Монолита

Тем временем у Сынмина

Сынмин ехал обратно в сторону детсада, рюкзак гремел банками и коробками — он с гордостью нёс добычу. В военном магазине ему удалось достать настоящий солдатский набор: сухпайки, аптечку, даже новые фляги. Он представлял, как ребята обрадуются.

Но посреди дороги вдруг послышался тихий, тонкий писк. Сынмин остановился, снял рюкзак и стал рыться в коробках. Всё выглядело привычно: пакеты с кашей, галеты, шоколад... Но писк становился громче.

— Что за...? — нахмурился он.

Он сжал зубы, пытаясь понять, но не разобрался: откуда именно исходил звук. В груди неприятно кольнуло. Он затянул молнию и пошёл дальше, решив, что разберутся уже в лагере.

—————————————-

Разведка. Чонин и Джисон

Рано утром Чонин разбудил Джисона.
— Пойдём со мной. Нужно проверить окрестности, — сказал он тихо, чтобы не разбудить остальных.

Джисон ещё сонный, но кивнул. На улице было прохладно, воздух густой и влажный, туман цеплялся за ржавые качели возле детсада.

Чонин шёл уверенно, автомат висел на плече, и это контрастировало с его лицом — слишком детским, чтобы держать оружие так спокойно. Джисон заметил, как ткань штанов натянулась на бедре, и под ней проступал большой старый шрам.

— Это... давно? — тихо спросил он.

Чонин бросил короткий взгляд, будто удивился вопросу, потом пожал плечами:
— Почти два года назад. Тогда ещё только начинал бегать с разведкой. Неудачно. — Он усмехнулся, но в глазах мелькнула боль.

Они замолчали. Джисон смотрел на него и думал: ему всего пятнадцать. Чуть младше себя, но будто уже прожил целую жизнь.

Когда они закончили обход и сели на поваленную трубу, Чонин достал из кармана сухой хлебец.
— Будешь?

Джисон кивнул. Хруст был громким в тишине утра. Они ели молча, потом Чонин вдруг сказал:
— Я рад, что ты тут.

Джисон удивлённо поднял бровь.
— С чего вдруг?

— Просто... ты не боишься говорить то, что думаешь. Это редко. — Чонин опустил глаза, будто стесняясь.

Улыбка сама появилась на лице Джисона. Впервые за долгое время он почувствовал, что рядом действительно кто-то понимает.

Возвращались они уже спокойнее, переглядываясь и шутя — как будто стали ближе за эти пару часов. Уют разливался внутри, несмотря на холодный воздух и опасность вокруг.

Глава — День без миссий

Утро началось непривычно тихо. Банчан, едва продрав глаза, вышел в общий зал, обвёл всех тяжёлым взглядом и сухо бросил:

— Сегодня никуда не идём. Всем нужен отдых.

И, не дождавшись вопросов или радости, он просто махнул рукой и ушёл обратно, молча закрыв за собой дверь.

Секунду все сидели молча, переваривая сказанное, а потом по комнате прошёл смешок и облегчённые возгласы. Наконец-то день без беготни, без разветок, без тяжёлых шагов по заброшкам.

Кто-то сразу потянулся за едой — Чанбин уже крутился на кухне, собирая всё, что осталось из запасов, чтобы приготовить завтрак. Чонин с усмешкой помогал ему, хотя больше мешал, чем помогал, таская куски хлеба ещё до того, как еда попадала на стол.

Минхо лениво растянулся на полу, но его взгляд сразу упал на Феликса.

— Ты говорил, что у тебя чёрный пояс по тхэквондо? — спросил он, приподняв бровь.

Феликс скромно кивнул.

— Ну да, когда-то занимался...

— Отлично, — Минхо сел и хлопнул ладонями. — Я в бокс ходил. Давай проверим, кто кого.

— Да вы друг друга убьёте, — вмешался Чонин, но его никто не слушал.

Уже через пару минут они стояли друг напротив друга посреди сада, и началась импровизированная схватка. Феликс оказался не просто хорошим — он двигался легко, уверенно, будто в теле у него пружины. Он увернулся от удара Минхо, сделал быстрый поворот — и с размаху сломал ближайшее сухое дерево.

— Ты нормальный вообще?! — Чонин бросился между ними. — Хватит, хватит, вы что, психи?

Минхо только усмехнулся, вытирая пот со лба.

— Ладно, признаю. Ты крут.

Феликс улыбнулся впервые за долгое время.

Пока все отходили от шума, Хёнджин, сидевший в стороне, вдруг тихо пробормотал:

— Я раньше рисовал...

Все удивлённо посмотрели на него. Минхо, будто ждал этого, поднялся, вышел в их импровизированное «логово» и вернулся с кистями и красками.

— Нашёл пару дней назад, — просто сказал он и протянул их Хёнджину.

Хёнджин сначала даже не поверил, потом взял краски и впервые за всё время слегка улыбнулся — мягко, почти детски.

Остаток дня каждый занимался своим. Чанбин не останавливался и всё время тренировался во дворе, даже когда остальные просили его «хотя бы сядь». Чонин таскался за ним и подшучивал, а Феликс и Минхо после схватки уже спокойно сидели на траве, обсуждая спорт и смеясь.

К вечеру все начали расходиться спать. Банчан так и не появился — наверное, действительно проспал весь день. Но Хёнджин остался бодрствовать. Он тихо забрал краски и ушёл в тёмный коридор садика.

Утро встретило их неожиданным открытием. На одной стене сада красовался большой рисунок — натюрморт: ваза с глубокими бордовыми розами и светлыми цветами рядом. Картина дышала спокойствием, как будто в их серой жизни появился кусочек дома.

А на другой стороне — огромный портрет Феликса. Глаза были написаны с таким вниманием к деталям, что казалось, он смотрит прямо на них, чуть устало, но живо.

Феликс застыл, не зная, что сказать. Остальные переглянулись. Впервые за долгое время в их убежище появилось нечто большее, чем оружие или еда — кусочек искусства, живого дыхания.

— Ты... ты реально это нарисовал за ночь? — прошептал Чанбин.

Хёнджин молча кивнул, отведя взгляд.

И впервые за долгое время все почувствовали: даже здесь, в мёртвом городе, можно создать что-то настоящее. в