Пролог
Утро понедельника выдалось таким же серым и безрадостным, как и её настроение. Дождь, начавшийся ещё ночью, не прекращался ни на минуту, барабаня по жестяному подоконнику общежитской комнаты монотонную, усыпляющую дробь. Ульяна лежала, свернувшись калачиком под тонким одеялом, и смотрела в одну точку на стене, где обои чуть отошли от сырости.
Она не спала всю ночь. Перед глазами снова и снова прокручивалась сцена на вечеринке: его лицо, когда она произнесла имя «Марина», его растерянность, быстро сменившаяся плохо скрытой злостью. И слова Яны, врезавшиеся в память раскалённым клеймом: «Она - так, пустышка. Просто вариант на пару месяцев».
Вариант. На пару месяцев.
Она с силой зажмурилась, прогоняя подступившие слёзы. Хватит. Она уже выплакала всё, что могла, в подушку, пока Яна спала, отвернувшись к стене. Больше ни одной слезинки. По крайней мере, не сегодня. Сегодня нужно встать, одеться, пойти на пары и сделать вид, что ничего не произошло. Что она не разбита на тысячу осколков. Что Артём Князев для неё - пустое место.
Вот только как это сделать, она не знала.
- Уль, ты живая? - голос Яны прозвучал глухо из-под одеяла. Подруга повернулась и с тревогой посмотрела на неё заспанными глазами. - Который час?
- Половина девятого, - Ульяна села на кровати, чувствуя, как ноет каждая мышца от долгого лежания в одной позе. - У нас через час семинар по истории журналистики. Надо идти.
- Может, ну его? - Яна зевнула и потянулась. - Скажемся больными. Посмотрим сопливые мелодрамы, съедим ведро мороженого. Классика.
- Нет, - Ульяна мотнула головой и встала. Босые ноги коснулись холодного пола, и она поёжилась. - Если я останусь здесь, я просто сойду с ума. Мне нужно... отвлечься. Пожалуйста, Ян, пойдём.
Яна внимательно посмотрела на подругу и, видимо, что-то поняла в её глазах, потому что спорить не стала. Только вздохнула и тоже начала выбираться из постели.
- Ладно. Но после пар - мороженое. Это не обсуждается.
В коридорах университета было шумно и людно. Студенты спешили по своим делам, громко обсуждали прошедшие выходные, смеялись, толкались. Обычная утренняя суета, в которой Ульяна раньше чувствовала себя частью чего-то большого и живого. Сегодня же она шла сквозь эту толпу, как сквозь густой туман. Звуки доносились будто издалека, лица расплывались, не задерживаясь в памяти.
Она боялась одного - встретить Артёма.
К счастью, в расписании сегодня не было общих пар с его группой. Маленькая милость судьбы. Однако всё равно каждый светловолосый парень в толпе заставлял её сердце сжиматься в болезненном спазме.
Они с Яной поднялись на третий этаж, где располагалась кафедра международных отношений и смежные аудитории. Ульяна машинально поправила лямку рюкзака и уже собиралась свернуть к нужной двери, когда Яна вдруг схватила её за локоть.
- Уль, - прошептала она, и в её голосе прозвучала странная смесь паники и азарта. - Ты только не дёргайся. Смотри, кто идёт.
Ульяна подняла глаза и замерла.
По коридору, в окружении нескольких преподавателей, шёл мужчина. Высокий, подтянутый, в тёмно-синей рубашке с закатанными до локтя рукавами. В одной руке он держал папку с бумагами, в другой - стакан с кофе. Его лицо показалось Ульяне смутно знакомым, хотя она точно знала, что никогда не видела его раньше. Острые скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, тёмные волосы, уложенные с небрежной аккуратностью. И очки - в тонкой металлической оправе, придающие ему вид скорее строгий, чем интеллигентный.
Но больше всего поражала его аура. Он шёл сквозь коридор, и студенты перед ним расступались сами собой, словно вода перед носом корабля. Не из страха - из уважения, смешанного с каким-то почтительным любопытством. Он не смотрел по сторонам, не отвечал на приветствия, только кивал коллегам, продолжая какой-то явно деловой разговор.
- Это он, - выдохнула Яна ей в ухо. - Дмитрий Александрович Северов. Тот самый дядя Князева. Профессор с кафедры международных отношений. Читает у нас спецкурс «Современные медиа и глобальная политика». Говорят, зверь, а не преподаватель. Валит всех без разбора.
Северов. Дядя Артёма. Тот самый, ради одобрения которого, по словам Яны, Артём и затеял весь этот спектакль с «серьёзной девушкой».
Ульяна почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Холодное, острое, похожее на осколок льда, застрявший в груди. Она смотрела на этого человека и впервые за последние сутки думала не о своей боли, а о чём-то другом. О чём-то, что пока не обрело чёткой формы, но уже зашевелилось на задворках сознания.
Профессор прошёл мимо, даже не взглянув в их сторону. Только лёгкий запах сандала и свежесваренного кофе остался в воздухе, напоминая о его присутствии.
- Пошли, - Яна потянула её за рукав. - У нас сейчас не у него. У нас история журналистики. Потом посмотрим на этого красавчика.
Ульяна молча кивнула и последовала за подругой. Но мысли её были далеко. Там, в коридоре, где только что прошёл человек, который мог стать ключом к её мести.
История журналистики прошла мимо неё. Ульяна честно пыталась слушать лекцию, даже что-то записывала в тетрадь, но строчки расплывались, а смысл ускользал. Она рисовала на полях какие-то узоры, рвала бумагу, смотрела в окно на серое небо и бесконечный дождь.
Яна периодически пихала её локтём и шипела: «Пиши, Ветрова, это важно!», но сама при этом листала ленту в телефоне под партой. К середине пары Ульяна окончательно перестала притворяться и просто сидела, подперев голову рукой, погружённая в свои мысли.
После звонка они вышли в коридор, и Яна, сверившись с расписанием на телефоне, вдруг оживилась.
- О! У нас же окно! И через пятнадцать минут у пятой группы начинается спецкурс у Северова. В триста седьмой аудитории. Пошли, глянем одним глазком? Говорят, у него лекции - это отдельный вид искусства. И народу всегда битком, даже с других факультетов приходят.
- Зачем? - Ульяна пожала плечами, хотя внутри у неё всё сжалось от странного предвкушения.
- Как зачем? Для общего развития! - Яна подмигнула. - А ещё мне интересно посмотреть на человека, который умудряется наводить ужас на весь университет, оставаясь при этом объектом воздыхания половины студенток. Ты видела его скулы? Его руки? Уль, это же ходячий соблазн в профессорской мантии!
- Он не носит мантию, - машинально поправила Ульяна.
- Тем более! Пошли, не упрямься. В конце концов, нам нужно чем-то занять окно.
Ульяна позволила увести себя в сторону триста седьмой. Она сама не понимала, зачем согласилась. Возможно, это было простое любопытство. Возможно - желание увидеть человека, который, сам того не зная, был частью унижения, которое она пережила. А возможно - что-то ещё, чему она пока не могла дать названия.
Аудитория триста семь оказалась просторной, светлой, с большими окнами, выходящими в университетский парк. Несмотря на то, что до начала пары оставалось ещё минут десять, почти все места были заняты. Студенты сидели плотными рядами, раскладывали ноутбуки и тетради, перешёптывались. Чувствовалось напряжение - не то страх, не то предвкушение.
Яна утянула Ульяну на галёрку, к самому последнему ряду, где ещё оставались свободные места. Отсюда вся аудитория была как на ладони, включая кафедру, за которой пока никого не было.
- Смотри, сколько народу, - прошептала Яна, оглядываясь. - Даже с журфака припёрлись. И вон те, с экономического. Популярный дядечка.
Ульяна рассеянно кивнула, разглядывая аудиторию. Её внимание привлекла доска - на ней уже были написаны какие-то тезисы ровным, почти каллиграфическим почерком: «Медиа как инструмент мягкой силы», «Информационные войны XXI века», «Роль журналиста в формировании глобальной повестки». Она невольно отметила, что формулировки были чёткими, без воды, с явным намёком на дискуссию.
Ровно в назначенное время дверь открылась, и в аудиторию вошёл Дмитрий Александрович Северов.
Гул голосов мгновенно стих, как по команде. Студенты подобрались, выпрямили спины, убрали телефоны. Тишина наступила такая, что стало слышно, как дождь барабанит по стёклам и как тихо шуршит бумага в руках профессора.
Он прошёл к кафедре, положил папку, снял очки и, достав из кармана платок, неторопливо протёр стёкла. Только после этого поднял глаза на аудиторию.
Взгляд у него был тяжёлый, цепкий, сканирующий. Он обвёл глазами ряды, задерживаясь на некоторых лицах, и Ульяне на мгновение показалось, что его взгляд остановился на ней. Чуть дольше, чем на других. Но уже через секунду он скользнул дальше, и она списала это на разыгравшееся воображение.
- Добрый день, - его голос оказался ниже, чем она ожидала. Глубокий, с лёгкой хрипотцой, обволакивающий. - Меня зовут Дмитрий Александрович Северов. Для тех, кто здесь впервые - я читаю спецкурс «Современные медиа и глобальная политика». Предупреждаю сразу: халявы не будет. Если вы пришли сюда, чтобы поспать или посидеть в телефоне - лучше покиньте аудиторию сейчас. Я не обижусь. Остальным - добро пожаловать.
Никто не двинулся с места. Тишина стала ещё гуще.
- Отлично, - Северов надел очки и взял в руки мел. - Тогда начнём.
Он повернулся к доске и начал писать, продолжая говорить. Его лекция была похожа на хорошо поставленный спектакль - он не читал с листа, не бубнил монотонно, а вёл живой диалог с аудиторией, даже когда говорил один. Он задавал вопросы, делал паузы, давая время подумать, приводил неожиданные примеры из современной политики и истории. Ульяна поймала себя на том, что слушает, забыв обо всём. Даже боль, сидевшая в груди тупым осколком, на время отступила.
Она смотрела на него и невольно сравнивала с Артёмом. Сравнивала и поражалась пропасти между ними. Там - лоск, поверхностность, вечная игра на публику. Здесь - глубина, сдержанная сила, ум, который не нужно выпячивать, потому что он виден в каждом слове.
Где-то в середине пары Северов вдруг остановился и обвёл аудиторию взглядом.
- Ветрова, - произнёс он, и Ульяна вздрогнула, услышав свою фамилию. - Вы, кажется, с филологического? Я прав?
Сердце ухнуло в пятки. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Яна рядом замерла, вцепившись в край парты.
- Да, - голос прозвучал тихо и хрипло. Она прокашлялась и повторила громче: - Да, Дмитрий Александрович. Филологический факультет, второй курс.
- И что же привело филолога на спецкурс по глобальной политике? - его голос был ровным, но в глазах мелькнул огонёк интереса. - Любопытство? Или желание расширить профессиональные горизонты?
Ульяна на мгновение замешкалась. Что ответить? Правду? Что она пришла случайно, потому что подруга потащила? Или соврать что-то про интерес к медиа?
Она выбрала третье.
- Филолог тоже должен понимать контекст, в котором существует текст, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Современная литература не существует в вакууме. Она отражает политические и социальные процессы. Чтобы анализировать текст, нужно понимать мир, в котором он создан.
В аудитории повисла тишина. Северов смотрел на неё, чуть склонив голову набок, и на его губах промелькнуло что-то похожее на тень улыбки.
- Неплохо, - произнёс он наконец. - Очень неплохо, Ветрова. Особенно для незапланированного визита. Надеюсь, вы и дальше будете посещать мой курс. Филологам здесь всегда рады. Они умеют задавать правильные вопросы.
Он отвернулся к доске и продолжил лекцию, а Ульяна выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Яна под столом сжала её колено и прошептала одними губами: «Ты красава!».
Оставшаяся часть пары прошла для Ульяны как в тумане. Она слушала, но мысли то и дело ускользали. Она думала об этом человеке. О том, как он на неё посмотрел. О том, что он, оказывается, знает её фамилию - хотя она точно не представлялась и не была в списках его курса.
И о том, что именно он - дядя Артёма.
Когда пара закончилась, и студенты потянулись к выходу, Ульяна нарочно замешкалась, делая вид, что убирает тетрадь в рюкзак. Яна уже стояла в дверях, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но Ульяна бросила на неё взгляд, означающий «подожди снаружи». Подруга понимающе кивнула и вышла.
Ульяна осталась почти одна в опустевшей аудитории. Северов собирал свои бумаги у кафедры, не глядя по сторонам. Она подошла ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Дмитрий Александрович, - позвала она.
Он поднял голову. Без очков его глаза оказались темнее, чем она думала. Почти чёрные, с тёплым карим отливом у зрачка.
- Да, Ветрова? Слушаю.
- Я хотела спросить... - она замялась, подбирая слова. - Ваш курс... он открыт для свободного посещения? Я имею в виду, можно ли присоединиться не с начала семестра?
Северов выпрямился и посмотрел на неё внимательнее. В его взгляде читалось что-то непонятное - не то удивление, не то ирония, не то профессиональный интерес.
- Можно, - ответил он после паузы. - Если есть желание учиться, а не просто получать отметку о прослушанном курсе. У вас, как я понимаю, желание есть?
- Есть, - сказала Ульяна твёрдо. - Большое.
Она не солгала. Желание действительно было. Вот только она пока не знала, чего именно она желает больше - знаний о глобальной политике или возможности находиться рядом с этим человеком.
- Тогда жду вас на следующей лекции, Ветрова. Четверг, та же аудитория, то же время. И захватите конспект. Будет много материала.
- Спасибо, - она кивнула и уже повернулась, чтобы уйти, когда его голос остановил её.
- И да, Ветрова.
- Да?
- Если вы пришли сюда из-за моего племянника - не стоит. Я не имею привычки обсуждать семейные дела со студентами.
Ульяна замерла. Кровь отхлынула от лица. Он знает? Откуда? Неужели Артём уже рассказал? Или он просто догадался?
Она медленно обернулась. Северов смотрел на неё всё тем же изучающим взглядом, но теперь в нём читалось что-то ещё - предупреждение.
- Я не из-за него, - сказала она тихо, но твёрдо. - Я из-за себя.
Он кивнул, принимая ответ.
- Хорошо. Тогда до четверга.
Ульяна вышла из аудитории, чувствуя, как дрожат колени. В коридоре её ждала Яна с круглыми от любопытства глазами.
- Ну?! Что он сказал? Ты будешь ходить? Уль, у тебя такое лицо, будто ты привидение увидела!
- Буду, - ответила Ульяна, и в её голосе прозвучала странная решимость. - Я буду ходить на его курс. И я узнаю этого человека поближе.
- Зачем? - Яна прищурилась. - Уль, ты же не собираешься...
- Пока не знаю, - перебила она. - Правда, Ян, я пока сама не знаю. Но одно я знаю точно: Артём Князев пожалеет о том, что сделал. Очень пожалеет.
Она развернулась и пошла по коридору, оставляя позади и триста седьмую аудиторию, и профессора Северова, и свои собственные сомнения. Впереди был долгий путь. Путь, который она ещё не понимала, но уже выбрала.
Дождь за окном усилился, барабаня по стёклам с новой силой. Осень вступала в свои права, и вместе с ней в жизнь Ульяны Ветровой входило что-то новое. Опасное. Манящее.
Она ещё не знала, чем это обернётся, но первый шаг уже был сделан.