43
Ниоткуда выплывали 'красные зарубки', плачущие кровавыми слезами. На них от усталости никто не обращал внимания. За этими знаками судьбы из 'пластилиновой топи' то там, то здесь возникали 'трикстеры' в виде сталкеров, которые кричали:
– Братцы, помогите! Помогите!!!
Несмотря на предупреждающие окрики Бараско, Березин пожалел одного такого, остановился, чтобы помочь, а тот, оскалившись, схватил Березина за руку и потянул за собой. Бараско, матерясь, подбежал, раздавил глиняную 'пометы' на груди и накрыл шапкой-невидимкой Федора. Только так и выручил. Больше Федор ни на кого и ни на что не реагировал и не отвечал на вопросы, которые ему задавали вдруг ожившие сталкеры:
– Далеко ли до 'шара желаний'? Скажи, пожалуйста, Чепухалин, товарищ Березин.
Березин молча шарахался от таких застывших по пояс в 'пластилиновых топях' сталкеров. Стоило ответить, как 'трикстеры', изображающие умирающих, задавали следующий вопрос и просили:
– Возьми нас собой, возьми! Пожалуйста, возьми!
А если поддашься жалости, то они протягивали холодные мертвые руки, на которых, однако, вместо ногтей, росли кровавые когти.
Бараско одни раз ошибся, решив, что это настоящий сталкер, протянул руку, но вовремя отдернул, потому что 'трикстер' едва не впился в нее острыми, как шило, зубами.
К счастью, чем ближе они приближались к 'шару желаний', тем меньше было и настоящих сталкеров, забредших так далеко в 'пластилиновые топи', и 'трикстеров', изображающих их. Метров за сто до твердой почвы закончилось действие последнего 'куни-кори'. И они из последних сил вылезли, клацая зубами от дикого неземного холода, и растянулись на берегу. А когда подняли головы, то увидели 'шар желаний'.
Все было, как в старой-старой книге. Казалось, ничего не изменилось. Тот же 'шар желаний', та же брошенная стройка, тот же котлован, заросшими бурьяном и татарником, только экскаватор был не одни, а два, и под ковшом каждого сидело по 'дровосеку'. Даже с высоты вала, окружающего стройку, ничего не было заметно. Просто все знали, что они сидят там испокон веков и будут сидеть еще столько же. И все знали, что они требуют жертв.