Львёнок Для Хищника

После боя он был тише обычного. Не мрачный — просто... глубже, чем обычно.
Мы заехали к нему.
Его квартира была такая же, как он сам — простая, жёсткая, но тёплая по-своему. Неуютная с виду, но в ней было человеческое: стопка книг, пакет с апельсинами, плед, который он вечно сбрасывал на пол.

Я сидела на кровати, пока он переодевался в ванной.
Когда вышел — уже без футболки — я увидела.

Шрамы.
На ключице. Рёбрах. Один шрам тянулся через правый бок — глубокий, почти фиолетовый, как выцветшая боль, которую не стереть ни временем, ни кожей.
Некоторые свежие, другие — старые, зажившие, бледные.

Он заметил мой взгляд, замер на секунду, потом спокойно подошёл и сел рядом.

— Я их не прячу, — сказал тихо. — Но и не показываю просто так.
— Я знаю, — так же тихо ответила я.

Я потянулась и осторожно провела пальцами по шраму на плече. Он не вздрогнул. Только закрыл глаза.

— Этот — от удара стулом в первый год, когда начал драться. Был глупый бой. Я проиграл. Пытался быть крутым, неумелым.

Я коснулась другого — ниже.

— Этот?

— После трёх раундов подряд. Меня снесли в угол. Я не упал — просто встал и ушёл. Но внутри всё будто горело.

Я остановилась у самого глубокого — через бок.

— Этот страшный. — сказала я. — Он болел?

Он усмехнулся:

— Почти месяц. И до сих пор ноет на дождь.
— Зато теперь я точно буду знать, когда погода испортится, — попыталась пошутить я.

Он посмотрел на меня — так, будто я сказала что-то большое.

— Ты не боишься? — спросил он. — Ни крови, ни шрамов, ни этого мира?

Я покачала головой.

— Я боюсь только одного — если ты всё это будешь носить в себе один.

Он закрыл глаза. Вдохнул медленно. А потом взял мою руку и приложил к своему сердцу.

— Тогда знай. Ты — единственный человек, кому я позволяю касаться не только тела. А вот этого.

Я опустила голову к его плечу.
И в первый раз не чувствовала ни тревоги, ни чужого пространства.
Я была там, где хотела быть.
Рядом.
С ним.
Со всем, что в нём есть.