8 Глава
Я стою на улице уже двадцать минут, а Эдварда все нет. Неужели он обиделся на мои слова? Глупости. Может ли парень, такой как Эдвард, обидеться на отказ простушки? Скорее всего, он сейчас развлекается с очередной девчонкой, а я, как дура, жду его.
Уже вечер и на улице очень холодно, хотя прошло только два дня сентября.
В конце улице появился свет фар, и я облегчённо вздохнула: не придётся идти одной или оставаться дома. Ко мне подъехал чёрный "Форд"; окно со стороны пассажирского сиденья опустилось, я увидела лицо зеленоглазого.
- Ты опоздал, - заметила я.
- Переживешь, - ответил голос полон равнодушия. Эдвард даже не пошевелился, когда я залезла в машину.
- Что-то не так? - он двинулся с места.
- Ничего особенного, - не отрывая глаз от дороги ответил он.
- Ты обиделся на мои слова? - спросила я, может все таки дело в этом?
- Ты это серьёзно сейчас? - засмеялся Эдвард, - неужели ты думаешь, что я буду заморачиваться из-за слов, какой-то ханжи? Слишком много себе возомнила.
Я знала, что утренняя любезность - временное явление. Глаза наполнились слезами, и я отвернулась к окну, чтобы он не увидел как его слова на меня подействовали.
- Останови машину, - приказала я, пытаясь говорить ровным голос.
- Мы почти приехали, потерпи минуту, - голос стал раздражительным.
Мы подъехали к дому Авы, и я быстро выскочила из машины громко хлопнув дверью.
Подойдя к дому я позвонила в звонок. Дверь открыл Дилан.
- Привет, - я обняла друга.
- Привет, заходите.
Дом у Авы был больше, чем у нас в два раза. Трехэтажный, с задним двориком.
Мы вошли в зал, в котором был расположен камин, два дивана стоящие друг напротив друга и между ними столик. Вдоль стен шкафы, забиты медицинской литературой, а также томами законов США. Папа Авы - адвокат. Его познания законов меня обескураживает. Рядом с ним я чувствую себя неловко.
Я присела на краешек дивана, поближе к камину. Эдвард сел напротив. Его взгляд был наполнен безразличием, видимо, ему не впервой причинять людям боль.
Из головы до сих пор не выходят сказанные им слова. И сколько жестокости он в них вложил; неужели я ему настолько противна? За два дня знакомства он успел меня возненавидеть? Может, он по натуре такой человек?
- Ребята, есть хорошие новости, - весёлым тоном пропела Ава заходя в комнату. Следом за ней - Дилан.
- Ты решилась на вечеринку, я надеюсь, - сказал Эдвард.
- Твои молитвы услышаны, - присев рядом с ним заявила Ава.
- На какую вечеринку? - первый раз слышу про это.
- В прошлом году одна банда панков образовала своего рода братства, и в эти выходные они устраивают вечеринку на которую приглашены ученики нашей школы, естественно старшеклассники. Эдвард будет нашим пропуском, поскольку он является членом братства, - объяснила она.
Кто бы сомневался, что он свяжется именно с ними. Наверное, тоже в татуировках и, возможно, с пирсингом, хотя у Эдварда его нет.
- Когда он только успел? - спросила я тихо саму себя. Сидевший рядом Дилан услышал мой вопрос, подсев поближе ко мне, он прошептал :
- Эдвард не захотел жить с отцом, поэтому остановился у них.
- Ясно.
- Дарси, ты пойдёшь? Я знаю, что ты на подобных мероприятиях не была, но все же...
Ава смотрела на меня своими умоляющими глазами. Я уверена: мне это выйдет боком.
- Хорошо, - согласилась я.
Подруга радостно захлопала в ладоши.
- Отлично, я тебя ко всему подготовлю.
- Если что, я не пью. Ты меня знаешь.
Воспоминания о том, как отец проводил вечера в пабах, и возвращался домой, еле волокя ноги за собой, приводят меня в ужас. Помню, как пряталась от него под кроватью, крики Элисон, когда он её бил.
Эти события прошлого повлияли на меня серьёзно. Если нынешняя молодёжь только и ждёт выходных дабы напиться, то я держусь от алкоголя десятой дорогой.
- Монашка, - тихо пробормотал британец.
Я устремила свой взгляд на парня. Внутри разгорелся пожар, гнев так и обжигал тело.
- А я должна напиваться до беспамятства? Или если я не пью, то я никто? Я ведь нормальный человек, в отличие от тебя, - с сарказмом выпалила я.
Эдвард сверлил меня взглядом, который горел адским пламенем, руки сжались в кулаки.
- Ты ничего обо мне не знаешь, - процедил он сквозь зубы.
- Как и ты, но ты же позволяешь себе меня оскорблять?
- Хочешь правду? Я ещё хорошо к тебе отношусь, видела бы ты как я с другими обращаюсь, - злобным тоном заявил он. Будто есть чем гордиться? - ты даже представить не можешь, что я могу сделать, какую боль могу тебе причинить...
- Перестань! - закричал Дилан, - ты не изменился, каким был жестоким придурком, таким и остался.
- А ты думал, если я перееду в Америку, то я резко изменюсь? Той ночи не изменить! Я никогда не смогу это забыть, и простить его за то, что он сделал! Да ну вас, пошли вы все! - Эдвард резко встал и вышел на улицу.
- Я пойду за ним. До завтра, - я уже направлялась к двери, как тут меня позвала Ава.
- Дарси, не пытайся что либо делать, я знаю ты хочешь. Он давно уже не тот Эдвард, которым был. Мы ничем ему не поможем, - она так легко об этом говорит, будто он спокойно встал и ушёл.
Я вышла на улицу. Эдвард стоит возле машины, подняв голову наверх. Сегодня на небе было море звёзд, словно в космосе.
- Ты не все мне сказала? - не отрывая взгляда от ночного неба спросил парень.
Я подошла и встала рядом с ним.
- Не стоило этого говорить, - мне действительно было стыдно за свои слова. Неважно, сколько раз он успел оскорбить меня за эти сорок восемь часов, не нужно было говорить лишнего.
- Ты не виновата. Я заслужил, - голос стал спокойным, чем несколько секунд назад.
- Слушай, - я повернулась к нему лицом, опустив глаза вниз, - я не знаю, что именно с тобой произошло, но ты этого не заслужил, никто не заслуживает. Мне очень жаль, чтобы там не было.
Эдвард, наконец, оторвал свои изумруды от неба, и направил их ко мне.
- Ты со всеми такая снисходительная?
- Наверное, - пожала я плечами, - однажды, папа сказал мне, что звезды, которые горят ярче всего, и тем самым привлекая к себе большего внимания - сгорают первыми, а маленькие и незаметные, загораются, когда человеку нужна надежда, и именно она будет гореть всегда.
- Типа звезды надежды?
-Вроде того, - ответила я.
- Только добираться до них целая бесконечность.
- Возможно, но у надежды нет расстояния. Ей больше по нраву - время.
- Тоже, бесконечно долго ждать, когда она соизволит проснуться, - улыбнулся Эдвард.
- Людей, которые верят в надежду - мало. И это печально. Но она есть, только нужно разглядеть.
- Ладно, давай отвезу домой, и давай больше ты не будешь приставать ко мне со своей болтовней, - бросает он и направляется к машине.
Что? Значит, я здесь распинаюсь, пытаюсь извиниться, а он...
-Болтовней? Я хотела извиняться, в отличие от тебя. Ты же настолько высокомерен, что даже не способен признать свои ошибки, - кричу я.
-Я тебя об этом не просил. Мне плевать на тебя, я вожусь с тобой только из-за Дилана и Авы.
-Честно, другого я от тебя и не ожидала, - говорю я.
Он смотрит на меня злым, пугающим взглядом. Внутри все от страха перевернулось. Хочется оказаться, как можно дальше от него, никогда больше не видеть, но, к сожалению, теперь он тюремщик, который презирает меня всей душой.
-Тогда чего ты хочешь? Зря я просил тебя поехать со мной, ведь прекрасно знал, что ты из-за своей чопорности окажешься. Ты такая вся правильная, не так ли? И это ужасно бесит, - злобно говорит он.
Я скрещиваю руки на груди и принимаю невозмутимый вид.
-Во - первых, я не чопорная. Я консервативная, пунктуальная и для меня важно моё будущее. Во-вторых, правильных или неправильных людей не бывает. Есть люди, которые рационально располагаются своей жизнью, а есть маргиналы, как ты, которые не знают, что делать с этой жизнью, - самодовольная объясняю я.
Эдвард замирает раздосадованным. Надеюсь, я убедила его, что могу так же больно кусаться. Он не один, кто может причинять людям боль, применяя при этом обычные слова. Я всегда верила, что для разборок между людьми, подойдут не только сильные мышцы и твёрдые кулаки, но острый ум и красноречие.
-Что и требовалось доказать, чопорная перфекционистка. Не думай о себе слишком много, однажды за это тебе крепко достанется, - угрожает он.
Я улыбаюсь и отвечаю :
-Дай угадаю : от тебя. Каждый свой день, каждую минуту, я посвящу тебе и твоим планам, как бы навредить моей прекрасной натуре.
Кинув на меня полон презрения взгляд, Эдвард сел в машине и уехал, оставив меня одну посреди тёмной улицы в осенний вечер.