21
Несколько недель в больнице прошли как в тумане. Дни сливались в один, наполненный болью, процедурами и постоянным присутствием Егора. Он был рядом почти круглосуточно, его рука всегда держала мою, его глаза следили за каждым моим движением. Он стал моей опорой, моим воздухом.
Наконец, меня выписали. Я была слаба, боль все еще давала о себе знать, и каждое движение давалось с трудом. Егор вел меня из больницы, буквально поддерживая под руку, словно я была хрупкой фарфоровой куклой. Я опиралась на него, чувствуя его силу и заботу.
Мы приехали в его квартиру. Там он помогал мне со всем. Я была совсем слабой, и даже элементарные вещи были для меня проблемой. Он расчесывал мои волосы, его пальцы были такими нежными. Мыл мне голову, держал меня, чтобы я не упала. Кормил меня с ложечки, если у меня не хватало сил. Помогал садиться, ложиться, давал таблетки по расписанию. Он переживал за меня каждой клеточкой своего существа, и это было видно в каждом его движении, в каждом взгляде.
Но, помимо физического восстановления, были и другие, более сложные вопросы, которые требовали решения. Вопросы, связанные с моим браком с Артуром.
Однажды вечером все родители собрались в квартире Егора. Мои родители, Андрей Васильевич и Наталья Эдуардовна, и родители Егора, Владимир Николаевич и Кристина Александровна. Я сидела в кресле, закутанная в теплый плед, чувствуя себя как на суде.
Разговор начался с обсуждения моего здоровья, но быстро перешел к главному.
— Эмилия, — начал мой папа, Андрей Васильевич, его лицо было напряженным, — мы должны обсудить твой развод. Я… я против. Этот брак… он был необходим для нашего бизнеса. Если ты разведешься с Артуром, это повлечет за собой огромные проблемы. И это… это все из-за Егора. Он виноват во всем.
Я почувствовала, как во мне поднимается гнев. Мой отец все еще винил Егора, даже после всего, что произошло.
Зато Владимир Николаевич, папа Егора, был ЗА развод.
— Андрей, — сказал он, его голос был твердым, — Эмилия чуть не погибла из-за этого брака. Из-за ваших сделок. Она должна быть свободна. И ее счастье важнее ваших бизнес-интересов. Егор прав, она должна развестись с Артуром.
Все посмотрели на меня. Я посмотрела на Егора. Он стоял рядом со мной, его взгляд был прикован ко мне, в его глазах читалась поддержка и готовность бороться.
Я понимала, что выбор был сложным. Развод с Артуром означал бы не только конец несчастливого брака, но и, возможно, разрушение бизнеса моих родителей. Но оставаться с Артуром… это было немыслимо.
Я глубоко вздохнула.
— Егор, — прошептала я, протягивая к нему руку. — Помоги мне уйти.
Егор тут же понял. Он подошел ко мне, поддержал меня, помогая встать. Его рука крепко обхватила мою талию, и он повел меня в свою комнату, прочь от всех этих разговоров, прочь от давления, прочь от необходимости объясняться. Он защищал меня. От всего мира.
Мы вошли в его комнату. Он закрыл дверь за нами. Я села на кровать, чувствуя, как силы покидают меня. Егор опустился рядом.
— Все будет хорошо, Эмили, — сказал он, обнимая меня. — Я все решу. Ты ни о чем не беспокойся. Ты не должна принимать никаких решений, пока не поправишься.
Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела такую решимость, такую любовь, что мое сердце сжалось. Я знала, что он сделает все, чтобы защитить меня. И впервые за много лет я почувствовала себя по-настоящему свободной. Свободной от страха, свободной от обязательств. Свободной, чтобы быть с ним. И это было главное.