Эмми и Хейл

Склад Дерека. Глубокая ночь
После визита к Дитону напряжение между Эмми и Дереком стало осязаемым. Оно не было враждебным, но было тяжелым, как невысказанное обещание.
Они вернулись на склад. Эмми снова заняла свое место у верстака, пытаясь систематизировать новую информацию.
— Если Дитон прав, — пробормотала она, перелистывая досье Стилински, — то укус Альфы — это обратный генетический переключатель. Чтобы его выключить, нам нужен либо второй укус от Альфы, либо его ДНК. И найти Альфу нужно до следующей полной луны.
— Полная луна через четыре дня, — тихо сказал Дерек. Он сидел на ящике, наблюдая. Он больше не пытался ее прогнать, его присутствие стало молчаливой формой защиты.
— Хорошо, — Эмми вздохнула, потирая виски. Ее темные волосы разметались. — Четыре дня. Как мы найдем Альфу? Ты же чувствуешь его, верно?
— Да. Но он хитер, — Дерек встал. — Он использует запахи, чтобы сбить меня со следа. И я не могу искать его, пока не буду уверен, что Скотт не взорвется от трансформации.
— Значит, мы должны стабилизировать Скотта, — Эмми обернулась. — Давай вернемся к акониту. Если это иммунодепрессант, то...
— Ты не будешь его травить, Эмми, — Дерек подошел к верстаку, его голос был резким.
— Я не буду его травить! Я буду использовать его в микродозах, — возразила Эмми. — Если мы дадим Скотту минимальную, стабильную дозу, это может подавить активацию генов достаточно, чтобы он пережил луну. Это как химический "якорь".
Дерек посмотрел на нее с недоверием.
— Это нелогично. Это опасно.
— Нет, Дерек, опасно — это ждать, пока он убьет кого-нибудь, — она подошла ближе, ее сарказм был направлен на его страхи. — Ты готов рискнуть его жизнью, потому что это нарушает твой инстинкт? Или ты готов пойти на рассчитанный риск, чтобы спасти его?
Дерек смотрел на нее. Она была его единственной опорой логики в этом безумии.
— Ты сделаешь это, — сказал он, его голос был низким и почти ровным. — И ты будешь нести полную ответственность за последствия.
— Договорились, — кивнула Эмми.
Эмми продолжила работать, Дерек молча наблюдал. Прошло еще несколько часов. Усталость начала давать о себе знать. Эмми не спала почти сутки.
— Ты выглядишь так, будто рухнешь, — констатировал Дерек, подходя к ней.
— Я миниатюрна, но я вынослива. Я могу работать, — ее голос был чуть сиплым.
— Я чувствую твой пульс, — Дерек положил руку на ее лоб. — У тебя температура. Ложись.
Эмми отодвинулась.
— Не надо меня трогать. Я не нуждаюсь в...
— Это не просьба, — Дерек перенес ее, как ребенка, и положил на старый, но чистый матрас в углу, который, очевидно, служил его кроватью.
Эмми была слишком шокирована и слишком устала, чтобы сопротивляться.
— Ты что делаешь?
— Ты — мой аналитик, — Дерек сел рядом, прислонившись спиной к холодной стене. — Ты не можешь проводить химический синтез в состоянии нервного истощения. Спи.
— Но... Альфа, охотники, аконит... — Эмми попыталась подняться.
Дерек положил ладонь ей на плечо, и она почувствовала его тепло и тяжесть. Это не было агрессией, это было заземление.
— Сейчас ничего не происходит, — прошептал он. — Твое тело должно восстановиться. Я буду здесь.
Эмми посмотрела на него в тусклом свете. На его жесткое, но неожиданно спокойное лицо. На его глаза, которые, несмотря на волчью сущность, не выражали ничего, кроме бдительности и странной заботы.
— Ты хороший сторож, Хейл, — пробормотала она, закрывая глаза. Ее сарказм был ее последней защитой.
— А ты — самый упрямый человек, которого я встречал, — ответил Дерек.
Он сидел рядом с ней, чувствуя ее дыхание. Он знал, что она доверяет ему, хотя никогда не признает этого словами. Она положилась на его инстинкт защиты, чтобы позволить себе заснуть. И это было для него невероятным актом интимности.
Через несколько минут, когда ее дыхание стало ровным, Дерек осторожно снял свою кожаную куртку и накрыл ее. Она была маленькой, ее миниатюрная фигура терялась под тяжестью кожи.
Он продолжал сидеть, слушая тишину ночи и ровный, спокойный пульс Эмми. Его волчья бдительность была на пределе, но не от внешней угрозы, а от осознания того, что он привязал себя к этой девушке.
Она была его логикой, его якорем и, что страшнее всего, его слабостью. Он не мог объяснить это с помощью биологии, но его инстинкт говорил ему, что рядом с ней он чувствует себя... целым.
Этой ночью, в заброшенном складе, они, наконец, нашли свой общий, молчаливый якорь. И он пах аконитом, пылью и ее ванильно-кожаным парфюмом.