5
Дни после того разговора с Егором слились в сплошной кошмар. Я почти не ела, не спала, лишь механически выполняла указания родителей. Мои слезы высохли, оставив лишь пустоту внутри. Я стала оболочкой, которая выполняла чужую волю.
С Артуром мы расписались тихо, без лишней суеты. Просто роспись в ЗАГСе, без платья, без гостей. Он был рядом, с неизменной улыбкой, в которой я читала триумф. Я же просто подписывала документы, чувствуя себя марионеткой. Мои восемнадцать лет должны были стать началом свободы, а стали началом заключения.
Сборы были быстрыми. Я старалась не смотреть на свои вещи, не вспоминать, что каждая из них связана с какой-то частичкой моей прежней жизни, с Егором. Каждая футболка, каждая книга – все кричало о нем. Но я просто складывала их в чемодан, словно они принадлежали не мне.
И вот этот день настал. Мы ехали в аэропорт. В машине сидели я, Артур, мои родители и его отец. Мама все так же выглядела бледной, а папа пытался держаться бодро, но его глаза выдавали напряжение. Я же смотрела в окно, пытаясь запомнить каждую мелочь, каждый кусочек неба, каждый силуэт деревьев, зная, что, возможно, больше никогда этого не увижу.
В аэропорту я чувствовала себя словно в тумане. Регистрация, паспортный контроль – все происходило как во сне. И вот мы уже сидим в самолете. Огромный лайнер, который унесет меня прочь от всего, что я любила.
Артур сидел рядом со мной. Он был внимателен, ухаживал за мной, как истинный джентльмен. Предлагал плед, напитки, заботливо спрашивал, удобно ли мне. Я понимала, что он хороший. По-своему хороший. Он не был злым или грубым. Он просто… не был Егором. И это было главной проблемой. Я могла бы, наверное, полюбить его, если бы не знала Егора, если бы мое сердце не было так безнадежно отдано другому.
— Тебе удобно, Эмили? — спросил он, протягивая мне стакан сока.
— Да, спасибо, Артур, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.
Он взял мою руку и нежно сжал её. Его прикосновение было мягким, но я чувствовала лишь пустоту. Я не отдернула руку. Знала, что должна играть свою роль. Теперь я была его женой, и должна была смириться.
— Не волнуйся, — сказал он, глядя мне в глаза. — В Америке тебе понравится. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Я слабо улыбнулась. Мне хотелось верить ему, хотелось найти хоть крупицу надежды в его словах. Но внутри все было заполнено Егором, его смехом, его прикосновениями, его поцелуями.
Весь полет Артур держал меня за руку. Я позволяла ему это, понимая, что теперь мы всегда будем вместе. Он был моим мужем, моей новой реальностью. И мне предстояло жить с этим.
Прилетев в Америку, мы сразу отправились в наш новый дом. Это был роскошный особняк, утопающий в зелени. Большая территория, бассейн, все, что только можно пожелать. Но для меня это была золотая клетка. Здесь не было Егора, не было Кати, не было привычных улочек, знакомого запаха моего города.
Мы жили все вместе – я, Артур, мои родители и его отец. Мама, кажется, немного ожила, увидев роскошь, окружающую нас. Папа выглядел довольным, его плечи расправились. А я… я просто существовала.
Артур старался. Он водил меня по магазинам, по ресторанам, показывал достопримечательности. Он покупал мне подарки, устраивал романтические ужины. Он был внимателен и заботлив. И я видела, что он действительно старается. Но мое сердце оставалось холодным.
Каждый вечер, когда я оставалась одна в нашей огромной спальне, я представляла Егора. Его глаза, его улыбку. Я вспоминала наши поцелуи, наши прогулки, наши глупые шутки. Вспоминала, как он брал меня за руку, как его прикосновения заставляли меня таять. И с каждым воспоминанием боль становилась острее.
Я была в Америке, в роскоши, в безопасности. Я была замужем за человеком, который, вероятно, искренне меня любил. Но я была несчастна. Моя душа осталась там, в России, с Егором. И я знала, что никогда не смогу забыть его, как бы сильно ни старалась. Эта новая жизнь, эта золотая клетка, была моной ценой за его безопасность. И я заплатила ее. Полностью.