22 глава.
Просидев в душной подсобке ещё неопределённое время, Чимин наконец заставил себя подняться и отправиться домой. Он шёл, опустив голову, полностью погружённый в водоворот собственных мыслей, не замечая ни окружающих, ни самого пути.
Всё тело ныло и горело, каждая мышца, каждый сустав напоминали о пережитом унижении и боли. Но что причиняло больше страданий — физическая рана или душевная? Он уже не мог разделить эти ощущения.
— Пак Чимин?
Голос учителя До, вышедшего из кабинета, заставил его вздрогнуть и остановиться.
— Да, учитель До? — Пак заставил свои губы растянуться в подобии доброжелательной улыбки.
— Ты ещё в школе? — Чимин молча кивнул. — Ваш класс и другие были отпущены из-за педсовета. Почему ты ещё здесь? Не хочешь домой? — строгий тон педагога заставил юношу виновато опустить голову.
— Извините, учитель До, — его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно.
— Ох, ступай домой, юнец, — тон учителя смягчился, и он с лёгкой грустью потрепал пряди розовых волос парня. — И обработай эти ушибы и ссадины, — добавил он уже более строго, заметив последствия драки.
Чимин не стал задерживаться. Поправив растрёпанные волосы, он поспешно покинул территорию школы, словно убегая от самого себя.
****
Войдя в пустую квартиру, он с силой швырнул рюкзак в самый тёмный угол прихожей. Не включая света, он прошёл в свою комнату, где царил полумрак — тяжёлые шторы были плотно задернуты.
Смахнув с кровати разбросанные вещи, он тяжело опустился на край матраса и зажмурился. Голова гудела, в ушах стоял назойливый звон, всё тело ломило, а лицо пылало от множества ссадин. Он больше не понимал, что именно болит сильнее — его избитое тело или растерзанная душа.
Поток мыслей снова набрал силу, выстраивая в голове болезненный калейдоскоп событий. Но в центре этого хаоса, как неизменная ось, находился Мин Юнги.
При одном лишь воспоминании об этом имени что-то болезненно сжалось внутри. Вопросов было множество, а ответов — ни одного.
Почему Минхо так ополчился на него?
Что не так с Мин Юнги?
Почему Юнги вёл себя так странно?
Почему он ушёл?
Размышления прервал щелчок открывающейся входной двери. Послышалась возня в прихожей, зажёгся свет на кухне, а затем шаги направились к его комнате. Чимин знал, кто это, но отчаянно не желал сейчас никого видеть.
— Ты что, в темноте сидишь? — дверь приоткрылась, и в проёме показалась макушка его сестры. Сухи, не церемонясь, вошла в комнату, нащупала выключатель и щёлкнула им.
Комната заполнилась ярким светом. Чимин болезненно прищурился.
— Боже, да ты стал ещё хуже, — девушка с ужасом разглядывала брата. Его лицо было опухшим, засохшая кровь местами размазана по коже, проступали синеватые гематомы.
— И тебе привет, любимая сестрица, — ядовито выдохнул парень, криво усмехаясь.
— Надо всё обработать. А то занесёшь инфекцию. Господи, что с твоей рукой? — Сухи подошла ближе, осматривая его с нарастающим беспокойством. — Так, я сейчас, — она вышла и через пару минут вернулась с аптечкой.
Устроившись на полу у кровати, она разложила на ковре средства для перевязки. Смочив ватный диск перекисью, она потянулась к его лицу, но её руку перехватила сильная ладонь брата.
— Зачем ты это делаешь, а? — его глаза пылали гневом. На шее напряглась вена. Пальцы всё сильнее сжимали её хрупкое запястье.
— Я просто хочу обработать раны, — спокойно ответила она, высвободив руку и снова попытавшись прикоснуться к его щеке. Чимин дёрнулся назад, гневно фыркнув.
— Хах, помощь? — девушка кивнула. — Иди ты... — парень сжал кулак и шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки.
— Чимин, я же просто хочу...
— Сколько же в тебе наглости, что после всего, что ты натворила, ты без тени стыда подходишь ко мне, — он смотрел на сестру, не скрывая отвращения и злобы.
— Чимин, ну хватит. Ты ведёшь себя как ребёнок, — Сухи улыбнулась, надеясь на ответную улыбку, но её не последовало. — Ладно, прости, братик. Я не думала, что Юнги так вспылит и изобьёт тебя. Честно, в шоке, что Мин мог поднять руку на тебя.
— Юнги не бил меня. Это был Минхо и другие, — тихо, опустив голову, пробормотал парень. Сердце снова неприятно сжалось. Чувство вины перед другом не угасало.
— А? То есть не он? — Пак кивнул. — Ну я так и знала! Юнги не мог тебя ударить. Хах, боже, как я рада. Значит, мой план не полностью разрушен, — она улыбнулась, тихо хихикая в ладошку.
— Чего? Какой план? — Чимин резко напрягся, услышав это слово. В памяти всплыли прошлые «планы» сестры.
— Да успокойся. Шучу я. Кстати, давай завтра сходим в клуб, а? — Сухи достала бинт и осторожно потянула к себе его руку, начиная бинтовать. — Шугу позовём и остальных ребят тоже.
Чимин не стал сопротивляться. Как бы сильно он ни злился на сестру, поднять на неё руку он не мог. Долг старшего брата был для него выше всего.
— Я не знаю. Нет, я не... — Чимин снова вспомнил лицо Юнги — потерянное, разочарованное, разбитое. Ему отчаянно хотелось всё объяснить, но было уже поздно.
Подумав ещё мгновение, он понял, что встреча в клубе — это шанс. Шанс поговорить, объясниться, извиниться.
— Ладно, я иду, — неожиданно для себя согласился он.
— Правда? — увидев его кивок, Сухи счастливо улыбнулась и бросилась обнимать брата, но он зашипел от боли. — Ой, прости! — она тут же отпустила его, вспомнив о его ранах.
Сестра аккуратно продолжила перевязку, уделяя внимание каждой царапине. Чимин молча наблюдал за её движениями, иногда вздрагивая от жжения и боли. Какой бы ужасной она ни была, Сухи оставалась его родной сестрой. И по телу разливалось странное, почти забытое тепло.
Всё же родной человек—
лучше любого
лекарства.
___________________________________________
П̊Р̊О̊Д̊О̊Л̊Ж̊Е̊Н̊И̊Е̊ С̊Л̊Е̊Д̊У̊Е̊Т̊
___________________________________________