Отделяя зёрна от плевел
Из-за турнира я всё чаще задумываюсь о том, что же отличает плохие стихи от хороших. Проблема заключается в невозможности объективного анализа стихотворения, отсутствует чёткий алгоритм.
Школьников учат отличать ямб от хорея, пересказывать биографии поэтов золотого века и вставлять в сочинения подходящие цитаты, а независимое мнение, не совпадающее со взглядами авторов учебников, душат в зародыше, но давайте задумаемся: а судьи кто?
В учебнике «Поэзия» есть чёткая граница между поэзией профессиональной и всеми другими её проявлениями, недостойными внимания мэтров-филологов, в том числе любительское рифмоплётство.
Кто же является профессиональным поэтом? Если ориентироваться на название, то можно подумать, что для профи поэзия является основной специальностью, способом заработка. Их должны знать в лицо, словно голливудских звёзд, сборники печататься огромными тиражами и раскупаться, как горячие пирожки? Тогда в России сейчас нет ни одного Поэта, ведь в списке топовых продаж поэзия отсутствует напрочь.
Ладно, немного снизим планку. Профи может прокормить себя стихами? Кажется, в нашей стране коммерчески успешными могут быть только авторы женских детективов, и то только благодаря бесконечным сериалам, снимаемым по мотивам их книг. Кто-то нагло наживается на краткосрочном хайпе среди школьниц, как Полярный или Лия Стеффи. Поэтам же не светит не первое, ни второе. Согласно жестокой статистике, только 3% взрослого населения время от времени читают поэзию. Современной же поэзией интересуется где-то 0,1%, полагаю. Значит, на роялти от продаж поэтам не протянуть, как же они выживают?
У большинства есть другая, «настоящая» работа. Преподаватели и учителя, библиотекари, журналисты, копирайтеры, редакторы, переводчики, репетиторы, журналисты, то есть стихи они пишут в свободное время. Тогда поэзию логичнее назвать их хобби, а не профессией, верно? При этом если начать колесить по стране и выступать со своими стихами со сцены, то тебя быстренько вычеркнут из списка личностей, достойных рукопожатия. Как-то смотрела видео на канале одного молодого «специалиста», и он заявил без тени сомнения, что тексты Полозковой даже к поэзии причислить нельзя, зато рекомендовал автора двухстрочных каламбуров.
Поэты 60-х (Евтушенко, Рождественский, Ахмадуллина, Вознесенский) собирали на своих выступлениях целые стадионы. Сейчас бы их тоже записали в любителей, а не профессионалов из-за этого? Но ведь именно для них поэзия была основной работой: они обязаны были читать свои стихи на заводах и в колхозах, выслушивать поучения от начальства — товарища Хрущёва — и зарабатывали в основном своим творчеством. Показательно, что Бродскому в суде пришлось доказывать, что он — поэт, а не тунеядец. Шестидесятников всё-таки причисляют к профессионалам, хоть и с некоторым пренебрежением, вменяя им в вину подконтрольность советской власти.
Многие считают, что всё настоящее искусство оставалось в андеграунде без общественного признания. Самиздат, чтения стихов на скромных квартирниках, распространение среди «понимающей» элиты. Оттуда тянет свои корни высокомерный снобизм и ядовитая ненависть к популярным среди тупой массы поэтессам.
Можно было бы списать на то, что творчество гениев просто недоступно пониманию большинства, то есть если поэт популярен — значит, его стишки просты и понятны, а значит, он не может быть профессионалом, тем не менее пару лет назад самым продаваемым русскоязычным поэтом был Бродский. Нельзя его винить в том, что его сборниками зачитывались тысячи грустных винишко-тян.
Получается, что нельзя судить ни по заработку, ни по популярности и известности. Авторы учебника заявляют, что профессиональная поэзия обязана обладать строгой иерархией, это и есть её главное отличие от остального рифмованного мусора. Сухбат Афлатуни считает, что вся эта система «главных» и «самых крутых» плавно отъехала в прошлое.
Причин у этого несколько:
1. Доступность интернета столкнула лицом к лицу читателя и писателя, и внезапно выяснилось, что образованный и начитанный, разбирающийся в литературе посредник-критик им не особо-то и нужен.
2. Раньше издательства были весьма заинтересованы в литературных конкурсах. Когда объявляли победителя Букера (к примеру), быстренько печатался дополнительный тираж всех его книг, их начинали продвигать, продажи росли... А в 2022 году в моём магазине начали спрашивать «Лето в пионерском галстуке» через 15 минут после того, как Энтони Юлай лишь намекнул (!) в тиктоке, что книга достойна внимания. После выхода полноценного обзора ЛВПГ взлетела на первое место по количеству запросов, цена на неё удвоилась за короткое время. У издательств и книжных магазинов возникает резонный вопрос, стоит ли запариваться с премиями и конкурсами, когда золотая жила кроется в другом. На обложках теперь пишут «5 миллионов подписчиков» вместо «лауреат такой-то премии». Современному поколению читателей глубоко плевать на мнение неизвестных ему экспертов, уважение к авторитетам сошло на ноль.
3. Государству не нужны слишком умные, обладающие тонким литературным вкусом личности. Сейчас, после пандемии и на пороге мирового продовольственного кризиса, государство хотело бы, чтоб мы не сдохли от голода, меньше думали о бесполезных вещах и вкалывали на заводах от зари до зари, попутно рожая пятерых детей. Массовая литература безвредна для системы, а серьёзные романы чаще всего вкладывают в неокрепшие умы оппозиционные мыслишки. Зачем же правительству рубить сук, на котором оно восседает гордо? Вам попадались темы последних конкурсов, явно организованных государством? Конкурс стихов, прославляющих великие русские победы прошлого, прославляющих Петра I или других русских монархов и тд
В общем, министры особо не вмешиваются, пока развитие книготорговли не сворачивает внезапно в ненужное им русло. Выходит законопроект, попавшие в опалу книжки тихо убираются на склады, а новость об этом тонет в потоке ежедневного информационного шума. Кто же знает, что список запрещённой в РФ литературы и прочей информационной продукции занимает 80 листов а4, восьмым шрифтом с микроинтервалом... Но это касается лишь печатных книг. Здесь, на ваттпаде, у нас почти ничем не ограниченная свобода слова: русские законы не распространяются на иностранное приложение, а местные правила туго работают, потому что необходимо знать русский язык, чтобы обнаружить нарушения.
Итог:
Старая литературная система критики, премий и толстых поэтических журналов рушится, как деревянный и прогнивший мост под напором цунами — тысяч молодых авторов.
Мы с вами начинаем новую эпоху. Теперь наша очередь скинуть стариканов с электросамоката современности, творить и создавать нечто уникальное, своё. Нечто такое, что никак не могло взбрести в их седые головы.