О том как...

Упоротость, упоротость и ещё раз упоротость...

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет...

Нет, нет, не так! Россия, февраль, метель на улице, в доме тепло, плед, горячий чай, новый рассказ, кто-то затарился в туалете...

Стоял зимний вечер февраля, за окном метель играла свою игру на дорогах и домах, гоняя снег туда-сюда.

У себя в кабинете дядя Миша попивал горячий чай. Укрывшись тёплым пледом, сатирик писал очередной рассказ о России-матушке, недостатках её населения и прочих повседневностях. В доме стояла тишина, изредка нарушаемая шелестом бумаги.

Вдруг раздался звон бьющегося стекла и тихий мат. Доносился он из туалета.

— Странно, но сантехник обычно входит через дверь. — Михаил Николаевич, предвещавший приход убийц, достал мадам Швабру и, с видом терминатора, пошагал в туалетную комнату.

Писателю стоило только открыть дверь, чтобы спровоцировать Джеффа на прыжок.

Мадам Швабра вновь спасла задницу Михаила Николаевича, врезавшись в лоб Убийцы. Тот, завидев вокруг звёздочкилетающие ножики, повертелся пару раз вокруг своей оси, пока Задорнов снова не ударил его, в живот. Паренёк упал на кафель.

— Будешь знать, как притворяться сантехником! — упёр руки в бока Задорнов, слыша как шипит компьютер.

Он не медлил. Окинув быстрым взглядом ванну, схватил жидкое мыло и разбрызгал его ровной дорожкой от компьютера, до унитаза, надеясь что Бенчику понравится очередной визит в «Белый дом».

Но эффект получился немножко другой. Из монитора с криком «Это Спарта!» вылетел Граффити, размахивая ножом-бабочкой во все стороны. Как только подошва его кроссовок встретилась с мыльной дорожкой между прочим с запахом лаванды, парень послушно заскользил в туалет, так и норовя сесть на шпагат.

К счастью равновесие не подвело прокси, и он сумел кое-как удержаться, пока не врезался прямиком в бачок товарища Унитаза. Графф взвизгнул, покрывая благо цивилизации отборным матом.

— Негоже оскорблять предмет повседневной жизни! — осудил его юморист, размахивая мадам Шваброй для хорошего удара.

Но вместо того, чтобы врезаться в цветастого, она ударилась о Бена, как раз готовящегося к неожиданной атаке. Эльф отлетел на два метра и совершил жёсткую посадку на диван... С мирно спящим рыжим котом.

Тот дико завизжал, вцепившись в тело Утопленника. Бен аккомпанировал котяре, бегая с ним в рубахе по всему дому.

— Так его, Пётр Первый! — поддерживал котейку непутёвый хозяин Задорнов, окуная Граффити головой в туалетную воду. — Создай ему из Царской Руси Российскую Империю!

— Михаил... Николаевич... пустите! — булькал несчастный Денни, то и дело глотая голубую воду.

— Ещё раз попытаетесь меня убить?

— Нет... не будем! Пус... пустите, прошу!

Сатирик остановился. Графитти тяжело дышал, точно рыба в банке с майонезом. Вся его голова, капюшон, верхняя часть толстовки — всё промокло и окрасилось.

Джеффри, очухавшись благодаря крикам своих друзей по несчастью, недоуменно переводил взгляд то на промокшего прокси, то на орущего эльфа с котом под одеждой.

— Мне кажется, пора валить... — тихо зашипел Джеффри удирая через окно.

Бен, наконец, отцепив от себя кота, тоже сбежал, через компьютер.

— Меня подождите! — Граффити понёсся вслед за Джеффом — прямиком на двадцатиградусный мороз.

Михаил Николаевич взял удивлённого котяру на руки, пригладил ему спинку: — Не беспокойся, Пётр. Больше они нас не побеспокоят... надеюсь.

***

Граффити сидел на диване, закутанный во множество одеял. Он постоянно чихал и кашлял: пробежка с мокрой головой на российском морозе не пошла ему на пользу.

— Какие будут предложения? — задал вопрос всем присутствующим Слендермен.

— Может его в лес завести? — чихнул Денни.

— Это мысль, но надо подготовиться... — ухмыльнулся Сленди.

— Но больше я в его туалет не зайду! — отрезал парень, представляя ещё одно такое купание...

С тех пор крипи косо поглядывают на туалет и швабру Михаила Николаевича... да и кота Петра тоже.