Глава 1
Музыка играла на всю громкость: массивные колонки, которые мы поставили в углу комнаты, разрывались от битов. Толпа ликовала, энергично двигалась и прыгала под ритмичную музыку, хором подпевая. Я широко улыбнулась, глядя на веселье: подростки сновали из сторон в стороны, держа в руках алкоголь, многие собирались компаниями и что-то оживленно обсуждали. Было приятно устраивать такого рода мероприятия, когда дом пустовал.
Когда музыка утихла, все разбрелись по сторонам. Я оглянулась и, не увидев в толпе своих друзей, направилась к кухне, на ходу припевая куплеты из песни, под которую прыгала вся толпа. В столовой зоне творилось нечто ужасное - пустые бутылки валялись посвюду, коробки из под пиццы были сложены в один ряд, а под столом я разглядела какую-то лужицу непонятной смеси, от которой ужасно пахло. Я закатила глаза, думая о том, сколько времени придется разбирать этот хлам.
В гостиной снова заиграла музыка, и толпа с одобрительными возгласами начала двигаться под нее. Я лишь обведя их глазами, решила подняться к себе, чтобы найти кого-нибудь из своих. На втором этаже было не так уж шумно - крики толпы и музыка слегка утихли, чему я обрадовалась и на миг подумала, что хорошо было бы выпроводить всех этих пьяных придурков за дверь: моя голова разболелась от грохота музыки, и мне все больше хотелось уединения. Но оставалось лишь ждать того момента, когда толпа разбредется сама.
Я достаю телефон, чтобы проверить его на наличие пропущенных звонков или сообщений, но он пустовал. Вздохнув, я набираю номер своего парня, которого давно упустила тут из виду. Я надеялась, что мы сможем выбраться с ним подальше отсюда, в более тихое место. Я подношу мобильник к уху и слышу гудки. Расхаживаясь взад и вперед по коридору, я невольно останавливаюсь у двери спальни: слышу слабый рингтон телефона, и в момент понимаю, что это мелодия , которую я привыкла слышать, когда звонил мобильник Джейка. Изумившись, я покачала головой и тепло улыбнулась, так как думала, что этот оболтус снова обронил где-то свой телефон, будучи пьяным. Но коснувшись ручки двери, я помедлила открывать ее. Слабое чувство того, что меня ожидает нечто неприятное, постепенно начало поселяться во мне. Я внимательно прислушалась и положила трубку телефона. Мобильник тоже замолчал. Но через мгновение до меня донеслись подозрительные звуки, которые еще больше насторожили меня. Я слышала отдаленные стоны и вздохи, и теперь никакая музыка не могла заглушить их. Осторожно дернув ручку, я убедилась в том, что дверь заперта на замок. Во мне поселилась маленькая надежда, что Джейк случайно оставил свой телефон в той комнате и что он веселился со своими друзьями где-нибудь в углу, попивая при этом пиво. Мне почти удалось убедить себя в этом, и я развернулась, чтобы спуститься обратно вниз к гостям, но непристойные звуки стали громче. А я не смогла сдержать себя и рванула к комоду, где хранились ключи от комнат. Дрожащими руками перебирая связку, я слепо уверяла себя в том, что в той комнате находятся какие-то глупые подростки. Подбежав обратно, я пытаюсь вставить ключ в замочную скважину, но связка выскользает с моих рук и брякнув падает на пол. Я нетерпеливо подняла ее, чувствуя, как напряжение растет во мне. Один щелчок двери, и мне хватило одного взгляда, чтобы мои худшие опасения сбылись, и душа рухнула вниз, разбиваясь на острые частички, которые теперь было не собрать обратно. Нагота - единственное, что бросилось мне в глаза, и она никогда не казалась мне такой мерзкой, как сейчас. Женское тело, которое было в руках Джейкоба, извивалось, будто туловище змеи. Черные длинные волосы девушки я узнала сразу, что бросило меня в жар, обжигая при этом глаза и лицо. Мне казалось, что этот кошмар был сном. Я думала, что нахожусь в кинозале в качестве зрителя, наблюдающего за фильмом, в котором молодой человек изменяет своей девушке с ее же подругой. Я чувствовала, будто вот-вот сорвусь, но, на удивление, я не могла найти в себе силы вымолвить хоть что-то, как будто из тебя выкачали всю жизненную энергию и оставили внутри тебя лишь невыносимую боль. Я, как ошпаренная, глотаю воздух и, будто бы обретя вновь способность говорить и чувствовать, подрываюсь с места и бегу по лестнице, глотая горькие слезы. Толпа, так увлеченная танцами, даже не заметила моего внезапного появления. Вытирая слезы, я расталкиваю людей в сторону и несусь к двери. Распахнув ее, я выбегаю на улицу и, уже не сдерживая себя, рыдаю и кричу одновременно. Ноги сами несут меня вперед, я лишь поддаюсь им и выбегаю на проезжую часть, и в долю секунды я не успеваю ничего сделать, как внезапно появившаяся машина ослепляет меня. Я больше не слышу музыки из дома и громкого сигнала машины. Я не чувствую боли от столкновения. На тот момент я не чувствовала ничего - ни физической, ни моральной боли, а лишь пропасть под собой и постепенно приближающийся ко мне белый свет. Кто-то начинает трясти меня за плечи, и я стараюсь гаркнуть на этого человека, ведь я постепенно начинала чувствовать сильную боль. Внезапно заболело все тело, каждая его частичка, но никакие физические страдания не могли заглушить тот ураган, который творился внутри меня, отчего я вновь начинала всхлипывать. Я пытаюсь открыть глаза, чтобы не падать в бездну, которая постепенно затягивала меня. Я пытаюсь закричать, вырваться из цепких когтистых рук смерти, которая тянула меня за собой. Я сопротивлялась что есть силы, но буквально чувствовала, что мои попытки были тщетными - мое тело оставалось предательски неподвижным. Меня затягивало в пустоту, но один отчаянный рывок - и я начала приходить в себя. Все, что я видела - темное пространство передо мной. Неужели я умирала? Я категорически не хотела прощаться с жизнью в этот момент из-за людей, которые теперь не стоили меня. Из-за людей, ради которых я растрачивала себя и свои чувства впустую. Я не хотела умирать! Я хотела жить! Прорвавшись через барьер, который словно сдерживал меня, я кричу. Я слышала свой голос, и следующее, что я почувствовала следом - глухой удар чего-то тяжелого. Открыв глаза, я резко поднимаюсь с места, и понимаю, что это был сон. Сон. Кошмар, который преследовал меня на протяжении долгого времени, настолько долгого, что я успела выучить все, что видела в сновидении. Снова и снова повторяющийся сон каждый раз казался мне таким реалистичным, будто я каждый раз заново переживала тот роковой для меня день. Воспоминания о нем никак не хотели исчезать, напротив, они оставались все такими же четкими, будто все произошло вчера. Каждую ночь я просыпалась в холодном поту, бьющаяся в конвульсиях, но ничего с этим поделать не могла. Я лишь судорожно вздохнув, перебираюсь обратно на кровать и стараюсь не думать о кошмаре. Однако заснуть мне не удалось и до утра.
Я почувствовала, что мое тело затекло оттого, что я неподвижно лежала в одной позе. Лениво повнявшись с кровати, я все еще ощущаю горький осадок сна в моем сознании. Недостаток сна и тревожная ночь сделали мою голову тяжелой и ватной, но, собрав всю свою волю в кулак, я поднимаюсь с места и шлепаю босыми ногами по холодному полу в ванную.
Мысли о сне угнетали меня. Меня пугало то, что со мной происходило после случившегося - я все время казалась себе черствой и неспособной полноценно выражать и чувствовать сильные эмоции, будто бы мир вокруг окрасили в тусклые краски, и даже если вокруг было все хорошо, мне было тяжело поверить в это. Меня раздражало собвственное отражение в зеркале, собственные будто бы безжизненные, стеклянные глаза. Мне надоело каждое утро смотреть на себя, другую, потерянную и удивительно спокойную.
Внезапно мой взгляд упал на полку, на которой лежало лезвие, и, казалось, Моя рука невольно потянулась к нему, и нащупав предмет, я взяла его. Рассматривая лезвие в своей руке, я посмотрела на свое отражение и представила, как с каменным лицом поласкаю себя по руке и вскрываю себе вены. Что приводит людей к этому? Что заставляет совершать их действия, причиняющие им боль?
"Чушь." - брезгливо подумала я, вздернув плечами. Лезвие тут же отправилось в мусорное ведро. Но я тут же поспешила освободить ведро, свернув мусорный мешок и убрав его подальше в угол. Я боялась, что кто-нибудь из домашних найдет его, и у них возникнет столько вопросов и подозрений насчет меня, а я усиленно не хотела, чтобы меня тревожили. За последний год многое измениолось: я больше не сидела часами в гостиной, а при любой возможности убегала к себе; меня больше не волновали житейские и бытовые проблемы, мне категорически не хотелось идти с кем либо на контакт, лишь оградиться от мира полностью, заперевшись в машине и включив музыку. Лишь так я находила себе покой.