саш..
Саша ворвалась в больницу уже ближе к ночи. Вся дорога до неё прошла как в тумане: такси, слёзы, руки тряслись так, что она не могла даже достать мелочь водителю. В голове крутилась только одна мысль: «Только бы живой. Только бы не умер».
Коридор пах лекарствами и хлоркой. Белые стены резали глаза. На ресепшене врач в халате посмотрел на неё строго:
— Вы к кому?
— К… к Максиму Фисенко… Его б-буквально минут 10 наз-зад привезли. Он… он мой… — у неё очень сильно дрожал голос.
Врач только кивнул, показал рукой:
— Вторая палата справа. Но готовьтесь, состояние тяжёлое.
Саша почти побежала. Остановилась у двери, вздохнула, набралась сил и толкнула её своим плечом.
Макс лежал на койке, бледный, подключён к капельнице. Рука перевязана, на щеках высохшие полосы слёз. Монитор тихо пищал, фиксируя сердечный ритм. Он выглядел сломанным, но хотя бы живым.
Сашу прорвало. Она упала на стул рядом, схватила его холодную ладонь и разрыдалась:
— Ты ебанутый, Макс… — всхлипывала она. — Что ты наделал..? Ты хотел, чтоб я пришла и увидела тебя в гробу?!
Слёзы катились по щекам, руки дрожали. Она целовала его пальцы, не замечая, что они ещё пахнут железом и спиртом.
Макс с трудом приоткрыл глаза. Тяжёлый взгляд, дыхание сбивчивое. Он смотрел на неё, как будто не верил, что она реально рядом. Губы дрогнули, и он тихо прохрипел:
— …Саш… ты пришла…
Саша ударила его кулаком в грудь — не сильно, но от отчаяния:
— Придурок! Ты думаешь, мне будет легче без тебя?! Ты думаешь, я смогу спать спокойно, зная, что ты сам себя убил?!
Её трясло, она почти кричала, но тут же прижалась к его груди, боясь отпустить хоть на секунду.
— Не смей… слышишь? Не смей так больше, Макс. Даже если мы ругаемся, даже если всё хуёво — ты не имеешь права вот так вот брать и уходить.
Он закрыл глаза, на его губах появилась слабая тень улыбки.
— Я… я просто больше не вывез… — еле слышно прошептал он. — Но если ты рядом… может, я смогу…
Саша поцеловала его в лоб, как когда-то он её. Губы дрожали, но в этом поцелуе было всё: злость, боль, любовь и надежда.
— Вывезешь, долбоёб. Потому что я не дам тебе сдохнуть.
И впервые за долгое время в этой палате стало тихо — только ровный писк монитора подтверждал, что сердце Макса ещё стучит.
Утро в больнице начиналось тихо: шаги медсестёр, скрип каталок по коридору, запах дешёвого кофе из автомата. Макс лежал неподвижно, слушал, как что-то капает в его вену из капельницы. Голова тяжёлая, тело ватное, но внутри было странное спокойствие. Саша рядом. Она простила. Она спасла.
Он повернул голову — и увидел её. Она сидела прямо у кровати, подбородок опущен на руку, глаза закрыты, лицо опухшее от слёз. Максу захотелось улыбнуться, но вместо этого получилось только слабо выдохнуть.
— Саш… — прошептал он.
Она дёрнулась, проснулась. Посмотрела на него — взгляд усталый, но в нём была нежность.
— Тебе надо поесть, — сказала она, вставая. — Я схожу в магазин. Куплю тебе что-то нормальное, не эту больничную баланду.
— Только быстро, ладно? — его голос был тихим, будто у ребёнка. — Я не хочу, чтоб ты уходила.
Саша кивнула, поцеловала его в лоб, сжала его ладонь.
— Я скоро, зайка. Обещаю.
Она вышла, дверь за ней закрылась. Макс остался один, но был уверен — через двадцать минут она вернётся. Он даже поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ждёт. Ждёт её.
Прошёл час.
Прошло два.
Прошёл день.
Саша так и не вернулась.
В это время совсем в другом месте Саша сидела на кухне у Лизы. Перед ними стояла бутылка вина, потом вторая. Сначала Саша пыталась держать лицо, рассказывала, что «Макс в больнице, всё пиздец». Лиза охала, жалела её, наливала новые бокалы.
— Ты понимаешь, я чуть не поседела от этого мудака! — Саша хлопнула рюмкой по столу. — Он мог умереть! Я его спасаю, а он… а он, блядь, всё равно так сделает снова.
Лиза обняла её за плечи, подлила ещё.
— Ты сама загнёшься рядом с ним. Зачем он тебе? Нахуй тебе этот вечно упоротый поэт.
Саша молчала, потом сгорбилась и заплакала. Но с каждой новой дозой вина ей становилось легче. Слова Лизы пронизывали глубже, чем она хотела признаться: а ведь и правда, может, нахуй всё это?
Их вечер перетёк в ночь. Музыка, дешёвые сигареты, смех сквозь усталые слёзы. Саша начала забывать о Максе. Телефон вибрировал в кармане, но она не смотрела. «Он жив. С ним всё нормально. Я заслуживаю отдых», — повторяла она себе.
В больнице Макс ждал.
Ждал целый день.
Сначала думал, что она задержалась. Потом — что случилось что-то непредвиденное. Потом — что она, может, злится.
Он ждал на второй день. Каждый раз, когда дверь палаты открывалась, он напрягался. Но это были только врачи. Никогда не она.
На третий день он уже перестал есть. Лежал, глядя в потолок, и слушал, как в голове всё громче звучат слова
- «я хочу домой… к Саше...»
Только теперь он понял, что Саша действительно его не забрала. Она ушла. Она выбрала бутылку у Лизы вместо него.
И в тот момент боль от перевязанных вен показалась ему пустяком по сравнению с дырой, которую оставила Саша своим отсутствием.
-----------------
вот так вот