24 глава.
Громкая, оглушительная музыка заполняла собой всё пространство клуба. Крики и смех толпы сливались в единый ритмичный гул, от которого закладывало уши. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом алкоголя и парфюма.
Стоя у ограждения на втором этаже, Чимин смотрел вниз, на танцпол. Его зрачки то сужались, то расширялись, будто у кота, увидевшего нечто одновременно пугающее и завораживающее. Он отчаянно моргал, пытаясь стереть с сетчатки картинку, которую его мозг отказывался принимать.
Среди мельтешащих тел он с болезненной чёткостью выхватывал двоих. Два до боли знакомых силуэта двигались в такт музыке. Юнги, для которого музыка была второй жизнью, отдавался ей полностью — его тело пластично изгибалось, на губах играла лёгкая улыбка. Казалось, он забыл обо всём на свете, в том числе и о девушке рядом, которая была для него всего лишь частью окружающего калейдоскопа.
Но вот мелодия сменилась — замедлилась, стала томной и чувственной. И всё изменилось в одно мгновение. Чимин увидел, как девушка — эта Чхве Юнджи — обвила руками шею Юнги, прижалась к нему.
«Юнги-а, мы такая красивая пара...» — прочитал он по её губам.
И в этот момент случилось то, от чего всё внутри Чимина оборвалось. Он увидел, как губы девушки прикоснулись к губам его хёна. А тот... тот не оттолкнул её. Его руки сами опустились на её талию, притягивая её ближе. Юнги закрыл глаза, но перед этим его взгляд на секунду встретился с взглядом Чимина. И в этом взгляде, прежде чем он скрылся под сомкнутыми веками, Чимин увидел нечто — ухмылку? Вызов? А потом он с ещё большей, почти пошлой страстью ответил на поцелуй.
Чимин видел всё. Каждый жест, каждое движение. Он видел, как руки его лучшего друга, которые ещё вчера помогали ему подняться, теперь держали другого человека. Внутри него поднялось странное, удушающее чувство. Глаза неприятно защелочило, в горле встал ком. В голове, словно навязчивая мантра, стучало одно слово: «Хён...»
— Чимин? — до него донёсся голос Тэхёна, подошедшего поближе. — Пошли дом... — он замолчал, проследив за направлением взгляда друга. Всё стало понятно без слов.
— Брат, хватит стоять, иди к нам, — позвала Сухи, отчаянно пытаясь отвлечь его, спасти ситуацию, которая уже давно вышла из-под контроля.
Чимин с такой силой сжал поручень, что костяшки его пальцев побелели. С нечеловеческим усилием он разжал челюсть и развернулся к друзьям, выдав на своё лицо что-то, напоминающее улыбку. Она получилась кривой, неестественной. Губы подрагивали, а глаза — эти предательские глаза — выдавали всю ту тоску и боль, которые он так отчаянно пытался скрыть.
— Так, ребят, у меня дела, мне пора, — его голос прозвучал на удивление ровно, лишь чуть срываясь на последнем слове. — Всем пока.
— Чимин, стой, а как же... — попытался подняться подвыпивший Джин.
Но Чимин уже не слушал. Он бросил на прощание: «Сильно не пейте» — и направился к лестнице.
Он шёл сквозь шум и гам, его лицо было маской полного безразличия. Он прошёл буквально в нескольких шагах от той парочки, но они его не заметили, утонув друг в друге. Глаза по-прежнему щипало, но слёз не было. Было только давящее, тугое ощущение в глотке, от которого хотелось закричать или завыть.
Выскочив на прохладную ночную улицу, он почти инстинктивно прыгнул в первую же подъехавшую машину такси.
— Езжай, — бросил он водителю, запрокидывая голову на подголовник.
Машина тронулась. И в этот момент в боковом зеркале он увидел фигуру, выбежавшую из клуба. Человек стоял и смотрел всему удаляющемуся автомобилю. Но было уже поздно что-либо менять.
Осознав, что ему нужно назвать адрес, Чимин продиктовал его. Только теперь он разглядел водителя — молодой парень, ненамного старше него самого. Когда они подъехали к дому, Чимин полез в карман за кошельком и застыл. Кошелёк. Он остался лежать на том столе в клубе.
— Что-то не так? — голос таксиста прозвучал спокойно, но в его ухмылке сквозила какая-то странная уверенность. — Вам нечем заплатить?
Чимин сдавленно кивнул.
— М-м... что ж, я не могу просто так вас отпустить, — произнёс таксист, и Чимин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Голова была тяжёлой от алкоголя и переживаний.
— Я могу вам... перевести на карту, но не сейчас, я забыл кошелёк, — попытался найти выход Чимин.
Таксист улыбнулся, достал клочок бумаги и что-то быстро начертал.
— Вот. Я Тэри, — он протянул бумажку с номером телефона и адресом. — Завтра позвонишь, встретимся, и вернёшь долг.
— Хорошо, — поспешно согласился Чимин, хватая записку и уже открывая дверь.
— Твоё имя? — окликнул его таксист с той же широкой, неестественной улыбкой.
— Чимин, — бросил он в ответ и захлопнул дверь, почти бегом устремляясь в подъезд.
Войдя в тёмную, пустую квартиру, он, не включая света, повалился на кровать в своей комнате. Стиснув зубы, он вжался лицом в подушку, пытаясь заглушить ту картину, что снова и снова всплывала перед глазами — картина предательства и боли.
Один-единственный, сдавленный всхлип вырвался из его груди, когда он прошептал в ткань:
— Я не гей...
Но в тишине комнаты невысказанное окончание фразы прозвучало для него громче любого крика: «но от чего так больно?»
Слишком сложно. Слишком не правильно. Сильно не похоже на него.
___________________________________________
П̊Р̊О̊Д̊О̊Л̊Ж̊Е̊Н̊И̊Е̊ С̊Л̊Е̊Д̊У̊Е̊Т̊
___________________________________________