Глава 15
Поцелуи стали Заку универсальной пилюлей от всего. Болит голова? Поцелуй! Грустно? Поцелуй! Получил плохую оценку? Поцелуй! Обиделся на Тео за его вечное игнорирование и отстранённое поведение без причин? — поцелуй, конечно же. Иногда Зак понимал, что жить больше не может без поцелуев, и начинал этого бояться. Что, если Тео заболеет на неделю? Это же будет настоящая катастрофа!
Парни проводили сейчас намного больше времени вместе, и Зак чаще начал видеть, как Тео курит. Это было зрелище очень странное и не совсем приятное. Тед становился как-то холоднее и дальше, когда Закат видел его силуэт с электронной сигаретой в руках, его профиль, задумчиво поднятый в небо. А потом они встречались взглядами, Тео выпускал последний клубок дыма и дружелюбно спрашивал: «Пошли?» Да, Заку не нравилась эта привычка, но он ничего не мог сделать. Только предложить заменить сигареты на поцелуи, но парня, увы, не положишь в кармашек.
Был у них в общении один минус: если они много целовались, то мало говорили. А если много говорили, то мало целовались. На всё не хватало времени. С каждым часом, проведённым вместе, казалось, что время начинает идти всё быстрее, убегать от них. Закат чувствовал, что становится от Теодора немного зависимым и, конечно, знал, что это нехорошо, но ничего не делал, только усиливал эту зависимость. А что он мог?
— А хочешь ко мне в гости снова? — предложил Зак в школе.
— Хочу, — Тед немного помедлил и сказал: — Но знаешь, что было бы ещё лучше?
— А? — удивился Зак.
— Ночёвка.
— О, ты прав! Слушай, бабушка может и разрешить. Если ты, конечно, у меня хочешь.
— У тебя, — выпалил Тео молниеносно.
— Тогда я спрошу. Вот только когда? — у меня график плотный...
— С пятницы по субботу? Из школы сразу к тебе.
— Да, в пятницу у меня ничего нет. А если и будет, отменю.
— Тогда до пятницы? — улыбнулся Тео.
— До пятницы, — улыбнулся Зак. — Возьми с собой пижаму, зубную щётку, сменную одежду, полотенце...
— Я не жить к тебе еду, — заметил Тед. — Хотя было бы здорово.
На этой ноте они расстались, а в пятницу после школы поехали сразу к Заку. В метро Закат опустил голову парню на плечо и вспомнил то время, когда сделал это в первый раз — когда была осень, когда они просто дружили, когда он даже не знал, что может полюбить парня. И от этих воспоминаний, и оттого, как хорошо было сейчас, на губы лезла улыбка. От скуки Тео предложил послушать музыку, но на этот раз не его, а Зака. Тот предупредил, что Теду, возможно, не понравится, но наушником поделился. У него играли мелодии спокойные, которые отлично дополняли картину этого светлого зимнего денька. Солнце, к слову, уже начало выглядывать немножко чаще. Сейчас, правда, было пасмурно, но облака висели низкие и тоненькие, так что через них прорывался иногда солнечный свет, приземлялся на снег небольшими пятнами, как в калейдоскопе.
У Зака дома они сначала сидели на кухне, терпели любопытные расспросы бабушки обо всём и ужинали жареной картошкой. Потом отправились в комнату, где долго не смели друг до друга дотронуться — каждые несколько минут бабушка заглядывала внутрь, заботливо приносила для Тео раскладушку и постельное бельё, интересовалась, справятся ли они со всем сами, да так неожиданно заходила, что Тед с Заком сидели на расстоянии метра друг от друга почти до самого вечера. А потом оба из-за этого смеялись.
Когда за окном было ещё более-менее светло, а целоваться они то ли не решались, то ли просто не было уже такой потребности после десятка проведённых за поцелуями вечеров, Тео сидел на кровати и молча смотрел что-то в телефоне, а Зак держал его ладонь и долго-долго рассматривал татуировку креста, замечая каждую мелкую деталь.
— Неужели ты сам это нарисовал? — поражался парень.
— Я сделал основной эскиз, а потом его незначительно подправил мой тату-мастер.
— По-моему, это талант... — вздохнул Зак. Все элементы на коже Теодора чудесно гармонировали друг с другом, каждый узор перетекал в другой, завивался, шёл острой линией, небрежно прерывался и снова шёл дальше. Сама техника рисования всегда была для Заката чем-то великолепным, а узоры, — несколько плывущих линий, которые в совокупности представляют глазу нечто непостижимое и прекрасное — являлись для него чем-то инопланетным. Особенно когда эти узоры были столь ловко изображены на бледной ладони, на её острых выступающих костяшках и тонких пальцах.
— Я просто всегда от нечего делать в тетради рисую, — пояснил Тео. — Руку набил.
Через какое-то время, пока Зак всё ещё не отпустил его руку, Тед с улыбкой спросил:
— Хочешь, и тебе чего-нибудь нарисую?
— Как?
— Ручкой.
— Да, давай! — загорелся Закат. Тед полез в рюкзак и достал оттуда чёрную ручку. Взяв холодными пальцами правую ладонь парня и усевшись поудобнее, он спросил:
— Чего бы ты хотел?
— Даже не знаю... Что-нибудь в твоём стиле.
— Хочешь, нарисую сороконожку, которую присылал тебе недавно? — он говорил про небольшой эскиз на клетчатой бумаге, который отправил в один из их последних диалогов.
— Ой, нет, она жуткая! — поёжился Зак. — В хорошем смысле. Давай что-нибудь попроще.
— А люстры помнишь?
— Помню. Красивые!
— Хочешь, их нарисую?
— Хочу, — улыбнулся Зак и расслабился, полностью предоставляя художнику свободу творчества.
— Как бы тебе так их... — Тео стал оставлять на тыльной стороне ладони Зака штрихи, которые сначала казались очень разрозненными и совершенно случайными. Лишь через время Зак понял, что парень определяет примерное место и размеры его работы. — Какая у тебя маленькая рука! — заметил Тед изумлённо.
— Ну да, поменьше твоей, — Зак улыбнулся почти счастливо. Он чувствовал, как Теодор держит его пальцы, как ручка в его руках двигается быстро и размашисто, лишь слегка щекоча кожу в моменты соприкосновения, появления новой отрывистой линии, которая через минуту станет частью великолепного полотна.
— Ты — мучение татуировщиков, Зак... и моё мучение, — последнее он добавил с неоднозначной ухмылкой, и относилось оно явно не только к творческому процессу. Закат усмехнулся:
— Да я вроде и не собираюсь ничего набивать.
— Даже моё имя в цветах на груди? — не отрываясь от процесса, пошутил Тео.
— Тем более твоё имя в цветах на груди.
Они затихли. Движения Теда стали чётче, медленнее, но всё же сохранялся его быстрый и резкий стиль, благодаря которому рисунки всегда выглядели немного небрежно, но имели индивидуальность. Зак чувствовал, как ручка давит на кожу, иногда даже было немного больно: всё же наконечник острый. Теперь точно была вся атмосфера тату-салона.
Закат снова посмотрел на кисть и уже увидел там изящную люстру со свечами, которая видела на длинной цепочке, уходящей вверх по руке. Сейчас Тео работал именно над ней. Он вырисовывал детали со своей характерной скоростью, так что казалось — пара взмахов, и из-под его руки выходит произведение искусства.
Вниз от кропотливо прорисованной люстры тоже уходили цепи, которые красиво извивались и превращались либо в кресты — элемент почти всех рисунков Теодора, — либо в причудливые узоры.
— Как красиво!.. — вздыхал Зак тихо.
— Я ещё не закончил, — заявил Тео почти строго. Он убрал ручку, осмотрел рисунок, и добавил финальный штрих: неразборчивые надписи на английском. Зак не всегда понимал их смысл в определённых композициях, но здесь это как будто было к месту и дополняло всю величественную готичность.
— Готов, — довольно заявил Тед. Закат забрал руку и стал любоваться его работой.
— Как ты так быстро!
— Да я не старался особо. Если бы ещё медлил, каждых штрих выводил, то прошёл бы час.
— Не старался? Боюсь представить, что будет, если ты постараешься, — прыснул Зак. Он остался разглядывать новое творение на своей коже, а Тео что-то открыл в телефоне.
— Никогда руку мыть не буду, — заявил Закат. Тед лишь усмехнулся и спросил:
— Слушай. Ты не против, если я выложу это в свой «ВК»? Это первая моя работа на другом человеке.
— Можно, конечно, — улыбнулся Зак. Тео снова взял его пальцы и притянул к себе руку. Сфотографировал несколько раз, так и не отпуская, и занялся публикацией поста. Через минуту Закату пришло уведомление о новой записи на стене Теодора с подписью «🕯». После этого они уставились друг на друга, улыбаясь.
— Но тебе, конечно, такая готика не очень идёт, — заметил Тео.
— Я и не претендую, — Зак пожал плечами. — Пускай готичным будешь только ты.
— Прикинь, как бы мы круто выглядели, если бы имели одинаковый стиль?
— А по-моему, мы уже круто выглядим.
— Убедил, — Тео наклонился к нему и коротко поцеловал.
К тому времени уже зашло за горизонт солнце. Они сидели почти в темноте, не желая включать в комнате свет. Только одна жёлтая полоска выглядывала из-под двери и стелилась ковром по полу. Тед уставился в телефон, Зак тоже отвечал на сообщение Леси. Она уже полчаса слала ему безответные аудио и видео о том, что ей сказал какой-то мальчик с тренировки и что она ответила. Закат прислал ей стикер удивлённого кота, а подруга написала ему на это обиженное «ясно.» Обиженное, потому что с точкой.
Закат отложил телефон и уставился на Тео, который тоже что-то листал. Придумывать тему для разговора после трудного дня в школе оказалось Заку не по силам, и он лёг к парню на плечо. Тед устроился немного поудобнее, так что Закат почти расположился на его груди, как на подушке, и его быстро начало клонить в сон. Через минуту Тео к тому же начал перебирать его волосы, совсем незаметно прикасаясь к локонам, и Зак закрыл от удовольствия глаза. Они пролежали так около десяти минут: Закат разомкнул веки и стал смотреть Теодору в телефон, где мелькали посты блогеров и друзей в социальных сетях. Не то чтобы это было очень интересно, но Зак понял, что ему действительно хорошо. Он мог бы провести так целую вечность.
— Знаешь, я всё ещё не верю, — поделился Закат.
— Во что не веришь?
— В то, что нашёл человека, которого взаимно люблю. Мне почему-то казалось, что такого не бывает.
— Если бы не бывало — люди быстро бы вымерли.
— Да, я знаю, но... — Зак помолчал пару секунд. — Это так невероятно, что не может быть правдой. Ты ведь такой... — он замешкался, никак не мог подобрать слово: подходили сразу и все прилагательные, и никакие. — Офигенный, в общем! Мне не верилось, что ты можешь меня полюбить.
— Глупости. Почему?
— Не знаю. Казалось, что ты должен влюбиться в такого же независимого, уверенного, стильного человека, как ты. Особенного. А не меня — простого, — он улыбнулся. — Поэтому это всё как сказка. Я так счастлив, что я с тобой. Даже не могу описать это ощущение. Из сотен людей в своей жизни ты выбрал именно меня!
— А ты меня. Знаешь, как невероятно это? Если бы я влюбился в независимого, уверенного и стильного... — он замолчал надолго. Так надолго, что за это время Зак мог задремать. — Короче, боюсь, ничего бы не вышло.
Тео выключил телефон, положил его на кровать и полностью принялся за волосы Зака, рассказывая:
— Ты очень искренний, добрый. Я это люблю. А ещё ты понимающий. Очень наивный, правда, очень. Иногда это меня смешит — но в хорошем смысле. Мне это нравится. Мне кажется, должны быть люди, сохраняющие в себе абсолютную доброту.
— Я далеко не святой, — прыснул Зак.
— Нет, но близко к нему! — заявил Тед.
Зак уставился на свою «татуировку», а Тео взял в руки несколько его локонов и заметил:
— У тебя очень отросли корни.
— Знаю.
— Красивый натуральный цвет. Будешь подкрашивать или отращивать?
— Зачем? — фыркнул он. — Я только и жду, чтобы на меня перестали пялиться на улице.
— Моё мнение — тебе с крашеными лучше. И сиреневый тебе идёт. О, вот: надо будет весной сфотографировать тебя с сиренью как-нибудь красиво.
— В общем, не знаю. Муторно это всё. Да и я не люблю выделяться.
— Ну пожалуйста, — Теодор уже начал клянчить. — Ты так здорово выглядишь!
— Вот на тебя же смотрят постоянно, замечают — тебя это разве не смущает? — озадачился Зак.
— Наоборот. Это круто. Люди видят, какой я классный.
— А если кто-то подумает о тебе что-то плохое?
— Я об этом не узнаю. А если узнаю, то мне будет всё равно: пошлю его.
— Я в жизни никого не пошлю...
— Тебе и не надо, — Тео улыбнулся. — Ты ко всем добрый.
— О, знаешь, как меня это достало? — нахмурился Зак. — Я никогда не могу сказать «нет», никогда никого не могу послать! Надоело быть слабохарактерным... — вздохнул он.
— Прости пожалуйста, — произнёс Тед взволнованно.
— Я не тебе — крик души, — усмехнулся он. Они замолчали и Зак снова закрыл глаза. Он чувствовал, как готов был провалиться в сон.
— Хочешь, посмотрим чего-нибудь? — предложил Тео через время.
— Давай. Что?
— Выбирай.
Они долго искали, но в итоге выбрали какой-то фильм по совету Тео, который Зак смотрел одним глазом: уж слишком хорошо ему было на груди парня. Потом они немножко целовались нежно и приятно, а потом бабушка зашла сказать, чтобы парни ложились спать, и тогда Зак резко выпрямился на кровати, как ни в чём не бывало, что придало ему сил.
Тео пошёл переодеться и смыть макияж.
— У вас есть мицеллярка? Я забыл.
— Что? — переспросил Зак. — Это что?
— Попроси у бабушки мицеллярку, она поймёт, — улыбнулся Тед.
— Что бы это ни было, сейчас спрошу, — он поднялся и передал бабуле слова парня, после чего ему в руки незамедлительно дали флакон с... водой? Это выглядело, как обычная вода.
— На, — он передал её Тео. — А это для чего?
— Макияж смывать, — он отправился в ванную и не закрыл за собой дверь, так что Зак вошёл с ним. — А ватные диски?..
— Вот, — Закат открыл створку шкафчика. Он заинтересованно наблюдал за тем, как Тед умывается, как из первоклассного красавца превращается в обычного себя, но не менее красивого. И хоть он был очень непривычным без макияжа, всё же почему-то притягивал ещё больше — какая-то интимность была в том, чтобы видеть Теодора настоящего, натурального, когда он не показывает это почти никому.
— Ну? — он повернулся, опёрся на раковину, уставился на Зака. Тот вопросительно захлопал глазами. — Будешь смотреть, как я раздеваюсь? — Тео широко улыбнулся и оголил белые зубы.
— Нет! Иди ты! — покраснел Закат и вышел.
Тед вернулся в комнату без макияжа, без многочисленных аксессуаров, в чёрной растянутой футболке и лёгких домашних штанах. Такой он был простой теперь, уютный. В нём почти не читалась та надменность и строгость. Его образ стал куда нежнее, и Закат понял, что нашёл в нём теперь ещё большее очарование, хотя, казалось бы — куда больше?
Из-за сердца, которое подскочило в груди, из-за жара, который прилил к щекам — такой Теодор был... милый! — Заку ужасно хотелось его обнять, и он коснулся лбом его груди. Теперь это было их постоянное объятие, и Тео иногда тоже опускал голову, утыкаясь носом парню в макушку.
Зак тоже вернулся через какое-то время в пижаме. Бабушка пожелала им спокойной ночи, попросила не шуметь и лучше идти спать. Но до самого утра они смотрели видео и фильмы, смеялись по пустякам и постоянно шикали друг на друга — «смейся тише!», — когда сами еле сдерживались.
За окном уже давно стелилась кромешная тьма, поднялась высоко бледная луна. Оба уже много зевали, и их глаза слипались. Но время, которое они проводили за просмотром случайных видеороликов и комментированием каждого момента доставляло им столько удовольствия, что можно было и лишиться сна на эту ночь.
Тео, в силу анемии, сдался первый:
— Зак, я уже хочу спать...
— Да, уже четвёртый час... Иди.
— А ты? Не пойдёшь разве?
— У меня есть несколько маленьких дел, — заявил он скромно.
— И ты, конечно, будешь делать их посреди ночи, — недовольно проговорил Тед.
— У меня будут занятые выходные, я не хочу терять времени, — оправдался Зак. — Пока я ещё не валюсь с ног, чуть-чуть посижу. Ложись, а я скоро, — он поцеловал парня и проследил за тем, как тот лёг на раскладушку и закутался в одеяло. Сам же Закат включил небольшой свет и взял тетрадь по биологии: увы, за последнее время он нахватал по ней долгов, и ему нужно было выучить несколько тем.
Он тихо-тихо бормотал про себя выученный материал, надеясь, что Тео это никак не мешает. Голова уже не варила, зевота атаковала его ежеминутно. Но параграфов было много, а сдавать их все в понедельник.
Через пару минут Тео поднялся, вразвалку подошёл к нему и хрипло проговорил:
— Зак... Давай уже спать.
— Прости, мне ещё надо составить конспект и выучить его...
— Уже ночь. Может, завтра? — умолял Тед.
— Не могу, — Закат жалобно изогнул брови.
Теодор вздохнул. Он долго смотрел Заку в глаза, а затем обхватил руками его лицо и сосредоточенно уставился в него, почти с усилием. Закат удивлённо поднял брови.
— Ты видел, какие у тебя синяки под глазами? — тусклый свет лампы очертил мешки, которые всегда были у Зака, но являлись постоянным атрибутом его внешности, к тому же не таким заметным, так что никто обычно не обращал на них внимания. — Сколько ты спал сегодня?
— Часов... пять...
Тео вздохнул снова, уже недовольно. Он выключил лампу на столе, взял парня за руку и поднял со стула. Подвёл к его кровати, уронил на неё почти нагло, собственнически, и накрыл одеялом.
— Спи, — строго заявил он и сам упал на раскладушку.
Зак очарованно улыбнулся. Такой сонный, простой, родной Тео был для него краше всякого разодетого. Он готов был любоваться им ещё дольше, с ещё большим упоением, и сам не знал, почему. А своей заботой Тео вызывал в животе самые тёплые чувства.
Но всё же... конспект надо дописать.
Закат полежал минут пять, а потом тихо поднялся, включил лампу. Чтобы точно не заснуть прямо на столе, ведь шансы были велики, он включил в наушниках громкую музыку. Качал головой в такт и перечитывал по третьему разу один и тот же абзац, потому что буквы мешались, а информация никак не хотела восприниматься головой.
Минут десять он работал так, иногда освежая горло водой из кружки, и в один момент вздрогнул: Тео подкрался сзади и обхватил его плечи. Закат обернулся, увидел его строгий взгляд и выключил музыку.
— Зак, иди спать, — отчеканил он. — Сделаешь всё завтра. Ты и так дофига работаешь, это уже трудоголизм какой-то!
Закат выдохнул и взялся рукой за голову. У него почти что из глубины вырвалось:
— Я наоборот ничего не делаю! Если я буду целыми днями спать, то ничего не добьюсь. У меня и так нет никаких достижений или чего-то такого. Мне нужно работать больше.
Он никогда бы не сказал такого днём, но сейчас усталость и нехорошее настроение сыграли с ним злую шутку. Зак не любил жаловаться, и эта тирада вырвалась из него непроизвольно.
— Ты изведёшь себя и выгоришь, — невозмутимо ответил Тео. — Так нельзя. Сон помогает быть продуктивнее.
— Тео, я не хочу спать, — сказал Зак мягко. — Ложись. Я ещё немного посижу.
Тед рявкнул громко:
— Да ты себя измучишь так, не понимаешь?! Ты вообще о себе не заботишься! Прекрати так делать!
Зак на миг испугался его твёрдого голоса, вздрогнул, отстранился. Но Тео тут же приблизился и ласково поцеловал его в лоб.
— Пошли спать, — попросил он уверенно, но нежно. Зак вздохнул:
— Ладно...
Теодор снова за руку привёл его к кровати и уложил. Направился к раскладушке, но сам себя остановил:
— Нет.
Он опустился на кровать к парню: благо, она являлась довольно просторной. Тео лёг к Заку и накрылся его одеялом.
— Иди сюда, — попросил он шёпотом, будто готов был обнять, и это действительно было так. В их объятии снова не были задействованы руки, но Закат уткнулся макушкой ему в грудь и прильнул близко-близко. Он почувствовал, как затерялся между складок его футболки, которая еле уловимо пахла мятой; почувствовал, как его согрели, защитили, укрыли. И только он сомкнул глаза, отдавшись этому непреодолимому уюту, как тут же провалился в сон.
Его не будил даже яркий свет утром. Он бы спал, как убитый, до самого вечера, но их разбудила бабушка.
— Вставайте, сони! Уже двенадцать часов, обеденное время. Поднимайтесь-ка.
Она вышла, а Зак с трудом открыл глаза. Он лежал сейчас почти так же, как когда засыпал, только сместился немного: был то ли у Тео на плече, то ли всё же на груди — в общем, подушка Закату явно не была нужна.
— Доброе утро, — поприветствовал его Тед.
— Доброе... — ответил ему Зак. Сна ему конкретно не хватило. Он полежал ещё минут пять, а потом всё же открыл глаза, выдохнул. Посмотрел на руку: рисунок размазался, был уже нечеткий и не такой красивый. — Она нас так видела? — нахмурился вскоре Закат, когда осознал свою позу.
— Да, — невозмутимо кивнул Тео.
— Надеюсь, она не подумала ничего лишнего... — вздохнул Зак.
— Ладно, она у тебя вроде понимающая.
— Да, но старого поколения и христианка... — он наконец поднялся и сел на кровати.
— А последнее как влияет? — поинтересовался Тед.
— Ну, как там... Господи... — он хмурился, вспоминая. — «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость».
— Это что? Это в Библии? — Тео округлил глаза.
— Ага. Я тоже христианин, знаешь. Но я вот, что думаю: Библию не Бог писал, а люди. Люди же могут ошибаться. Разве мы грешники просто потому, что любим?
— Нет конечно. Это всё глупости, ты верно мыслишь.
— Ну одно дело я, который просто сам грешником оказаться не хочет, а другие люди... — Зак выдохнул. — Ладно. Надеюсь, она просто не подумает о таком.
Они ещё посидели немного, а потом пошли на кухню, завтракать. Бабушка сделала им омлет. Тео быстро закончил и ушёл краситься, а Закат остался на кухне. Бабуля смотрела телевизор, который всегда тихо противно пищал от старости — Зак к этому писку привык, и он ему даже нравился.
— Не спали, небось, с Тео до ночи? — поинтересовалась она.
— Вроде того, — неловко усмехнулся Зак.
— Во сколько заснули?
— Около четырёх утра...
— Кошмар. Ну ладно, у вас ещё организмы молодые, веселитесь, пока здоровье позволяет, — засмеялась бабушка и снова уставилась в телевизор. Зак доел свой омлет и встал помыть тарелку. Когда он закончил и опустился на стул в ожидании Тео, бабушка спросила:
— Хороший он хоть?
— Хороший, — подтвердил Зак, удивлённый подобным вопросом.
— Ценит тебя?
— Ценит... — он снова неуверенно кивнул.
— Ну отлично. Это самое главное.
Они замолчали, и Закат опустил голову, задумчиво уставился на скатерть в голубую клеточку. Тогда вернулся и Теодор: одетый и накрашенный. Зак даже невольно взгрустнул, что снова очень нескоро, вероятно, увидит его такого очаровательного, как вчера вечером.
— Пойдём? — Тед положил ему руку на плечо.
— Пошли, — поднялся Зак. Он переодеваться пока не стал, оставался в своей домашней футболке и шортах. Тео снова уселся на кровать, глядя в телефон, и Закат сел рядом. Они оба проверяли сообщения, которые пришли за ночь, смотрели какие-то посты. Зак от этого быстро утомился, он отложил телефон. Сонливость до сих пор не отпускала, и парень прикрыл глаза. Тео что-то негромко включил себе, и Закат понял, что действительно готов заснуть. Он взял подушку, положил её к себе немного ближе и лёг вплотную к Теодору. Зак хотел лишь немного полежать с закрытыми глазами, нагнать сна дремотой, и вскоре забылся, упал из мира куда-то вон; слышал только шумы, окружавшие его, но совсем ничего не воспринимал.
Так прошло то ли минут двадцать, то ли около часа — Зак потерялся во времени. Его пробудил скрип двери, но он не двинулся, не открыл глаза. Подумал, что, может, просто Микки пришёл полежать на рабочем кресле.
— Закат, — его позвала бабушка. Зак хотел было откликнуться, но у него не сразу хватило сил. — Ой, — оговорилась она тихо, — он спит?
Тео, кажется, кивнул. Зак отчаялся и продолжил лежать, притворяясь спящим. Для возражения он был слишком уставшим.
— Когда проснётся, скажи пожалуйста, что я его звала.
— Хорошо, — тихо откликнулся Теодор.
Бабушка прошла внутрь комнаты и будто что-то взяла со стола. — Устал, наверное, в школе, — вздохнула она.
— Он спит мало, — рассказал Тео.
— Правда? — бабушка села на кресло напротив.
— Да. С уроками до ночи сидит.
Зак мысленно вздохнул: вот же ябеда!
— Ну он у меня очень старательный, очень. Иногда даже слишком, — улыбнулась она. — Ему говоришь «не помогай, сама сделаю», он всё равно помогает! Одних детей за уши к домашним делам не притянуть, его не оттянуть.
— Он такой, — улыбнулся Тед. Настала небольшая пауза, но бабушка почему-то не ушла.
— Нравится он тебе? — спросила она вдруг. Тео помедлил.
— В каком смысле?
— В котором ты подумал.
Тео ответил не сразу. Подобная формулировка его, кажется, смутила.
— Да и я ему вроде как нравлюсь.
— Я это вижу, — сказала она неоднозначно. — Ты не пойми меня неправильно, пожалуйста. Просто Зак бывает очень наивным и доверчивым — я боюсь, как бы чего плохого с ним не случилось.
— Я понимаю вас. Не волнуйтесь. Если вы сомневаетесь во мне, то я против его воли никогда ничего не сделаю, будьте уверены. А геи — люди вполне нормальные, и быть таким не страшно. Не наседайте на него за это, пожалуйста.
— Я просто даже не знаю, — всё сомневалась она. — Я, конечно, рада, что он тебя нашёл, но всё же волнует оно меня. Не люблю лезть в чужие отношения: я сама, знаешь, в тридцать с лишним встречалась с семнадцатилетним, — она засмеялась, но тут же стала серьёзнее. — Но многие таких, как вы, не любят. Ты вроде постарше, я поэтому с тобой говорю: уверен, что правильно это? Я не хочу, чтобы у вас были трудности...
— Я во всём уверен, — однозначно ответил Теодор. — Знаете, на самом деле геи были всегда: это нечастое явление, но оно постоянно встречается. И ещё до нашей эры мужчины любили друг друга, и великие поэты многие, музыканты. Чайковский — известный гомосексуалист, Цветаева, Оскар Уайльд. Это и в природе есть: однополые пары животных — например, пингвины — часто заботятся о чужих детях-сиротах. Что правильно, что нет, в конце концов, судить точно не людям, которые смотрят на эти отношения со стороны. Для них это непривычно и странно, поэтому гомосексуалистов дискриминируют, но любовь — она ведь так или иначе любовь.
Бабушка долго молчала. Через пару минут она вздохнула и тихо сказала:
— Может, вы всё же найдёте себе девушек, а сами друзьями останетесь?
— Я точно не смогу. Меня не привлекают девушки. Не знаю, как с этим у Заки, если честно. Боюсь, он сам пока не знает.
— Как всё у вас сложно! — улыбнулась она. — Ты, пожалуйста, береги его, а то он очень мнительным бывает. Не хочу, чтобы ему кто-то внушил, что он неправильный человек.
— Уж поберегу, — и он потрепал Зака по макушке. Тот не смог сдержать улыбку, и Тео заметил, что хитрец всё это время не спал.
Бабушка вышла из комнаты и закрыла дверь, а Закат тут же поднялся, потерев глаза.
— Вот же хулиган, — улыбнулся Теодор.
— Это, значит, была та самая твоя лекция? — поинтересовался Зак.
— Ага. Иногда она ещё длиннее бывает. Убедительно?
— Очень! Мне кажется, ты любого убедить можешь!
— Вряд ли любого. Избавить человека от предупреждений — одна из самых сложных задач. Но бабушка у тебя очаровательная.
— Да, — улыбнулся Зак. — Я её люблю. И тебя люблю.
Они поцеловались: один раз недолго, по-простому, а потом ещё раз, снова как взрослые. Продолжительно и глубоко, так что бока само собой защекотало. Какое-то невероятно лёгкое ощущение поднялось по телу вверх: это было похоже на то самое режущее чувство внизу живота во время резкого падения, только намного мягче, намного приятнее.
О дверь в комнату застучали когти. Зак встал, чтобы открыть для Микки.
— Что ты? Гулять хочешь? — начал гладить его хозяин. — Тео, надо выгулять собакена. Как раз доведу тебя до метро.
— Уже? — сказал Тео расстроенно.
— Мне потом на волейбол. В следующий раз подольше посидим, ладно? Прости, что я сегодня такой сонный.
Теодор поднялся с кровати и подошёл к парню.
— Не извиняйся за такое. Я всем доволен.
Они оделись, Тео попрощался с Закиной бабушкой, и парни вышли на улицу, на холодный воздух. Микки наслаждался пушистым снегом, а они медленно шагали по тротуару, переговариваясь о случайной ерунде, смеясь. Заку тогда показалось, что всё всегда будет так, что ничто никогда не нарушит их чудесного счастья.