаешь, моя мама говорила мне в детстве, что не существует только плохих и только хороших людей. У каждого свои скелеты в шкафу. И во всех есть крупица зла и крупица добра. Может, мы поймём это чуть позже.

— Даже в Тёмном Лорде? Даже в нём есть что-то хорошее?

Агата задумчиво покачала головой.

— Кто его знает, — ответила она. — В конце концов, к тем идеалам, что он преследуют, от хорошей жизни не приходят. Возможно, мы можем назвать себя хорошими людьми, только потому что прожили именно свои жизни и прошли свой путь. Может, Тёмный лорд, которого мы все так боимся, на самом деле не больше, чем забитый напуганный мальчишка.

***

На следующий день Агата проснулась с головной болью, ей казалось, что что-то жаждет вырваться из её тела, разорвав его на куски. Руки продолжали немного подрагивать, и успокаивающие чаи почти не помогали, снимали напряжение, но не боль. Агата вышла во двор, чтобы срезать путь, но остановилась рядом с огромной колонной, мантию она оставила в комнате, но школьная форма всё также сковывала движения, и ей хотелось, как можно быстрее, вернуться в спальню, переодеться и провалиться в сон.

— Эй, смотрите-ка кто тут, а? — голос был не знаком Агате. Но вот мелькнул ряд слизеринских галстуков, и она поняла, что видела этих двоих раньше.

— Вам что-то нужно? — равнодушно спросила Агта.

Казалось, Слизеринцы не услышали её вопроса. В руках девушки с угловатыми и грубыми чертами лица мелькнула уже знакомая газета.

— Эй! — к компании присоединился третий. Агата видела его на занятиях. — Пэнси, Тео оставьте её. Она хоть и гриффиндорка, но такая же из нас, так что не спишите много болтать.

— «Самая богатая наследница княжна Бестужева», ты об этом, Блейз? — с насмешкой спросил Пэнси, держа в руках газету.

«О, Хорс! Эта проклятая статья будет аукаться мне до конца года!» — подумала Агата, закатив глаза.

— Да, я об этом, — кивнул Блейз. — Я думаю, у нас с ней много общего.

Малфой, Забини, Нотт… Агата вспомнила ряд фамилий, о которых ей говорила Вероника перед отъездом. Она повторяла эти фамилии и просила дочь лишь об одном. «Относись к ним с опаской, Агата. Традиции воспитания в аристократических семьях имеют свой след».

— И что же у нас общего? — спросила Агата, обращаясь к Блейзу.

Парень усмехнулся, сложив руки на груди.

— Я настроен не так радикально, так что отвечу. Ты аристократка, хоть и не из Англии, но всё же, как там… княжна. Твой отец имел своеобразные взгляды и, если поискать, ещё много чего можно привести, — заверил Блейз.

Теодор Нотт внимательно выслушал приятеля и посмотрел на Агату уже с другим выражением лица. Пэнси же скривила лицо и скрестила руки, продолжая держать газету, как некую улику против Агаты.

— А ты прав, Блейз, — подметил Теодор. — Думаю, мы поторопились с выводами. Ну что, Агата? Мы бы могли стать приятелями, не думаешь?

Он странно улыбнулся, и от этой улыбки Агату заворотило.

— Нет, не думаю, — бросила она и направилась в сторону спален Гриффиндора.

— А я что говорил, она всего лишь дочь шлюхи, предавшей своего мужа! — крикнул Нотт ей вслед.

Агата замерла на месте и повернулась обратно в сторону.

— Что ты сказал? — процедила она сквозь зубы. — Повтори… — произнесла Агата ледяным голосом.

— Я назвал предательницу предательницей. Тебе это не по нраву, Бестужева? — с ядовитой усмешкой спросил Нотт.

Перстень из свинца с морионом на правой руке Агаты раскалялся от скопившейся магии. Её щёки раскраснелись, отчего веснушки ещё явнее показались на в вздернутом носу. Она не помнила откуда знала эти движения, это было то, что магглы называли инстинктами. Её правая руку метнулась к Теодору и из ладони выскользнула длинная золотая цепь. Она, словно змея проползла по телу слизеринца и приковала Нотта к стене.

— Можешь утверждаться за мой счёт столько, сколько твоей ничтожной душонке угодно! — холодно произнесла Агата, пока золотая цепь продолжала душить Теодора Нотта на глазах учеников Хогвартса, уставившихся на происходящее. — Но если ты ещё раз хоть что-то скажешь про мою мать, щенок, я покажу тебе наглядно причину, по которой твои предки до дрожи боялись моих, и ты на своей поганой шкуре почувствуешь всю силу и власть русских князей! А затем я выверну твои кишки и отправлю твоему папаше, мерзкая псина!

Её пальцы дрожали от напряжения, удерживая заклинание, перстень требовал больше силы, чтобы наказать обидчика. Серые глаза Агаты горели неудержимой яростью. И Теодор Нотт, прикованный к стене Хогвартса, уже начинал хрипеть. Испуганные Блейз и Пэнси не могли двинуться с места. В их глазах читался лишь ужас.

— Агата! — Драко, появившейся из ниоткуда, схватил её за руку, но как бы не была крепка его хватка, гнев Бестужевой это сдержать не могло, золотая цепь всё также окутывала шею слизеринца. — Он задохнётся! Прекрати! — просил Драко.

— Ну и пускай, — с пугающим холодом произнесла Агата.

— Агата! — Драко тряхнул её за плечи, заставляя посмотреть на себя, и на его губах она смогла прочитать только ей видимое «пожалуйста».

Агата шумно выдохнуло. Пелена ярости спала, вернув здравый ум на место, и она с ужасом посмотрела на свою ладонь, управляющую цепью. Её рука опустилась. Цепь рухнула на землю вместе с Теодором. Звенья раскололись, и каждое превратилось в мелкую золотую ящерицу, ворох которых растворился в траве. Агата не успела опомнится, как руки Северуса Снейпа схватили её за плечи, грубо, но будто защищая, по-отечески, и он увёл её прочь со двора. Но в последний момент Агата обернулась и метнула в сторону Нотта карту. Она приземлилась рядом прямо с его лицом. Испуганный парень ещё не успел отдышаться, и карта стала для него новым шоком, особенно вырисованные на ней готическим шрифтом буквы, сложенные в слово «DEAEH». Блейз, Драко и Пэнси подбежали к приятелю, чтобы помочь добраться ему до больничного крыла, когда Гарри, Рон и Гермиона выбежали во двор, и холодные серые глаза Агаты встретились с взглядом Поттера.

Когда Бестужеву увели, и во дворе остались лишь перепуганные ученики, Крэб и Гойл, прибывшее на шум, увели Нотта. Блейз заметил брошенную Агатой карту таро. Он протянул к ней руку, но напуганный голос Пэнси остановил его.

— Не трогай! — крикнула Паркинсон. — Это же карта таро! Эта сумасшедшая потомственная провидица! Карта наверняка проклята!

***

Профессор Снейп завёл Агату в знакомы кабинет, принадлежащий директору Хогвартса. Его ноздри раздувались от злости, а чёрные сальные волосы стояли дыбом.

— Мисс Бестужева! — Голос его оставался таким же холодным, отстранённым и с ноткой презрения, не смотря на на внешние признаки. — Вам стоит остаться здесь. И будьте так любезны, не устраивайте сцен.

Она промолчала. Профессор же резким движением откинул полы своей мантии и покинул кабинет, при этом громко хлопнув дверью. Агата слышала, как он прошёл по коридору, быстро, широко шагая. И только, когда звук его шагов стих она шумно выдохнула, стараясь успокоить дрожь в коленях. Страх перед последствиями совершённого поступка настиг её вместе с крепкой хваткой Северуса Снейпа. Агата присела на краешек стула, придерживаясь за его спинку. Здесь, в окружении старой волшебной утвари, весь мир казался каким-то иллюзорным, и эмоции от этого чувствовались острее. Она позволила прикрыть себе глаза, но через мгновения послышался шум сверху. Агата подскочила с места и нацелила перстень в сторону шума.

— Ну и бескультурье! — Агата помнила этот скрежетащий противный голос. Распределяющая шляпа откашляла пыль и начала активно шевелиться, скидывая все вещи, лежащее рядом с ней на полке.

— Прошу прощения, — поклонившись произнесла Агата.

— Не положено русской княжне извиняться перед старой утварью, — усмехнулась шляпа.

«Да что ж все заладили «княжна-княжна», будто внезапно вспомнили, честное слово!» — пронеслось в голове Агаты.

— Я не считаю вас старой утварью, — заверила Агата. — Для многих учеников вы символ начала их пути здесь, как в прочем, и для меня, в какой-то степени. Так что позвольте мне ещё раз извиниться.

Отчасти эти слова были правдой, но всё же явной симпатии к распределяющей шляпе Агата ни в коем случае не испытывала.

— Ох, ну и тон-то! — усмехнулась шляпа. Истинная княжна Бестужева! Прямо как та… Что была до тебя…

— До меня? — удивилась Агата. — Кто?

— Зоомаг вроде. Молоденькая, но седая, не как ты, зельями крашенная, а прям седая… Видела её здесь… Наверное, лет пятьдесят назад. Ещё Дамблдор был посвежее. Как же её там звали? Настя?

— Анастасия Бестужева? — с сомнением спросила Агата. — Моя бабушка?

— Бабушка, значит… А ты похожа на неё, — подметила шляпа. Такая же одинокая сиротка.

— Я не сирота! — грубо прервала её Агата. — У меня есть мама.

— Мать то есть, а отец… Не понимаешь ты ещё своего горя… Ох и грустная же у неё история была. Мать умерла при родах. Отец погиб ещё до рождения дочери. А старшие братья не поделили княжеского титула да поубивали друг друга, глупцы. Хорошо хоть девочка выжила.

— История моей семьи, конечно, не похожа на сказку, где все жили долго и счастливо, но а чья похожа? — огрызнулась Агата.

— Да-а-а, — протянула шляпа. — Тёмные у тебя представления о мире.

— А разве я не права? — спросила Агата с вызовом. — В этой школе учатся много детей, чьи жизни похуже моей. Гарри потерял и отца, и мать, так и не узнав их, родители Невилла хоть и живы физически, рассудок потеряли. Даже не знаю, что хуже, быть на месте Гарри или Невилла. У Полумны Лавгуд нет матери. Родители Гермионы Грейнджер и других магглорождённых, может, хороши в своей роли, но в случае чего не смогут даже поддержать своих детей, которым прийдется отказаться от них, если встанет вопрос о их безопасности и даже жизни. Так что я не бедная сиротка и моя бабушка таковой не была.

Шляпа лишь хрипло рассмеялась, отчего тканевые складки на ней заходили гармошкой.

— А Настя, бабушка твоя, мне когда-то также сказала. Вы, Бестужевы, такие холодные и гордые, будто сердца у вас и нет. Только глыба льда за рёбрами. Не любите, когда вас жалеют. Тяжко же тебе будет, княжна. Страдаешь от видений, а помощи просить не хочешь. Гордыня не даёт. Но я не верю, что сердца у тебя нет, иначе не отправила бы на Гриффиндор.

— Почему вы вообще отправили меня на Гриффиндор? — спросила Агата. — Во мне нет ни страсти, ни уж тем более отваги.

— Считаешь себя трусихой? — усмехнулась шляпа.

Агата предпочла промолчать. Ведь в глубине душе она действительно считала себя таковой. Шляпа же продолжила.

— Да, буду честна с тобой, для Слизерина ты подходила больше. Умна, амбициозна, нарушаешь правила, хитришь, но… понимаешь ли, я не всегда отправляю студентов на тот факультет, к которому они склонны. Иногда я направляю юных волшебников туда, где их научат тому, чему им действительно не хватает. И именно эта маленькая крупица личности может изменить всё.

— Всё? — ухмыльнулась Агата. — Звучит уж слишком многообещающе.

— Думаю, когда-то ты поймёшь, — загадочно ответила шляпа. — Твой путь в Хогвартсе короток. Он не станет твоим домом, как для многих. Хогвартс для тебя лишь ступенька на пути к судьбе. Поэтому наша школа должна преподать тебе лишь пару ценных уроков.

— Считаете без отваги мне не прийти к судьбе? — спросила Агата, выгнув бровь.

— Да, юная княжна. Гриффиндор учит тебя отваге. Прими уроки с мудростью. А амбициозность и жажду успеха тебе уже привил Хорс.

В этот момент дверь позади Агаты скрипнула и она обернулась на звук, в дверном проёме показался Альбус Дамблдор. Бестужева повернулась обратно к шляпе на мгновение, но реликвия Хогвартса уже перестала подавать признаки активности.

— Здравствуйте, директор, — кивнула Агата, выбросив из головы свой диалог со шляпой.

Дамблдор учтиво кивнул и указал на стул рядом со своим столом. Агата присела. Каким бы не было наказание, она не жалела о содеянном и не считала себя виноватой. Но страх перед ним всё же имелся. Директор, прикрыв руку рукавом мантии, присел за свой стол. Он не выглядел злым или строгим. Дамблдор мягко улыбнулся ей и спросил:

— Ты знаешь, почему оказалась здесь, Агата?

— Потому что я применила насилие к другому ученику, — ответила Агата.

— Что произошло между вами?

Агата не собиралась отмалчиваться. У неё не было желания брать на себя роль злодейки в этой ситуации.

— Он позволил себе лишние высказывания в сторону моей матери, — призналась она.

— У Теодора Нотта никаких особых повреждений нет, пара царапин и испуг. Так что я отстраню тебя от занятий на пару дней и это дело… как там говориться? Канет в Лету.

— Но вы сообщите моей матери, — заметила Агата.

— В данных ситуациях я обязан уведомить родителей обоих сторон, но Нотт старший сейчас прибывает в Азкабане. Так что и твою маму мы можем оставить в неведении. — В голосе директора был слышан хитрый намёк.

— И что вы хотите за это? — прямо спросила Агата.

— С твоей стороны, только честности. Как тебе такое предложение?

— У вас точно не будет проблем из-за этого?

— Если бы я сообщал родителям учеников о всех происшествиях в Хогвартсе, не хватило бы ни сов, ни бумаги на это дело, — уверил Дамблдор. — Так… что за заклинание ты использовала? Это была какая-то смесь трансфигурации с левитацией?

— «Златая цепь на дубе том», — процитировала Агата. — Это родовое заклинание, вы и так уже догадались. И, нет, я не смогу научить его кому-то.

— Ты в первый раз его использовала, верно? — уточнил директор, встав из-за стола.

— Да, — призналась Агата. — Это было, как зов крови. Бабушка говорила мне об этом что-то, но точно описать не могу.

— Думаешь, это часть твоих видений?

— Вероятно, так и есть. Клановые заклинания тесно связаны с определёнными способностями. Как в вашей истории были те, кто говорил со змеями, так и в моей есть «особенные волшебники». Провидцы моей семьи не просто рядовые прорицатели. У нас есть свои отличая.

— Что ж, хорошо… — Директор с интересом разглядывал содержимое шкафов его кабинета. Склянки, шары с пойманными предсказаниями, живые фото. Агата отметила, что Альбус Дамблдор не отличался особым бахвальством, его кабинет не был увешан его портретами, грамотами или чем-то прочим.

— Агата, почему ты использовала заклинание против Теодора? — вдруг спросил директор, не отрывая взгляда от своего шкафа.

— Я уже ответила на этот вопрос. — Агата не оборачивалась в его сторону. Только внимательно прислушивалась к шагам.

— Я не про причину вашего конфликта, а про методы. Обычно ученики обходятся колкими ответными фразами или небольшими пакостными заклинаниями. Бывают, конечно, инциденты, но я не ожидал именно от тебя такого. Ты осмотрительна и не импульсивна. Что тебя заставило?

— Я просто припадала заносчивому мальчишке ценный урок, не больше. Да, это было довольно… грубо. Но иногда слова просто бесполезны.

Дамблдор не стал спорить, только задумчиво покачал головой и отправил Агату в общежитие. В его голове продолжала крутиться последняя фраза девушки Северус Снейп застал его в той же позе. Сложенные за спиной руки и взгляд, устремлённый куда-то вглубь его подсознания.

— Вы просили меня прийти, — бросил Снейп, привлекая его внимание.

— Хотел уточнить несколько моментов, касательно Гарри. И про Бестужеву нам стоит сегодня пожалуй поговорить. Я начинаю слышать из её уст слова её отца.