Эмми и Хейл

Школьная парковка
Эмми спешила к своей "Хонде Аккорд". Сегодняшний день был слишком шумным, а Скотт, демонстрирующий на лакроссе способности олимпийца, вызывал у неё не тревогу, а раздражение. Логика требовала объяснения, а все, что предлагал Стайлз, было чистой воды выдумкой.
Ее путь преградил матовый черный Камаро и его угрюмый владелец.
Дерек Хейл стоял, скрестив руки. Его взгляд был напряженным и не терпящим возражений.
— МакКол избегает меня, — начал Дерек. — Стайлз слишком много шумит. Ты — единственная, кто способен слушать и не паниковать. Садись. Нам нужно поговорить.
Эмми остановилась. Она оценила его с головы до ног — кожаная куртка, надменная поза, слишком дорогая машина.
— Вы похожи на кого-то, кто вот-вот заставит меня подписать договор о продаже души. И я не сажусь в машины к незнакомцам, которые гоняют меня по лесу.
Дерек открыл пассажирскую дверь Камаро.
— Я предлагаю ответы. Ты хочешь их получить. Если ты не сядешь, я просто скажу: Скотт — оборотень. А ты потом всю ночь будешь гуглить симптомы.
Эмми нахмурилась. Она ненавидела, когда её мозг не мог классифицировать информацию.
— Хорошо, Хейл. Но если вы включите что-то депрессивное, я ставлю на паузу наш разговор.
Она забралась в салон. Запах кожи, озона и Дерека был резким и тяжелым.
Когда они отъехали, Эмми сразу перешла к делу.
— Вы только что бросили термин "оборотень". Давайте сразу к науке, чтобы сэкономить мое время. Что конкретно, по-вашему, произошло со Скоттом?
— Он — оборотень. Его укусил Альфа. Он изменится, — Дерек произнес это с абсолютной уверенностью.
Эмми рассмеялась — коротко и сухо.
— Оборотень? У тебя что, клиническая ликантропия? Оборотни не могут существовать. У человека и волка разное строение тела и ДНК. У человека 46 хромосом, у волка 78. Чтобы человек превратился в волка, нужно было бы полностью переписать генетический код и перестроить организм на клеточном уровне, что физически невозможно. Вы не изучали базовую биологию?
Дерек сжал руль, впервые услышав такую аргументацию.
— Это не болезнь, Эмми. Это...
— Генетический нонсенс, — перебила она. — То, что вы описываете, это не магия. Это нарушение всех законов физики и биологии. Скотт ведет себя странно, потому что он, возможно, переживает психологический кризис или у него гормональный скачок, вызванный стрессом и первой любовью. Объясните мне это как биологическую мутацию, а не как сказку.
Дерек сделал глубокий вдох, его челюсть напряглась.
— Я не знаю, как это работает на клеточном уровне. Я знаю, что это происходит. Это хищник, который меняет форму. Он быстрее, сильнее, его чувства обострены. И его раны заживают.
— Регенерация, — пробормотала Эмми, записывая это в уме. — Это уже что-то. Но это не доказывает, что он волк. А доказывает, что у него, возможно, очень агрессивный, но пока что неизвестный вирус или ретровирус, влияющий на мышечные и соединительные ткани. Что еще?
Дерек посмотрел на нее с оттенком раздражения, смешанного с восхищением. Он привык к истерикам или полному неверию, но не к научному анализу своей мистической реальности.
— Ты слишком много думаешь, — сказал он. — Ты не пахнешь страхом. Только любопытством. Что ты за человек, Эмми?
— Я человек, который ненавидит, когда ему подсовывают сказки вместо фактов, — отрезала она. — Теперь о вас, мистер Хейл. Вы — тот, кто это знает. Вы — тот, кто выглядит, как будто только что сошел с постера фильма о вампирах. Вы тоже "оборотень"?
Дерек немного помедлил.
— Да. И я здесь, чтобы научить его контролировать это. И защитить.
— Защитить от чего? От других оборотней? — Эмми нахмурилась. — От вируса?
— От охотников, — Дерек произнес это слово с горечью. — И от себя самого.
Эмми назвала свой адрес. Дерек, не говоря ни слова, припарковался.
— Спасибо за подвоз, — сказала она, открывая дверь. — И за информацию. Теперь у меня есть над чем подумать. Моя предварительная гипотеза: не оборотень, а человек, зараженный быстро мутирующим патогеном, который требует изоляции и изучения.
Она вышла из машины.
Дерек смотрел ей вслед. Она была маленькой, но ее логика была каменной стеной. Он знал, что этот скептицизм будет проблемой. Но он также чувствовал, что именно ее логика и упрямство могут быть полезны в его мире, где никто не ищет научных объяснений.
Он улыбнулся — та же кривая, быстрая ухмылка.
— Генетическая несовместимость. Она думает, что может объяснить меня.
Он тронул Камаро с места, зная, что, несмотря на все её научные теории, Эмми теперь затянута в его мир — и ему это нравилось.