Глава 7.
Драко устало потянулся в кресле, отложил фолиант в сторону и весело усмехнулся.
- Вот и верь теперь во всепоглощающую Гриффиндорскую добродетель,- Джинни в ответ на это промолчала, она ведь знала, что юноша не оставит такой факт без внимания и была готова, что услышит это еще не раз. Она была слишком опустошена и счастлива тому, что бесконечный поток напечатанных слов закончился, чтобы реагировать на подколы.
Ребята выглядели очень вымотанными: они не помнили уже, когда им в последний раз удавалось нормально поспать и поесть досыта, не опасаясь за то, что регулярная пропажа еды с кухни будет замечена эльфами. Да и времени до обряда, задуманного Волан-де-Мортом оставалось всего немного - семь дней. Из книги стало понятно, что это позволит канувшим в лету создателям Хогвартса, как и многие века назад, вновь обрести человеческую форму, а Темному Лорду воспользоваться слабостью Первых Магов и стать обладателем силы всех четырех стихий. При чем, нужно использовать тела наследников, которых изберут сами Волшебники и, как догадались ребята, они были частью этого обряда, а значит, в скором времени должны погибнуть. Но им совсем этого не хотелось.
Драко регулярно сетовал на бессонные дни и ночи, когда они изучали написанное в фолианте и постоянно спрашивал Нарциссу почему же именно она не может рассказать эту историю, на что получал лишь молчание - женщина вообще не показывалась с тех самых пор, как ребята открыли заветную книгу. А они ведь могли уже оказаться в Хогвартсе и убедить Гарри Черт-Его-Побери-Поттера помочь вновь спасти мир. Последние слова в порыве каждой гневной тирады он саркастично произносил с надлежащим пафосом, чем неминуемо вызывал усмешку младшей Уизли. В эти моменты юноша был готов повторить свою речь заново, только чтобы увидеть как эта рыжеволосая девушка соглашается с каждым его словом и смеется вместе с ним, несмотря на чудовищную усталость.
Юноша помнил, как первые несколько дней девушка стеснялась его и застенчиво отодвигалась чуть дальше, когда они изучали написанное вместе. О произошедшем в библиотеке оба старались даже не думать. Когда она уставала, то он читал вслух, периодически поглядывая на нее и каждый раз натыкаясь на ответный изучающий взгляд, который Джинни тут же поспешно отводила и заливалась краской. Драко ценил эти моменты и, не веря самому себе, обнаружил, что рядом с ней он чувствует себя спокойно, в безопасности. Однако, он слишком боялся показать собственное доверие - слабость и уязвимость, как сказал бы Люциус Малфой. А Уизли же слишком опасалась быть отвергнутой; она хотела верить во взаимность чувств, но, зная репутацию юноши, страшилась стать очередной игрушкой в его коллекции.
Однажды, обхватив себя руками и поджав ноги к груди, Джинни заснула на ковре возле камина. Драко отложил книгу в сторону, поднялся и принялся размашистыми шагами ходить из угла в угол, чтобы размяться. В его голове роились самые разные мысли. Его пугал обряд переселения и то, что прямо сейчас где-то в его сознании один из Великих Волшебников, который, неизвестно почему, никак не напоминает о своем существовании с тех самых пор, как ребята оказались на территории Мэнора. Память же услужливо воскрешала воспоминания из детства: наказания, соперничество с Поттером, Кодекс Малфоев, уроки отца; получается, он никогда не знал матери. Все эти годы считал ее бесчувственной женщиной, которой плевать на собственного ребенка, а все оказалось иначе. Он всегда воспринимал Люциуса единственным человеком, которому было до него хоть какое-то дело, и часто утешал себя мыслями о том, что все поступки отца, даже самые жестокие, продиктованы стремлением обеспечить мальчику достойное будущее. Еще вдруг и эти непонятные чувства к предательнице крови Уизли, возлюбленной великого и непревзойденного во всем Поттера. Неужели и тут Гарри отнимет у него то, что приносит радость? Он вспоминал все победы Мальчика-Который-Выжил и те взгляды, которые на него бросала Джинни, а в особенности ярко в памяти был запечатлен их поцелуй после матча по квиддичу, на котором гриффиндорец, как и обычно, принес команде победные очки. И вот ему нужно собственноручно доставить Джинни прямиком к Гарри и, радуясь, наблюдать за развитием отношений счастливых влюбленных.
Драко пнул стоящий неподалеку комод и продолжил мерить шагами комнату.
Что же будет сейчас? Они проберутся в Хогвартс, Поттер с радостью примется снова спасать мир от Волан-де-Морта. Конечно, по всем законам жанра, преуспеет в этом и все снова будут восхищаться великим шрамоголовым. И Джинни... Уж она наверняка предпочтет всеобщего благородного любимца ему. Тем более, никаких пальцев бы не хватило, чтобы пересчитать все случаи, когда он причинял девушке боль. Да и что делает он, Драко, чтобы выразить свои чувства? Поти ничего. Ничего. Потому что он трус, он просто не переживет, если признается в собственной "слабости" и останется отвергнутым.
Не легче позволить Темному Лорду провести свой обряд? Зачем ему мир, где все снова чествуют Поттера; его мать, к которой он не испытывает каких-то сильных эмоций, заперта в бестелесной форме в башне Мэнора - места, куда он больше не хочется возвращаться; а его единственная привязанность - чувства к Джинни, - отвергнута? А так, он превратится в призрака, окажется в загробном мире, аду , чистилище - как угодно, там, где ему будет все равно. Зато последние семь дней жизни он проведет с рыжеволосой: они могут уехать в Рим или на Престон-Бич, он наконец откроется чувствам и, возможно, даже почувствует себя счастливым...
Только вот Джинни. Она ведь никогда не согласится на подобное. Она, со всей присущей огненной яростью, будет, даже ценой собственной жизни, пытаться оставить для друзей и родных лучший мир.
Джинни распласталась на ковре, что-то неразборчиво бормоча во сне. Драко замер, прислушиваясь, но так ничего и не смог разобрать.
Взгляд юноши остановился на ее лице. В мерцающем полумраке каминных отсветов тени причудливо искажали его черты, уродуя красоту девушки, но Драко мог по памяти с точностью описать каждую веснушку на ее лице. Она обладала живой природной красотой, совсем не идеальной, но той самой, которая заставляла Малфоя всегда незаметно рассматривать ее лицо. Возможно, дело было в спокойном взгляде изумрудно зеленых глаз, обрамленных темно-коричневыми короткими пушистыми ресницами, в глубине которых читался озорной огонек, или же в том, как она поджимала губы, когда думала о чем-нибудь или старалась исполнить трудное заклинание. Может, его очаровала ее привычка торопливым движением заправлять за ухо непослушную прядку или та скрытая улыбка, которая смешинками виднелась в глазах каждый раз, когда у девушки получалось задуманное или когда юноша отпускал очередную колкость. Он не имел ни малейшего понятия.
Но тогда, глядя на нее, он ощутил, что сам не желает подобной судьбы. Даже когда Уизли предпочтет не его, он не будет мстить. Ей. А вот Поттер уж точно тогда поплатится за все те разы, когда юноша чувствовал себя униженным из-за него.
В ту ночь Драко решил бороться за счастливый мир и, в самой глубине души, надеялся, что его чувства не окажутся растоптанными. Теперь он старался быть ближе к девушке и проявлять заботу. Джинни, с большой опаской, принимала его жесты внимания. Она не протестовала, когда юноша давал ей отдохнуть чуть побольше и говорила скромное "Спасибо", просыпаясь накрытой пледом, хотя обычно, от усталости, засыпала растянувшись возле камина. В такие моменты Драко задавался вопросом, а кому же из них труднее дается проявление чувств, кому страшнее? И ответа не находил.
- Когда вылетаем в Хогвартс?- Драко первый нарушил затянувшееся молчание, почувствовав, что вот-вот заснет.
Джинни потянулась и пробормотала:
- Когда проснемся,- Малфой сонно кивнул, полностью соглашаясь с планом и приготовился провалиться в сон, как вдруг неожиданно почувствовал, что Джинни всем телом прильнула к нему и устроила голову на груди, удобно обняв парня. Драко чуть не подскочил от неожиданности и, не в силах убрать с губ радостную улыбку, обнял девушку в ответ.
- Сладких снов,- он прошептал это тихо и ответа не последовало. "Уже заснула",- с теплотой подумал он и почти неслышно добавил.- Я люблю тебя.
Слова, неожиданно слетевшие губ, заставили его сердце забиться чаще.Драко вновь повторил их у себя в мыслях: сначала боязливо, осторожно, а потом более уверенно, и все вдруг встало на свои места. Как будто он нашел ту часть себя, которой давно не доставало, в поисках которой он многие годы бродил в лабиринтах собственной души, переплетенных с коридорами реальности. Он осторожно провел по спине девушки и вдруг почувствовал себя счастливым. Ничего страшного, что она не услышала его слов, он еще обязательно произнесет их снова.