53
На следующий день вечером Егор отвез меня на ужин к своим родителям. Там уже были и мои родители. Обстановка была напряженной, но Егор старался сгладить углы.
Разговор, естественно, крутился вокруг Ануаровых. Мой папа и Владимир Николаевич обсуждали их действия, последствия, возможные дальнейшие шаги. Но Егор всегда отбрасывал эту тему, переводил разговор на что-то более нейтральное. Он, видимо, хотел оградить меня от лишних переживаний.
Затем разговор перешел на их планы на будущее. На наши планы. И тут мама Егора, Кристина Александровна, с присущей ей прямотой, заговорила про детей.
— Ну что, Егор, Эмили, — сказала она, улыбаясь. — Когда порадуете нас внуками?
Я поперхнулась. Мои глаза расширились от шока. Я даже в моменте посмотрела на своих родителей так, будто они ненормальные. Дети? После всего, что произошло, после аборта, после того, как мне сказали о малых шансах… Это было слишком.
Егор, заметив мое смущение, тут же пришел на помощь.
— Мам, — сказал он, его голос был спокойным, но твердым. — Эмили еще не закончила свое образование. Когда она окончит институт, когда получит диплом, тогда и о детях подумаем.
Я почувствовала огромное облегчение. Он понимал меня.
И тут мой папа, Андрей Васильевич, снова вмешался.
— Егор, — сказал он, его голос был полон скепсиса. — Ты вообще считаешь нормальным то, что она занимается вот этими несерьезными вещами, рисует? Что это даст ей в жизни? Художник, дизайнер… это же не профессия!
Я сжалась. Снова те же слова, которые я слышала от него всю жизнь. Мои глаза наполнились болью. Я посмотрела на Егора, умоляющими глазами. Боялась, что он тоже скажет, что я занимаюсь глупостями.
Егор посмотрел на папу, затем на меня. В его глазах не было ни тени сомнения.
— Андрей Васильевич, — сказал он, его голос был твердым и уверенным. — Я полностью ее поддерживаю. Я уверен в ней. У Эмили настоящий талант. И я знаю, что она добьется успеха. А что ей нужно будет, что бы она ни захотела, я смогу ей дать. Она не будет ни в чем нуждаться. Никогда.
Он посмотрел на меня одобрительно, улыбнулся и шепотом сказал:
— Кушай, кушай.
И нежно погладил меня по плечу.
Я почувствовала, как по моим щекам снова катятся слезы. Но это были слезы благодарности, слезы счастья. Он защищал меня. Не только от Ануаровых, но и от скептицизма моего собственного отца. Он верил в меня. В мой талант. В мои мечты.
Этот ужин, который начался так тревожно, закончился для меня ощущением невероятной поддержки и любви. Егор был моей опорой, моей силой, моим щитом. И я знала, что с ним я смогу все. И я смогу реализовать свои мечты. Потому что у меня есть он. И наша любовь. И это было главное.