глава 13
Первая часть учебного года пролетела стремительно и незаметно за уроками и тренировками. За окнами замка кружили хлопья снега, покрывая чёрную землю слоем белоснежного пуха. Снаружи Хогвартс выглядел так, будто сошёл с поздравительной рождественской открытки, а вот внутри... Внутри замка ученики страдали от вечных сквозняков, дующих непонятно откуда и холода, исходящего от промёрзших каменных стен. Большинство маглорождённых, наплевав на форму школы, носили тёплые свитера и джемпера самых разнообразных расцветок, а чистокровные и полукровки время от времени доставали свои палочки, чтобы подновить согревающие чары.
Приближалось Рождество.
Несмотря на холод и сквозняки, в стенах Хога царило поистине оживлённое предпраздничное настроение. Мелких стычек между факультетами стало меньше, казалось, будто всех объединил дух приближающегося праздника, и даже профессора, так или иначе, попали под влияние захватившего всех настроения.
Профессор МакГонагалл трансфигурировала в своём классе украшения в виде хвойных веток, профессор Спраут развешивала в самых неожиданных для учащихся местах ветви омелы и венки из остролиста, профессор Флитвик просто лучился улыбкой и разучивал на своих уроках со студентами заклинания-хлопушки, заклятия искусственного снега и различные согревающие чары, немного отойдя от школьной программы. Казалось, даже Квирелл стал заикаться меньше на своём предмете, и так раздражающий Руфа запах немного выветрился из класса, где проходило ЗОТИ.
Только одному человеку не доставляла удовольствия вся эта суматоха. Этим человеком был Северус Снейп.
Мрачнее обычного, хотя, казалось бы, уж куда мрачнее, он рассекал коридоры школы в своём фирменном стиле летучей мыши-вампира, наводя ужас на встречающихся ему учеников. На лице мужчины застыло выражение обречённости и усталости напополам с раздражением. Почти никто не мог понять, из-за чего этот угрюмый зельевар хотя бы немного не радуется предстоящему празднику. Причина же, как чаще всего и бывает, лежала на самой поверхности.
Дело было в зельях. На свою голову Северус обязался варить зелья для больничного крыла, а, так как наступил самый что ни на есть сезон простуд, этих зелий требовалось много. Если бы профессора спросили о том, сколько склянок с бодроперцовым зельем он сварил за последнее время, он бы просто заавадил посмевшего рискнуть прямиком на месте и не испытывал бы после этого ни малейшего угрызения совести.
Руф, видя состояние своего наставника, по возможности стал помогать зельеделу на своих дополнительных занятиях. На слабые возражения Снейпа, змеёныш отговаривался необходимостью набивать руку на простых зельях, отрабатывая автоматизм их приготовления. Дела пошли лучше, и декан Дома змей стал высыпаться и меньше огрызаться.
Заметившие положительную динамику в настроении своего декана товарищи Руфа, выспросили о причинах у юного помощника, так что уже вскоре профессору помогал не один, а целых трое способных учеников - к Руфу присоединились Драко с Блейзом. Благодаря этому вскоре требуемых зелий было приготовлено с лихвой, и полки мадам Помфри наполнились резервным фондом, а Снейп позволил себе расслабиться в преддверии Йоля.
Чем ближе подбиралась красная дата в календаре, тем оживлённее друзья обсуждали свои планы на каникулы. Присоединившаяся к компании парней Гермиона собиралась уехать к родителям, как, впрочем, и остальные из их группки. Однако Руф хотел разделить свои каникулы напополам: одну часть и, собственно, Рождество, провести с семьёй, а вторую - в Хоге. Ведь это была замечательная возможность закончить исследование замка и попробовать наконец отыскать Тайную комнату.
Драко пригласил Руфелиуса в Малфой-мэнор на праздник, но тот отказался, сказав, что хочет провести это время с родственниками. Таким образом у блондина появилась новая цель в жизни, о которой никто и не подозревал, - однажды провести Йоль вместе с Руфом.
В Лондон всех каникуляров доставил Хогвартс-экспресс, и Руфелиус, попрощавшись с друзьями, поспешил к встречающей его Клальтиды, на которую уже заглядывались некие мужчины, поджидающие своих детей. Клальтида была одета в дорогое платье и классическая чёрная мантия, по которой были рассыпаны длинные коричнивые пряди.
Руфелиус: С Наступающим! - бросился с паскинутыми руками к женщине Руф. - А где мама с папой? А где Тия? Сейн? И Аллен?
Клальтильда: Руф! Рада тебя видеть. И тебя с Наступающим, - откликнулись женщина, не убирая на лице счастливую улыбку. - Они сейчас дома, готовятся к твоему прибытию. Ну, что, готов?
Графиня Наталле приобняла мальчика за плечи одной рукой, другой касаясь гвоздика на своём ухе, активируя порт-ключ.
***
Как только пара очутиоась посреди гостиной Особняка Веллавити, Руфа чуть не сбил с ног его отец, бросившийся с своему чаду. За ним подошла и Эвелина, с улыбкой приобнимая своих мужчин.
От шума в гостиной, в комнату пришёл друг детства Руфелиуса - Карсейн Аркинт Дэ Ласс.
Карсейн: Руф?! - удивился красноволосый, и сразу побежал к Аленндису и Аристии. - Ален! Тия! Он приехал!! - и после чего все трое друзей прибежали и набросились на друга, от чего Руф засмеялся.
Как и ожидалось, Леандро и Эвелина сразу же стали заваливать Руфелиуса вопросами о школе.
Руфелиус: Пап, мама, успокойтесь, - посадил отца и мать Руф. — Я всё расскажу, только мне надо что-нибудь поесть. Я так проголодался!
Через некоторое время, когда пришёл Диего и с едой было покончено, за окном начали сгущаться сумерки, а все обитатели Особняка расселись возле камина, чтобы узнать о жизни в Хогвартсе из первых уст.
Руф приступил к рассказу о великом Хогвартсе и не менее «великом директоре, с заинтересованостью» - о коридорах замка и о его секретах, - о процессорах и учебниках.
Диего: Это ужас! Где образование? И почему они делят магию на тёмную и светлую? Я понимаю, что действительно существуют опасные для жизни заклинания, но это лишь заклинания воскрешения или оживления человека, но они очень древние! И называются Чёрной магией. Ими нельзя пользоваться, так как нарушим баланс жизни и смерти! И об этом знают только древние Рода! - бушевал Император Розано.
Леандро: Ты уверен, что тебе там место? - со вздохом, уже более серьезно спросил герцог Веллавити. — Цербер... только за одно это можно сместить тамошнего директора с его поста. Ты знаешь, я бы мог это с легкостью провернуть. - потрепал по голове сына мужчина.
Руфелиус: Не стоит, пап.
***
Вернуться ученику в школу посреди каникул, вопреки убеждению многих, было не так уж и сложно. По крайней мере, для Руфа. Тихо и незаметно он с разрешения преподавателя зелий воспользовался камином, установленном в комнатах профессора. Обычным образом студенты возвращались все тем же Хогвартс-экспрессом, Руф же ждать до конца каникул был не намерен.
Кроме него в школе присутствовало несколько человек, которых можно было по пальцам пересчитать - в основном это были подростки и дети, семьи которых в это время были в отъезде. В замке все так же было холодно и промозгло, однако, в гостиных факультетов сформировались маленькие очаги тепла: камин не гас ни на минуту, а каменные стены буквально искрили от наложенных в несколько слоев термо-заклятий предприимчивыми учениками. На столе возле камина можно было обнаружить стаканы с дымящимся какао или кофе, распространяющими на всю гостиную сладкий аромат шоколада, кофейных зерен и корицы с ванилью.
По вечерам из оставшихся студентов формировался круг, все рассаживались в темно-зеленые кресла и наслаждались спокойствием зимних дней, рассказывая друг другу небольшие истории из своей или не очень жизни.
Про себя Руфелиус находил несколько странным, что чистокровные маги ведут себя так по-хаффлпаффски, но свои мысли держал при себе. Даже он не мог не поддаться всеобщему настроению теплых вечеров, да и наследникам древних родов было полезно на время забыть о жёстком этикете и расслабиться в тишине, нарушаемой еле слышным потрескиванием дров. В такие моменты слизеринцев действительно можно было сравнить с клубком переплетенных между собою змей, спасающихся от колкой стужи в компании друг друга.
Но, как бы прекрасны ни были эти вечера, наш герой иногда ускользал из уютной гостиной в коридоры замка. Целью его была все та же Тайная комната.
Неожиданным странным подарком на Рождество стал безымянный сверток, который Руфелиус обнаружил на своей кровати вместе с остальными презентами. Забравшись с ногами на кровать, тщательнейшим образом проверив сверток на всевозможные проклятия, порошки и заклинания, он вскрыл бумагу. На колени мальчику скользнула переливающаяся темная материя, легкая и гладкая. Осторожно подцепив ту пальцами, Руф в изумлении приподнял обе брови: мантия-невидимка!
Хотя подарок и был подозрительным, но оказался невероятно полезным для ночных прогулок.
Догадаться об отправителе было не так уж и сложно, благодаря записке. Мантия не принадлежала ни одному из отцов Руфелиуса, а любителем причислять Веллавити-Розано Крещендо к Поттерам являлся только один седовласый волшебник, проживающий в башне школы. А из этого вытекали довольно неудобные для директора вопросы. Что было бы, не притворяйся Руф паинькой - увидел ли бы тогда он когда-нибудь наследство «отца»? Почему мантия оказалась у Дамблдора, не принадлежащего к роду Поттеров? Почему его биологический родитель не оставил артефакт при себе в такие смутные времена - неужели был настолько идеалистом и глупцом?
Сейчас, идя по коридору в мантии, Руф в десятый раз прогонял в голове свои претензии к директору. Ткань удобно обволакивала тело, не мешая шагать, слегка, довольно приятно, холодя кожу, будто поддерживая своего нового хозяина, по-видимому, признав в нём Хозяина.
В какой-то момент Руф, задумавшись, уперся в стенку. Нет, не в стенку, а в дверь. На вид она была тяжелой, деревянной и старой, как, впрочем, и большинство дверей в Хогвартсе. Брюнет пожал плечами и потянул на себя холодную металлическую ручку. Во всяком случае, интересно было проверить, что скрывается за той дверью.
Подождав, пока Алсу проскользнет внутрь, Руф притворил за собой дверь, оказавшись в одном из заброшенных кабинетов, коими в изобилии полнилась эта школа. Слева, в стене было несколько высоких окон, через которые проникал внутрь тихий лунный свет, еще более приглушенный грязными стеклами. В полосках этого белого света, словно пуховые снежинки, плясали частички пыли, не спеша оседать на пол. Который, был не таким уж и пыльным, в отличие от углов помещения. Это означало, что кабинетом так или иначе в недавнем времени пользовались. Напротив окон стояло зеркало в тяжелой, мощной оправе, полуприкрытое серой тканью. Конечно, над Руфом взяло верх любопытство.
Медленно подойдя к гладкой стеклянной поверхности, брюнет резко сдернул с края зеркала ткань. Там отражался он - он и никто более, всего лишь он, Руфелиус . Мальчик недоверчиво прищурил свои глаза цвета океана.
Руфелиус: Ну не может же быть так просто. В чем твой секрет, зеркальце? - нараспев, себе под нос произнес Руф, переводя взгляд на раму.
Поверху была выгравирована надпись. В зеркальном отражении эта бессмыслица складывалась во вполне понятные слова, изъясняющие суть артефакта. Руф хмыкнул.
В свою гостиную Руф возвращался в неизъяснимом настроении - понять его составляющие было довольно сложно: скептицизм, злорадство, беспокойство и из ниоткуда взявшиеся искорки истерического веселья, заставляющие губы подрагивать в натянутой улыбке. Если бы сейчас ученика в таком виде встретили расхаживающим по ночному пустынному коридору, от него бы немедленно шарахнулись в сторону и послали ему в догонку Ступефай, ну или что похуже. Вот честно, Руф уже не знал, что ожидать от Дамблдора.