Не учебный роман

Мы ехали в направлении столицы уже целых полчаса, а я не переставала оглядываться назад. Все время ждала, когда в зеркале заднего вида покажется машина Ариевского, но она так и не появлялась, к моему большому облегчению.

Тимур сидел за рулем, сосредоточившись на дороге. На его лице виднелись множество ссадин и кровоподтеков. На разбитой губе красовалась запекшаяся кровь, а под правым глазом значился фиолетовый синяк. Костяшки пальцев, сжимающие руль, были изранены не меньше лица. Казалось, что Тим с войны пришел, а не подрался накануне с другим мужиком.

– Как ты меня нашел? – Мой встревоженный голос заставил его повернуть голову на короткий миг, но этого было достаточно, чтобы понять всё по глазам. Методы Вольского снова оказались действенными, чему я ни разу не удивилась.

– Твой браслет, – я потянулась к запястью. Прокрутила между пальцев толстый золотой жгут с камнями, который мне Тимур подарил за день до свадьбы, но так и ничего не поняла. А затем вспомнила фразу: «Никогда не снимай его, чтобы ни случилось».

– Он с отслеживающим датчиком, да? – Детали в один пазл сложились. Получается, Тим всегда знал о моем местоположении, даже, несмотря на выброшенный телефон Ариевским.

– Да. Я знал, где ты, даже находясь за несколько тысяч километров. Полтора суток, черт, – по рулю стукнул кулаком, а я едва на сиденье не подпрыгнула от таких эмоций. – Полтора суток ушло на то, чтобы добраться до тебя.

– Спасибо, спасибо тебе за все, Тим, – я хотела коснуться его плеча, но он резко встрепенулся, давая понять, что мои касания вызывают у него боль. – Прости меня, пожалуйста.

– Перестань. – Только ответил он, стараясь даже не смотреть в мою сторону. – Я не хочу об этом говорить. Пока не хочу. Давай просто помолчим.

И мы замолчали. Я предательски вжималась в спинку сиденья, борясь с внутренним голосом, который уверял в том, что это конец. Конец нашим отношениям, когда они только начались по-настоящему. Даже, если Тим и поверит, то всё равно не забудет. В этом я нисколечко не сомневалась.

До столицы мы так и не доехали. Приблизительно через четыре часа свернули с трассы в сторону небольшого города и остановились возле гостиницы. На ресепшене на нас долго и удивлённо смотрели, но так ничего и не спросили. Несколько сотен долларов, что кинул Тим за молчание, способны творить настоящие чудеса.

Номер оказался достаточным уютным, несмотря на внушительные размеры. Определенно люкс, с отдельным джакузи и двумя спальнями. Мысль о том, что мы будем спать на разных кроватях, болью отозвалась в сердце.

– Оставайся здесь и никуда не выходи. Я скоро вернусь, – мир в пятки ушёл, когда Тим, не дожидаясь ответа, в спешке покинул гостиничный номер.

Верить в то, что он не вернётся, я не хотела. Но время играло против нас. Он так и не вернулся ни через час, ни через два. Я уже успела принять горячий душ и смыть с тела грязь, когда за дверью послышался шорох. Надела белый халат, завязала на талии потуже пояс, а затем стала искать какой-нибудь предмет, которым можно было на всякий случай "оглушить" незваного гостя. Ничего тяжелее, кроме фена, я не нашла. Так и схватилась за пластик, сжимая пальцами до побеления костяшек.

Дверь отварила на несколько сантиметров, чтобы в едва заметную щель осмотреть номер. Тусклый свет освещал крепкого рослого мужчину, который вальяжно восседал в кресле, развалившись. Это был не Тимур, ни мой муж, ни тот, что сердце исполосовал до безобразия. Кто-то другой, но, видимо, достаточно опасный, чтобы я вздрогнула, когда он начал подниматься на ноги.

Когда мужчина подошёл к небольшому бару и начал перебирать его содержимое, я решилась покинуть убежище. Очень тихо ступая босыми ногами по паркету, я приближалась к пугающему незнакомцу. Не знаю, чем тогда руководствовался мой инстинкт самосохранения, но руки высоко поднялись вверх, а затем резко опустились, разбивая об мужскую спину непрочный пластик. Оказалось, недостаточно сильным получился удар, поскольку в два счета незваный гость развернулся и повалил меня на пол.

– Идиотка, – крикнул мужской голос, в котором я не сразу узнала знакомые нотки.

Сопротивлялась, как только могла, кусаясь и пинаясь ногами. Мои руки были скованы под тяжестью мужского тела, а ноги, так и не доставали цели.

– Вот чокнутая, – громче прежнего крикнул голос. – Уймись, сестрица!

– Ванька? – Неуверенно протянула, пытаясь рассмотреть черты лица в полумраке.

– Не узнала, что ли?

– Нет, – отрицательно головой закивала, а затем, поднявшись на ноги, кинулась в родные объятия. – Прости, Ванюш, прости. Я столько пережила за последние дни, что с катушек слетела просто.

– Я так и понял, раз ты об мою спину фен решила расхирячить, – говорил брат, уже не скрывая широкой улыбки на лице.

– Это тебе повезло, что она перед твоей мордой пистолетом не стала размахивать, иначе бы точно в штаны наложил, – за нашими спинами раздался низкий грудной голос с хрипотцой. Оглянулась на короткий миг, и, недолго думая, вскочила на ноги.

К нему подошла в считанные секунды. Руками обхватила широкие плечи, а лицом зарылась на мужской груди:

– Тимурчик, любимый, родной мой. – Губы блуждали по всему овалу лица, а глаза осматривали с головы до ног. – Слава богу, ты вернулся.

– Я же говорил, что скоро вернусь, – протянул каким-то странным тембром, тактично разжимая объятия и отходя в сторону.

В сердце печальная струна отозвалась. Настоящим холодом повеяло между нами. Он так и не поверил в мою верность, а я даже и не объяснила ничего.

– Вот, – Тимур положил на кровать какие-то пакеты и несколько коробок, а я продолжала стоять, на месте не шевелясь. – Здесь одежда, можешь переодеться.

– Ты привёз документы? – Вольский к брату моему обратился, отходя в сторону.

– Да. Здесь паспорт на имя Барышевой Евгении Викторовны. Наш отечественный и загран, как ты и просил, – ответил Ванька.

По стенке начала сползать. По позвоночнику холодок пробежался. В висках что-то защемило, будто кто-то внутри сосуды сжал в один плотный узел.

– Хорошо, – ответил Тимур, снимая с себя пиджак и швыряя его в сторону, будто мусор. – Я в душ, а затем хочу что-нибудь пожрать. Друг, закажи ужин, а?

Братец ответил кивком головы, а я могла только наблюдать за происходящим. Молча, смотрела, как Тимур направлялся в сторону санузла, по дороге снимая ботинки и отшвыривая их в сторону, как и пиджак. Ванька, тем временем, к стационарному телефону подошёл. Обмолвился парой реплик с администрацией гостиницы, а затем злой и раздраженный, обратился ко мне.

– У этих придурков, оказывается, сегодня банкет в ресторане. Короче, пожрать не будет. Я в город смотаюсь и что-нибудь там куплю. Передай Тиму, что скоро вернусь. – Ко мне подошёл. Рядом на корточки опустился. За плечи обнял, заглядывая в мои глаза. – Алеська, ну ты чего? Чего ревешь, как белуга? Забудь ты о своём майоре. Он и волосинки твоей не стоит, слышишь?

– Да причем здесь он? Вань? Ты тоже думаешь, что я действительно с ним уехала по своей милости, да? – Голос предательски дрожал, а внутри начали надрываться протяжные струны.

– А тут и думать нечего. Только кошка за порог, как мышки в пляс пустились. Вот скажи, сестрица, чего тебе не хватало рядом с Вольским? Он же весь мир к твоим ногам положил. Он же любил тебя, как никто другой. Зачем ты так поступила, а? На месте Тима я бы просто развелся с тобой и забыл к чертям собачьим. А он другой, понимаешь? Не может тебя забыть. Бросил сделку крупную и с Китая свалил, как только узнал, что ты с тем придурком уехала.

– Да не уехала, не уехала, слышишь? – От отчаяния молотила кулаками по широкой груди. – Полиция в дом нагрянула со всеми спецэффектами. Штурм, чёрные маски на лицах, а в руках автоматы. С ними был Ариевский. Сказал, что Тимура пришли арестовать и мне нужно тайно покинуть дом.

– И ты покинула, да?

– Да, – навзрыд рыдала, не стесняясь эмоций.

– Какого же хрена ты с ним к морю поехала? Блядь, Леся, ты хоть понимаешь, что менты бы тебя в жизни не тронули? У них не было на тебя никакой бумажки. Понимаешь? Зачем ты поперлась? – Ванька тоже перешел на крик, и, не церемонясь, тряс меня за плечи, как тряпичную куклу просто.

– Он говорил, что так будет лучше. Я в шоке была и не знала, как поступить. Поверила ему.

– Леся, очнись, сестра! Он мусор, ему нельзя верить, понимаешь? Да он же всё ради своей выгоды эту херню затеял. Герой-любовник, мать его за ногу. Он же ждал, когда Вольский за тобой побежит, а там его и менты накроют. Не понимаешь ничего? – Я отказывалась верить, но брат был непоколебим. Приводил всё новые и новые доводы в доказательсво вины Ариевского.

– Нет, не так всё! Тимур мой телефон выкинул, чтобы никто не смог отследить моё местонахождение. Он наоборот не хотел, чтобы нас кто-то нашел.

– Если бы он этого хотел, то не нашли бы, поверь. Думаешь, он не заметил на твоей руке странный браслет? Думаешь, не догадался выкинуть и его, если бы действительно хотел, чтобы тебя не нашли? Дура, ты, Алеся! Ещё скажи, что поверила во весь этот бред с контрабандой?

– А разве нет? – Шептали мои губы. Я уже совсем перестала отчётливо понимать происходящее, полностью запутавшись между реальностью и фарсом.

– Нет, нет и ещё раз "нет"! Нам действительно поступали подобные предложения, но Тимур всегда отказывался. Однажды через границу все-таки поступила крупная партия оружия. Но "Трейд карго" тогда сразу расторг сделку и посодействовал, чтобы наложили аресты на последующие контейнеры. А теперь догадайся, кто взорвал ваш чертовый свадебный автомобиль? – Ванька смотрел на меня глазами, полными презрения, а я уже глотал ком в пересохшем горле.

– Ариевский? – Выдавила из себя, а затем меня передёрнуло, будто голову холодным ведром воды окатили.

– Да. За всей это хернёй стоит он и не только он. Есть люди повыше него и они тоже - менты. Сейчас мусора покруче бандитов из девяностых, понимаешь?

– Ты врешь, Ваня! Вы все врете! У каждого из вас своя история, приготовленная для моих ушей. Вы меня все обманываете, каждый по-своему, – на ноги подскочила, пытаясь увернуться от крепких объятий брата. Но он только сильнее сжал пальцы на моих плечах.

– Тогда пойди и спроси у своего майора, почему он тебя бросил? Почему на свадьбу твою припёрся? Почему похитил тебя из дома, если ты была не причастна ко всему этому дерьму. Я вот, что тебе скажу, Алеся. Помнишь, ты говорила, что я единственный мужчина, которому ты веришь. Так вот поверь мне, родному и близкому человеку. Твой Ариевский и люди, стоящие за его спиной, объявили войну "Трейд карго" за то, что тот отказался участвовать в их махинациях. Поскольку контейнеры до сих пор арестованы и серьезные люди на этом потеряли кучу бабок, Вольского не оставят в покое. С него три шкуры сдерут за это. Либо просто убьют, либо за решётку засадят, но потерянные бабки не простят!

Ванька ушел, оставив меня один на один со своими мыслями. А мысли, как раз таки, вихрем кружили в голове, заставляя испытывать разные эмоции. Сначала я плакала, потом проклинала весь мир за то, что люди могут быть такими многоликими, а потом к бару подошла. Выудила оттуда бутылку какого-то коньяка, отыскала бокал, и, наполнив его до краёв, залпом выпила.

– Какая же ты дура, Леся! – Вслух начала говорить, становясь похожей на психически больного человека. – Он же играл с тобой всю дорогу. Леся - моя, люблю тебя. Нет, Леся уйди, я плохой человек, не нужен тебе. Нет, Леся, прости. Был злой на тебя. Леся, вернись. Леся, поверь.

Так и кинула с размаху бутылку коньяка об стену, только легче не стало, ещё больше гнев появился.

Деталь за деталью врывались в память события. С первой встречи Ариевский невзлюбил меня. Стебался, не подбирая выражений, затем внезапно чувства вспыхнули. Крутил, вертел мной, зная, что Вольский с ума сходит. Похоже, ждал, что тот заявление о прострелянном плече заберёт и на должности в полиции восстановят. Дождался, и я стала не интересной. И была таковой до дня свадьбы. Он же тогда прямо говорил, что не любит, что просто хороший секс был. А затем я узнала, что его дочь больная. И он снова стал мучеником в моих глазах. Что тогда мешало быть со мной? Я же умоляла быть вместе, говорила, что все выдержим, любые трудности преодолеем, вместе. А он и на этот раз старую пластинку затеял. Думала, что просто врал, чтобы забыла его. Чтобы не знала, что такое больной ребенок и не несла тягости заботы о нём. Получилось совсем по-другому. Замуж позволил выйти. Поэтому и на свадьбу пришел, чтобы Вольского напугать взрывом. Чтобы тот одумался и согласился играть по его правилам. Не нужна была Ариевскому. С самого начала была не нужна. Тогда, что было в том домике возле моря? Почему сначала говорил одно, а потом в любви признался? Зачем к сексу склонял?

– Господи, как всё же это сложно! – За голову двумя руками взялась. Пальцами виски сжала до пронзительной боли.

– Ненавижу, как же я тебя ненавижу сволочь, – крикнула в тишину, а за спиной шаги послышались.

На месте замерла, обернувшись. Взгляд обратила на мужской силуэт, что стоял возле двери санузла. Тимур на меня смотрел сверху-вниз, скрестив руки на груди:

– Опять напилась, счастье моё? Мне кажется, тебя уже нужно кодировать, Леся. – На его лице играла улыбка, а в глазах светился некий блеск.

– И давно ты тут стоишь? – Неуверенно протянула я, поднимаясь с пола.

– Нет, но достаточно услышал, чтобы сделать выводы.

Конец 1 части 35 главы