Очень важное дело.
Автор решил поизвращаться над писателями, самым гнусным образом опорочив их добрые имена. Все мы знаем, что не такие они и добрые.😉
Прошу прощения за возможные ошибки в написании и стиле. Очень старался передать ту атмасферу и стиль написания, но, увы, не из того периода(или века).
А если вы не любитель подобных пейрингов, прошу удалиться, ведь все знают правила интернета:"Не нравится - не смотри (в данном случае, не читай)."
Тем, кому это нравится - приятного прочтения!💕
---------------------------------------------------------
***
Николай Васильевич Гоголь был, можно сказать, не сильным любителем балов и разного рода вечеров, а точнее сказать, совсем не любителем. На балах он чувствовал себя крайне неуютно. Пока своенравные весельчаки, резвые дамы и мужья отплясывали, Николай всегда стоял в тёмном и самом незаметном углу, только наблюдая за ними. Так, из интереса и только для того, чтобы иметь больше представления о движениях и лицах танцевавших, о их чувствах и страсти. Сам Николай являлся редким посетителем подобных вечеров, но его дрожайший друг и приятель - Александр Сергеевич Пушкин очень уж любил их, и даже сам, в какую-нибудь чудесную пору, отплясывал. Да отплясывал так, что привлекал к себе внимание всех присутствующих. В особенности, дам и даже баб, что были не в силах отвести чарованных взглядов и не отвесить, между друг другом похвалу: "Ах, какой замечательный молодой человек!" - Хотя, Александр Сергеевичь уже не считался молодым человеком. Молодым человеком его мог назвать, разве что, тот, кто совсем не молодой человек, или даже далеко не молодой человек, а может даже и совершенно не молодой человек.
Не только дамы обращали внимания на Пукина, но и даже мужики. В их взглядах, как правило, играла лёгкая зависть, ведь не на них глядели прекрасные дамы и вздыхали.
А что же Гоголь? Автору, должно быть, нужно поведать о его реакции и чувствах, но он не смеет раскрывать истинной природы чувств Николая раньше времени, ибо всему отведено в повести своё время и место...
***
В глаза Николая то и дело бросались разные предметы роскоши, великолепные огромные колонны, хрустальные люстры, восковые свечи. Золотые статуи и фарфоровые вазы с цветамм. В центре зала по-обыкновению танцевали люди высших сословий и приглашённые значительные лица. Важные гости. Но читателю, думаю, они совершенно не интересны. А интереснее будет узнать, кто же среди них Николай Васильевич, и, выше упомянутый Александр Сергеевич. Автор поспешит объяснить, что Николай васильевич был приглашён Александром Сергеевичем, чтобы, по словам Александра Сергеевича, обсудить очень важное дело, касаемо очень важной темы. Но ни автор, ни сам Гоголь не понимал, почему Пушкин выбрал для этого очень важного обсуждения дела бал.
Вот и Николай, по-обыкновению, стоял в своём, отведённом самим собой для себя же, тёмном и укромном уголке, гда наблюдал за игравшими в карты боярами. Его никто не трогал, а он не хотел ни с кем общаться, ведь, честно признаться, боялся. Редко приходилось общаться с тем, кто выше него по званию.
Сидели они за столом для виста и выкрикивали такие ругательства, что даже и у русского человека, знакомого со всеми ругательствами, невольно могли появиться самые разные мысли:"А не больны ли они?" или "Да они совсем пьяны, эти картёжники окоянные!" - Но русский человек, на то и русский, что ни на кого не похож, и не свойственно ему в подобном состоянии выражаться столь красноречиво, сколь он выражается в своей обычнойжизни. Даже самый разумный чиновник в своей обыяной жизни, теперь выражался хуже, чем самый неразумный крестьянин..
Гоголь всё ждал. И ждал.. И ждал... И сколько ещё бы автор не повторял - "ждал" - Пушкина всё не было, и не было. На балу даже показалась его жена, Наталья Гончарова, с которой Николай обменялся парой ласковых и учтивых фраз, и у которой узнал об Александре Сергеевиче. Но вдруг.. Получил прениприятнейшее известие. Александр Сергеевич, как оказалось, не смог прибыть на бал по очень важной причине, о которой не доложил Николаю. Мир в его глазах застыл на некоторое время. Но никакое некоторое время не длится вечно и мир вновь вернулся обратно. Дамы танцевали, мужья отплясывали, чиновники пили, а Гоголь, как и прежде, оставался в своём тёмном углу, который за этот вечер не станет светлым.
Отошедши как можно дальше от глаз людских, за порог залы, позволил себе самому выругаться. Но посвоему:
-Что же это я, как дурак эдакий? Явился на бал по первой просьбе Александра Сергеевича, а Александра Сергеевича и вовсе нет! И не будет! - Он ругался. И как бы не любил Александра, как бы не восхищался, был глубоко обижен, посчитавши себя ненужным и одиноким, средь всего этого богатстого убранства. В холодных стенах совершено не находил он себе должного места и совсем скоро удалился прочь. Всё таки он ждал..
Дома пребывал он в дурном расположении духа, и, этим же вечером принялся придумывать, творить, подобно человеку, изъясняющему на бумаге все свои чувства и страдания, переживания и страсть, горе и радость. В нём проснулся писатель.
И пока он писал, писал об своей обиде, совершенно не замечал, как ругался вслух:
–Чёрт бы побрал эти балы! Чего в них хорошего? Только пляски. Вон, куда спускаются крестьянские оброки! А им всё веселье.. Никакого веселья в них и нет!
Писал Николай, сам не пойми что, только придавался чувствам. Предавался чувствам так, как не предавался уж совсем давно. Настолько быстро он никогда не описывал состояние человека в момент своего времени.
Но только лишь когда взялся перечитывать, обомлел от написанного им же. Лицо его приняло самый необъяснимый вид, а глаза бегали по строчкам так, будто лошади под натиском спешащего кучера. Он никак не мог поверить, что сам написал эту чушь! Глупейшую чушь, какую не писал со времён своей юности. Какую даже не писал самый юный писатель. А только лишь он мог написать столь отвратительную ерунду!
–Самая настоящая чушь! - В нумере раздался громкий крик (обычно тихого) писателя. И он, смущённый своими же строками, даже не успел смять листок и выбросить в печь, как на небольшую комнатку обрушился громкий стук в дверь. Николай так и замер, выбравшись из своего мирка сметения и гнева на самого себя, смотревши пустыми глазами то на лист, то на дверь...
***
Николай совершенно не ожидал в своём уютном пристанище гостей, а потому, вокруг царил хаос: разбросанные листы бумаги, перья для писательства, и ненароком пролитая Гоголем - во время прочтения своих строчек - чернильница. Чернила запачкали стол и лежавшие на нём и рядом с ним, бумажёнки. Их, впрочем, не жалко, но жалко гостя, пришедшего в такой поздний час. Он вот-вот узреет сей ужас, чего Николай уж очень боялся, потому, для себя, обещался лишь встретить гостя и назначить время встречи на другой день. Вышел с листком в одной руке и отворил дверь. В ту же секунду этот лист выпал из руки его, а он стоял, замерши и обомлевши. Перед ним возвышался никто иной, как сам Александр Сергеевич. Он молча смотрел в глаза Николая, как будто чего-то ожидал. А Николай только молчал и смотрел на Александра.
–Что с вами, Николай? Почему вы такой бледный и почему ушли с бала?
Но Николай, казалось, потерял дар речи. И одному автору известна причина столь резкой перемены в сознании.
Возможно, многие уже догадались о чём ведётся речь и ждут развязки, а посиму, не смею больше задерживать ход повести.
Александр Сергеевич стоял на пороге, смотря на Николая, а Николая смотрел на Александра Сергеевича, который, в свою очередь, решился нагнуться и поднять листок, выпавший из рук Николая. Николай, точно восставши из мёртвых, захлопал глазами, тут же начал тоже нагинаться, чтобы первым схватить листок, но опоздал и чуть даже не ударился лбом с Александром, что вызвало волну негодования со стороны второго. Пушкин посмотрел на листок, а Гоголь вытянул руку, чтобы забрать несчастную бумагу, но не успел. Лист был поднят Александром над его собственной голово.
–Постойте, это вам читать абсолютно нельзя! - Взмолился Николай.
–Но почему же? Не уж-то вы вновь недооцениваете свои писательские спосбоности - С укором подметил Александр. Гоголь действительно, парой, сильно принижал свои старания, но на сей раз Пушкин ошибался.
–На сей раз это действительно не положено вам видеть!
–Вы подогреваете во мне интерес этими словами, мой друг. Я чувствую, что просто обязан это прочесть, кто бы что не говорил! Как ваш друг и товарищ, как наставник!
Николай был готов проклясть свой собственный рост за то, что не мог достать до пальцев Александра, даже подпрыгнувши, готов был проулясть свою несобранность, неаккуратность!
К тому же, он готов был поклясться, что будучи таким неуклюжим, ни за что не стоит рядом с Александром Сергеевичем касаемо ловкости. И свою беспомощность в сей ситуации он готов был проклясть ещё в большей степени, чем всё остальное, описанное выше!
–Нет, говорю же вам, Александр Сергеевич, ни за что вам нельзя это видеть! - Его обида совершенно забыалсь сейчас, и главной задачей стало ни за что не дать Александру хоть глазом увидеть эту чушь! - Продёмте в дом. Выпьем чаю!
-Выпьем-выпьем, Николай, но прежде. Вы мне не доверяете?
На этом попытки Гоголя отобрать лист у Пушкина прекратились. Они оба остановились и замерли. Гоголю не нашлось, что сказать.. Самые живые глаза Александра загорелись. В них на секунду, как показалось Николаю, промелькнула тень сомнения, словно всё, что было до этого, и их дружба, крепкое товарищество - сплошная фальшь. Николай доверял ему, даже больше чем доверял себе. И вспоминая вечерний случай, несколько часов одиночества, всё равно доверял.
–Я вам доверяю, Александр Сергеевич. Честное слово, доверяю, как никому иному. Только вам, и ваш преданный друг, и восхищаюсь, но вновь говорю, что вы ни в коем случае не должны этого видеть!
–Да что ж вы заладили? Ещё одно слово из ваших уст, и я подумаю, что вы писали про меня! - Резко выразился Александр, да так, что Николай почувствовал себя несколько в замешательстве. Он опустил голову и затоптался на месте, замялся, покраснел, сжал ладони - Не уж-то про меня? Так вы писали про меня что-то плохое? Или же...
–Нет, совершенно точно, нет! - Никакого плохого Гоголь бы не осмелился написать, всегда писал только хорошее. Но то, что было там написано ни за что не должно читаться никем!
–Тогда почему же я не могу прочесть? - Александр уверенным шагом, наконец, вошёл за парог, топнул, что Николай, под натиском, вынужден был отступить. В ответ на вопрос послышалось лишь молчание. Николай почувствовал, как каждая косточка его тела дрожит. - Почему. я. не могу. это. прочесть? - Каждое слово Александр выделил так, чтобы оно звучало, как важное, и Никола не нашёл, что на это ответить вновь и сжался.
Александр нахмурился и заскрипел зубами, словно разозлился.. или же.. действительно разозлился, ведь во всех его выражениях появилась невероятная грубость. Даже то, с каким рвением он снял свою обувь, выглядело подозрительно и пугало Николая.
–Я вынужден прочесть, если в здесь говорится про меня! - Совсем несвойственным себе грубым тоном, промолвил Александр.
Николай ещё силнее вжался в плечи и только пробормотал невнятное извенение, почувствовавши свою слабость и беспомощность.
По мере чтения лицо Александра Сергеевича менялось. Но менялось оно не так, как меняется лицо совершенно разочаровавшегося человека. Оно сделалось даже не таким, каким было у самого Николая. Оно вырожало совершенно другое. Но какое - другое? Николай совсем запутался.
Александр начал читать.. Читал про себя, что-то шептал, но Николай не слышал. Слышал только лишь биение собственного сердца. Оно, как будто готово было вылететь из груди птицей и отдалиться от тела. Но Александр стал зачитывать последние строки вслух.Только тогда Николай услышал и совершенно потупился.
"–Ах, если бы я знал, насколько сильно может задеть чувства столь пренебрежительный поступок! И если бы довелось мне узнать о том, что мой дорогой, любимый Александр Сергеевич..." - Тут сделалось так стдно, что Николац совсем покраснел и отошёл на два шага назад - "...бросит меня в одиночестве. Ни за что бы я не согласился пойти на бал. Но самым непонятным мне остаётся то, что я совершенно точно готов простить ему это. Почему же, спрошу себя самого? Люблю. Люблю всем своим жалким человечьим сердцем. Люблю так, как не любил самого ближнего друга.. И страдать мне от, впервые испытуемой, любви до конца своих дней. Будь мне это наказанием за последующие мысли.." - Тут Александр остановился. Читал с выражением, потому, взял передышку, но вновь стал читать:"Ах, как бы я хотел увидеть Сашеньку на балу и исполнить пару танцев, но увы, остаться мне одному в тёмной комнате своего дома..."
На этих последних строчках листок выпал из рук Александра, и Николай попятился назад. Он хотел провалиться под землю, не понимая, зачем только Александр Сергеевичь заставил его слушать эту чушь.
Он, не смотревши в глаза, пытался объясниться:
–Это безнравственная чушь, которой не должно быть на свете. Я её уничтожу. Ни за что вы не должны были это прочесть - На одном дыхании изрекал Николай, но Александр молчал. Что же значило его молчание? Для Николая оно значило больше, чем любое его действо до сиго мтмента..
Они не заметили, как в этом молчании прошло много времени. Но тишина нарушилась голосам Александра. До жути тихим и самым страшным из которых доводилось слышать Николаю за всю его скромную жизнь. Но самым удивительно ласковым.
***
-Коленька? - Он точно измывался над душой Николая, и Николай в этом убедился, когда Александр вновь наступал на него. Пришлось отступать, пока совсем не прижаться к стене. Но наступление не прекратилось до тех пор, пока они не стали совсем близко друг к другу. Гоголь, казалось, даже мог почувствовать дыхание Пушкина, услышать, каким оно было. А было оно громким, неровным, даже дрожащим - Коленька.. - Всё повторял тот.
–Что вы делаете? - На лбу Николая выступил пот, руки дрожали, а взволнованные глаза робко бегали по лицу Александра в надежде узреть и понять его выражение, но увы, безуспешно. Как бы не выглядел русский человек, что бы ни было у него на душе, он всегда останется невозмутимый лицом. Казалось, только сам Николай почувчтвовал в своей груди невероятное потрясение. Даже сердце, как в самых слащявых романах, забилось чаще, и губы поджались. Почему-то, вдруг, Николай ощутил себя на месте непорочной дамы. Но он ведь мужчина! И о чём только не подумает дурная голова в такой ситуации.. И о чём она думала, когда руки выводили неровные буквы пером. Быть может, Александр просто зол, растроен и рассержен.. Быть может он так сильно хочеут услышать ответ, что готов пойти даже на такие поступки, что заставляют почувствовать заблуждение в своих мыслях. Но Николай ни за что не хотел, чтобф дорогой его Саша злился или был разочарованный в нём. Мысли Гоголя стали дурными, взгляд опустел.
Он внезапно всё осознал, смотря на глаза-огоньки Пушкина. А он, словно ещё больше решивши поиздеваться, взял Николая за плечи и заглянул прямо в недры глубокой, тяжёлой души.
–Коленька, не смей сжигать эти строки! Слышишь, не смей! - Но Николай молчал, обомлев –Неужели ты действительно это чувствуешь? Неужели ты..
–Этого никак не может быть.. - Голос Гоголя предательски задрожал.
–Почему же? Вы в этом уверенны? - С сими словами, Александр коснулся щеки Николая. Верный друг представлял собой привычного похитителя женских сердец, коим представлялся всегда. И от этого Николаю становилось даже обидно. Он, вдруг, захотел быть единственным, поэтому не смог ответить отказом. Только молчал и опускал взгляд в пол. - Коль.. Ты точно мне друг?
–Я не уверен.. - Честно признался он, впервые представивши дружбу в другом свете.
–Я вот тебе больше не друг.. - От этих слов мир внутри Николая готов был развалиться, подобно форфорной вазе. – Можно я тебя поцелую?
–Что? - Не успел опомниться Никола.
Но Александру, казалось, хватило даже этого ответа. Он накрыл губы Николая своими...
***
Он поцеловал его, поцеловал с таким невероятным жаром, что весь мир показался ему в огне горящим!
Так длился самый сладкий поцелуй. Никто не отворотился. Николай всей спиной был прижат к стене и сжимал ладонями воротник шинели Александра, пока губы сливались. Руки подрагивали. Когда Пушкин, со всей своей нежностью, пальцами взял его за шею, запустив руки в волосы, всё тело дрогнуло и ослабело на несколько мгновений, но поцелуй не разорвался. Зачем-то Александр нежно поцеловал Николая ещё и в шею, вызвав волну дрожи по всему телу и робкий стон.
***
–Александр... - Николай отпустил ворот шинели и потуплено уставился в пол, проглотил ком, застрявший вгрле и выдохнул.
–"Сашенька"... - Поправил Пушкин.
Николай поднял голову, и взгляд устремился в глаза Саши. Саша улыбнулся, как не улыбался не идной из дам.
–Ты влюблён, Коленька?
–В вас?
–В меня..
Читателю эти обращения, видно показались бы глупыми, ведь легко судить, когда вид обращён с третьей стороны. Но тот, кто умеет ставить себя на место героя, определённо поймёт, как поймёт, когда на своём собственном примере почувствует всё то же, что чувчтвуют герои. И читатель, возможно, посмеётся над героями повести, но то дело его сосбвтенное..
–А я ведь тоже..
Эти слова ударили в голову Николая так сильно, как не били его никогда тяжёлые времена жизни и грубые, всей своей наружностью, слова-критики. Он поднял голову вновь, когда заметил в глазах Пушкина неуверенность и робость, какую совсем редко встречал в выразительных очах. Николай решил накрыть эту робость. Хотел сделать что-то для Саши, как Саша делал для него. Они стояли так, что между ними оставалось не много места, поэтому Николай быстро обнял Александра за шею, отвёл взгляд и улыбнулся. Какой же приятной сделалась долгожданная близость. Он понял отчего так сильно жаждал встречи с Александром. Но он незапно вспомнил о причине своего явления на бал, ранее упомянутой автором:
–Постойте, что же за важное дело, что вы хотели обсудить, когда приглашали на бал?
Александр лучезарно улыбнулся и приобнял николая под талию.
–Это и было то самое наиважнейшее дело.
–Неужели вы... - Теперь уже Николаю не дали договорить.
–Я влюблён в тебя ещё с самого первого вашего появления в моей жизни, Коленька. Я просто настоящий трус, ведь не хотел говорить тебе об этом. Но чувства взяли верх, и всё должно было решиться на балу, когда я прегласил бы вас на танец..
–Почему же вы так говорите? Вы никакой не трус, Саша!
–Ну, иногда и мне позволено, как вы там говорите?... "Осудить себя здраво?"
На это Николай не нашёл, что сказать.
Александр рассказал о том, как задержался у одного неприятного человека и глубоко опечалился, узнав, что не сможет попасть на бал в ближайшее время. Когда надежда на спасение совсем пропала, как из под земли вырос знакомый, приятный человек, забравший и отведший его. А когда он всё таки явился на бал, Николая уже не было, и он отправился прямо в его нумир, чтобы только увидеть.
Ещё рассказал принеприятнейшую историю, как был задержан у входа.
Конечно же Николай всё понял и простил ему, так как являлся человеком среднего ума.
Они с Сашенькой ещё долго разговаривали о чувствах друг к другу и не только об этом.. Но оставался всего один вопрос:
–Но.. Саша.. Мы же мужчины, как быть?
На кокторый Сашенька нашёл ответ быстро и совсем просто:
–Да. А что нам мешает любить друг друга?
–В том-то и хорошо, что ничего...
---------------------------------------------------------
Что же, читатель спросит, с Гончаровой? Автор ответит раманитизированной (что сам признаёт), фразой:
"А об этом не стоит думать, когда вы понастоящему влюбленны."
На самрм же деле. Пушкин и Гончарова оба друг другу изменяют, но вторая половинка не знает об этом.
Саша и Николай свою любовь скроют и будут жить вместе до самого конца, ведь оба непротив. (Естественно, Александр не умрёт на дуэли). Вот так-то всё просто и наивно:)
Немного из невошедшей и постельной сцены в голове автора:
***
Горячие руки Пушкина ложаться на нижнюю часть талии, на пах Гоголя.. Всё вокруг превращается в смесь самых пошлых звуков, какие только могут издаваться двумя влюблёнными. На том месте, гда Саша касался, всё горело огнём, особенно шея, которая, как довелось узнать Саше и самому Николаю, оказалась чувствительно. Саша это заметил ещё с самого первого прикосновения, и каждый раз касался и проводил нежными, умелыми пальцами, в то время, как сам Николай отвечал своими неумелыми прикосновениями. Смесь из звуков смешалась с горячими, ещё больше извращёнными, во всех смыслах этого слова, звуками. Всё вокруг не чувствовалось, никто не задумывался ни о чём, кроме как друг о друге и самых приятных на свете касаниях.
Стоило сменить позу, как всё стало ощущаться совсем под другим углом, а в уши прилетали всё те же пошлые звуки, на задней части шеи Гоголя чувствовались лёгкие поцелуи и болезненный укус.. Гоголь, чтобы только не раздался из его уст стон, накрыл гцбы Пушкина своими, и почувствовал самую сладость этого поцелуя.
–Коленька...Коленька..- Резко, быстрым шёпотом, над ухом зовёт Саша.. Николай отвечает мычанием и чуть ли не падает, когда совсем ослабевает.
–Коленька.. Сколько ты готов остаться с таким странным мной?
~Я могу быть вечно вашим, Саша..
Вот такой вот фанфик. Автор правда сожелеет, что во всех красках не смог передать атмасферу того стиля написания. (18века)
Всё же, ему, будучи современным человеком, совершенно не понять этого стиля, ведь стиль этот того века. Но, что сделано, то сделано, а работа автору нравится. Надеюсь читателю тоже понравится.
🔥Спасибо за прочтение!💕