больно..
Максим донёс Сашу в свою квартиру — это была не роскошь, а самое что ни на есть настоящее, с облезлыми обоями, скрипучим паркетом и запахом застарелого дыма, который прилипал к стенам и вещам, будто хранил все его старые тайны. Свет тускло падал из старой лампы, бросая тени, что танцевали на потрескавшихся потолках.
Саша, всё ещё дрожа и с глазами, полными невыносимого ужаса,
Максим осторожно опустил Сашу на диван — её тело было тяжёлым, словно она уже не держалась на ногах, а душа трепетала и рвалась наружу. В глазах всё ещё плавали тени, дыхание оставалось прерывистым, и он чувствовал, как каждый её вздох — будто чёрная волна накрывает её снова и снова. Комната была полумраком — облупившиеся обои на стенах, тусклый свет от лампы, скрипучий паркет под ногами, и запах застарелого дыма, который цепко висел в воздухе, словно не давал забыть о прошлом.
Максим сел рядом, и его взгляд скользнул по её лицу — там играли смешанные чувства: страх, усталость, хрупкая надежда. Он осторожно взял её за руку, почувствовал, как пальцы дрожат.
— Саша, — тихо сказал он, — ты в безопасности. Ты здесь, со мной.
Она подняла глаза, и в них вдруг блеснула слеза. Она не сразу ответила, только закашлялась и едва слышно прошептала:
— Мне… так страшно, Макс. Я боюсь потерять себя.
Он внимательно смотрел на неё, пытаясь найти нужные слова, чтобы согреть её холод и унять бурю в душе. Максим протянул руку, мягко убрав прядь волос с её лица.
— Ты не одна, — сказал он спокойно, — я рядом. Мы пройдём через это вместе.
Саша слегка кивнула, но в её глазах ещё жил шторм. Вдруг она резко поднялась, глаза расширились от паники. Рука, словно невольно, схватила старую вазу с полки — дорогой подарок его мамы, хрупкий и красивый.
— Нет! — прокричала она, и с диким воплем бросила вазу в стену. Осколки разлетелись по комнате, словно звук её внутренней боли.
Максим вскрикнул и бросился к ней, пытаясь схватить и успокоить, но в её хаосе она ударила его, ногти оставили красные царапины на его лице, и кровь закапала на пол.
— Больно… — прошептал он, ощущая острую боль, но не отступая. — Ты не одна, Саша. Я с тобой.
Она рыдала, ломаясь на его руках, и он крепко держал её, стараясь быть опорой, несмотря на собственную усталость и страх. Постепенно её дыхание начало выравниваться, слёзы оседали, и тишина заполнила комнату, тяжелая и настоящая.
Максим смотрел на неё, сердце билось чаще, и, словно движимый какой-то силой, он наклонился к ней. Их глаза встретились — в них была вся боль, страх и одновременно тихая надежда.
Он осторожно прикоснулся губами к её, сначала робко, неуверенно, словно боясь нарушить эту хрупкую связь, но затем поцелуй стал глубже, сильнее. Она ответила, впуская его в свой мир, в эту смесь боли и спасения.
Поцелуй не был страстным, он был искренним и нежным — словно обещание, что в этом безумии они не останутся одни. Максим обнял её крепче, и в этот момент весь хаос вокруг затих.
Они сидели так долго, пока не почувствовали, что мир немного стал мягче, что боль отступила, уступая место пониманию и теплу.
Этот момент стал для них началом — началом пути, который будет трудным и извилистым, но в котором они уже не одни.
--------------------
ну милии