[Райс]
Книга Бранда. Пролог
Эта история началась в те времена, когда ещё не водилось вражды между народами, и не было границ между мирами — даже вечные льды, подёрнутые поволокой тумана, были доступны путникам, вот только не было смельчаков, готовых отправиться туда по своей воле, да не о том сейчас толк.
Как я уже сказал, народы жили в мире и согласии: ваны возделывали поля на границах с лесами йотунов, йотуны вели бойкую торговлю с асами, а на вырученную звонкую монету за дубовыми столами подпаивали цвергов, чтобы услышать похабные висы, в которых на все лады склонялись имена альвов. Ведь альвы такие затейники, когда дело касается выбора имени, но не печалься, они не оставались в долгу: дубасили и цвергов, и йотунов. Вот такой был дружный мироворот под сенью Иггдрасиля.
Эх, в моей памяти ещё звучит смех ванок, водивших хороводы с йотунами. Я помню даже те времена, когда Мани и Соль — луна и солнце, если по-простому, были свободными альвами и кружили по небосводу, когда им вздумается. Это были весёлые времена... За часы, что ты называешь сутками, день мог смениться ночью много раз и ещё столько же. Я вижу, как горят твои глаза, и ты желаешь скорей перевернуть страницу. Потерпи, мы почти дошли до сути.
Всё изменилось в тот день, когда я заснул в едином мире, а проснулся в одном из девяти его осколков. Это было неспокойное время. Никто не скажет тебе, отчего это произошло. Даже великий правитель асов, что отдал глаз за возможность познать мудрость. Что ж, я помню его ещё в те времена, когда он был высоким, только по росту, а не по званию, и тогда он ещё не был правителем, а был таким же, как и я — ищущим. И не было у него ещё Мыслящей и Помнящего: верных воронов, проводников между мирами, Мысли и Памяти, если по-простому...
Что ж, обо всех ли я рассказал, всех ли упомнил? Хель... правительница ушедших за горизонт не в бою, а от старческой немочи или недуга, лишь она была рада тому, что мир разорван на части, да шиге, но ни о них сейчас толк.
Много раз и ещё столько же бродяга Северный Ветер срывал листву с Иггдрасиля, пока те, кого разлучили корни мирового древа, смогли найти лазейки для прохода между мирами. Нынешний люд — это то, что осталось от тех, кто не нашёл себе пристанища ни в одном из восьми миров и бежал от хранителей порядка или от себя в девятый мир, который достался людям. Возможно, твоим предком был альв, йотун или даже цверг. Только в мире людей есть пути во все миры. Я знаю того строителя, что воздвиг у всех под носом эти проходы. Талантливый прохвост! Когда-то его звали Кордис Эви — сердце вечности, если по-простому. Цверги так его допекли, что бедняга сменил имя, да не о нём сейчас толк.
Мои речи странны для тебя? Ты смотришь, как я улыбаюсь тебе с обложки, и не можешь понять, отчего мой слог тебя отталкивает? Рассказ затянулся, я утомил тебя... Тогда пора представиться. Меня зовут Бранд, я муспель, проклятый быть сафиром. Я тот, в чьих жилах течёт кровь помнящих, как родилось само время, и вот моя история...
***
Райс оторвалась от книги и огляделась, стараясь понять, что же произошло: автобус страшно гудел и двигался рывками, пытаясь проехать по пригороду, а разгневанные пассажиры подняли бунт.
— Что это за обслуживание? — Райс узнала голос тучного мужчины. — Я вас спрашиваю, дамочка-баклажан!
Гид пропустила мимо ушей оскорбление и вернулась на насест рядом с водителем. Автобус с утробным рыком затрясся в последний раз и заглох.
— Уважаемые пассажиры, приносим свои извинения, но у нас небольшая поломка. Здесь первая, она же и конечная остановка, — донеслось с водительского сидения.
— Что? — взревел пассажир сзади. — Вы обязаны доставить нас до места! Откуда взял, туда и поставь! Слышишь? Иначе я...
Угрозы вместе с недовольными пассажирами, водителем и духотой остались за спиной: Райс первой покинула салон автобуса.
Взмах руки остановил первую проезжающую машину, а мужчина за рулём кивнул, когда услышал адрес. В салоне пахло дорогой кожей, лесом и чем-то до боли знакомым. Райс прикрыла глаза, принюхалась: слишком свежий аромат одеколона пробирал до костей, но память отказалась делиться воспоминаниями.
Заднее сиденье роскошного автомобиля после автобуса показалось самым удобным на свете. Улицы, прохожие и дома неспешно замелькали перед глазами. Через несколько кварталов машина увязла в пробке. Отовсюду раздавались нетерпеливые гудки клаксона. Вдоволь насмотревшись на товарищей по несчастью, Райс перевела взгляд на седой затылок водителя и опешила. Мужчина разглядывал её в зеркало дальнего вида. Глаза: левый бледно-голубой, правый — цвета индиго, впились в неё разноцветными буравчиками. Сердце пойманной бабочкой затрепыхалось в груди, а синтетика брюк не смогла впитать влагу вспотевших ладоней.
Наконец Райс не выдержала.
— Простите, мы знакомы?
— С чего вы взяли?
— Вы так на меня смотрите...
— Как?
— Ну... не знаю... Как-то странно...
Головная боль вернулась с тисками и до тошноты сжала виски, не давая подобрать нужные слова. Райс в задумчивости покрутила перстень на пальце.
— Возможно, со мной не всё в порядке?
— Знаете, понятие «порядка» в этом мире весьма зыбко, — мужчина поправил зеркало, отвёл взгляд и продолжил: — То и дело находятся те, кто с готовностью его нарушает, не думая о последствиях. Рассчитывая на безнаказанность.
Райс стало жутко, она дёрнула ручку, но дверь оказалась заблокированной.
— Я хочу выйти! Выпустите меня! Немедленно! Откройте дверь! Слышите?
— Как прикажете, юная леди, — ответил мужчина.
Что-то щёлкнуло, дверь открылась, и Райс выскочила из машины. Сбоку раздались истерическое гудение клаксона и скрежет тормозов.