26
Через пять минут они собрались в доме, похожем, на Бастилию в миниатюре. Никого даже не ранило, но все были ошеломлены.
– Я бы не хотел жить в этом городе, – сказал Жора Мамыра.
Лицо у него было совсем невеселым.
– А я был хотел, но без немцев, – сказал Чачич.
– Мне все равно, – признался Венгловский.
Андрей Дубасов явно предпочел свои славяногорские леса.
После этого они пошли прямо на восток – туда, куда закатывалось солнце.
Свет не выключили, ни в десять, ни в двенадцать. Просто наступали сумерки, и город погрузился в темноту, становясь похожим на бесконечные каменные джунгли, без единого огонька и других признаков жизни.
– Ну слава богу, – сказал кто-то.
– Это не тот город, которые описывали братья Стругацкие, – признался Калита. – И солнце здесь настоящее.
– Я уже понял, – сказал Венгловский.
– И воды мы не найдем.
– И следов тоже... – добавил кто-то, кажется, Жора.
– Разговорчики! – одернул Калита и замер.
На перекрестке в развалинах горел костер. А вокруг сидели люди.