1 Глава
Прошел месяц. Некоторым казалось, что он уже смирился с потерей дорогого человека и с тех пор больше не вспоминал о девушке с золотистыми волосами. В любом случае, он был холоден, как лед, который никогда не растает даже под лучами ласкового июльского солнца. И еще очень многим его друзьям казалось, что он стал сильнее, чем раньше, однако это было лишь прикрытие, маска, поскольку на самом-то деле он стал очень слабым. Его серые глаза были пустыми, и все хотели увидеть хоть что-то светлое сквозь эту непроглядную тьму, будь то буря эмоций, будь то просто самая обыкновенная искра. Теперь его душа превратилась в серый камень...
Девочка лет пяти с золотистыми волосами, перевязанными зеленой ленточкой, мчалась вперед. Сияла улыбка на ее губах, а глаза мерцали искренним счастьем и бескрайним весельем, непередаваемыми, греющими душу. Она бежала на полной скорости по лесной, засыпанной еловыми шишками тропинке, срезая путь через лес, сворачивая за ближайшим деревом. А он, в свою очередь, просто стоял около высокого дуба и смотрел на это золотоволосое чудо с ухмылкой на губах, изредка посмеиваясь в кулак и всякий раз отводя глаза, как только девочка повернется к нему. И вдруг его посетила мысль о том, что она ему кого-то очень сильно напоминает. Правда, он не помнил ни имени, ни первой встречи, отчего становилось немного больно. И вдруг она улыбнулась, так нежно, что сомнения тут же исчезли, а затем еле слышно побежала к нему навстречу и... испарилась в пламенных красках закатного неба, словно ее никогда и не было. А он лишь замер, не рискнул помчаться за ней следом. Он так и стоял около дуба, пока его силуэт блекнул в ярких тонах вечернего солнца. И вскоре он тоже исчез, да так, словно его тут никогда и не было. Остался только закат. И несколько спокойная мелодия, чистая и добрая, как в сказке. И так будет вечно? Или жизнь расскажет нам еще одну историю?
Он проснулся. Тяжелое дыхание. Пот стекал с лица. Зрачки резко уменьшились. Прокрутив этот сон пластинкой в своих воспоминаниях еще раз, присмотревшись к девочке, он понял, кто она и очень сильно испугался, даже сердце на мгновение остановилось. Несомненно, во сне он увидел главную причину своих страданий. Только маленькую, ростом поменьше и возрастом помладше. Вытерев пот со лба правой рукою и вполне спокойно выдохнув, он еще немного повалялся в , а затем начал рассматривать свою комнату: белые стены, на которых были развешаны многочисленные фотографии; два шкафа: один из них с вещами, одеждой и прочими мелочами, а другой — с разными экземплярами книг; ковер; стол из красного дерева; стул, на котором валялись штаны и куртка, а также кофта и темно-синяя футболка; кровать, где он лежал, не двигаясь и не делая особо-резких движений. Он думал, конкретно размышлял над этим сном, придавая большое значение и самому важному, и мелочам. Он медленно поднялся с кровати под скрипы пружин и, так же лениво накинув на себя куртку, вышел из дому, напоследок лишь громко хлопнув дверью.
***
Солнце наконец поднялось в зенит. Снежинки танцевали в прохладном воздухе, начиная лезгинкой, заканчивая медленным вальсом, после чего они ложились пледом на землю. Совсем недавно журчащий ручей молчал, покрываясь тонкой узорчатой коркой льда. Было очень-таки тихо и мирно — слышались только тихое посапывание и щебетание птиц.
Снег скрипел у него под ногами, пока он взбирался на холм, вытирая пот со лба правой рукой. С трудом поднявшись, он громко выдохнул, а затем, взъерошив свои черные, как смоль, волосы, посмотрел вперед, где ожидал увидеть могилу умершей подруги, но увидел нечто другое, несколько удивительное: на фоне белого, затянутого пушистыми облаками неба он разглядел силуэт повернутой к нему спиной девушки с золотистыми волосами чуть ниже плеча, одетую в длинное нежно-сиреневое пальто, синюю юбку, каштановые сапоги с золотыми застежками и клетчатый красный шарф. На мгновение ему почудилось, что на спине у нее вырисовывались полу-прозрачные ангельские крылья, но он тотчас закрыл на это глаза и придал большое значение тому, что <<незнакомка>> очень сильно напоминала ему его подругу, что умерла в прошлом месяце.
И вдруг девушка обернулась к нему. Челка на бок, красивые большие карие глаза, алые, как розы, губы и пунцовые щеки. Он понял, без лишних сомнений, что это она, но не сумел догадаться, почему она стоит перед ним в этот момент. Однако, буквально через долю секунды, ему в голову пришла мысль, что она — лишь мираж, полет его фантазии, ничего более. Из-за этих весьма печальных мыслей он, схватившись за голову обеими руками, упал, еле сдерживая слезы, нахлынувшую буру эмоций.
... Ему хотелось улететь — но он не мог, он не умел...
...Ему хотелось уплыть — но не было рядом озер и рек...
...Ему хотелось убежать — но сил встать не осталось, ноги будто приклеелись к земле...
...Он остался сидеть на снегу, не двигаясь вовсе...
И вдруг совершенно неожиданно он почувствовал еле теплое прикосновение руки, ласковой, нежной. Ладонь гладила его по черным волосам, заставляя понять, что все, что он видит сейчас — не мираж, не полет его фантазии — явь. И пусть это его немного напугало, но давно затерянная искра все равно зажглась в его серых очах, а брови резко поднялись. И тогда сердце его екнуло. Он собрал все свои силы в кулак и крепко-крепко обнял ее, зарываясь руками в золотистые волосы, а после касаясь губами ее плеча. Он не чувствовал тепла — лишь холод, но это было неважно для него сейчас. Он не торопился задавать бесконечные вопросы по поводу ее внезапного появления, поскольку сейчас был до безумия рад видеть дорогого человека. На его глаза навернулись слезы, что вскоре полились ручьем, стекая по бледным щекам. Отстранившись, он схватил ее за плечи и, смотря в ее глаза своими, полными надежд, задал самый главный вопрос дрожащим голосом:
— Как? Ответь мне — как?
Она встретила его взгляд и вдруг запнулась, отводя глаза в сторону, чтобы он не увидел в них замешательства и грусти. Прикусив губу, она попыталась улыбнуться, но и этого у нее не получилось, поскольку она очень сильно горевала и не могла даже спрятать обиду под маской веселья, как делала это раньше.
— Просто, Грей, ты идиот... — с капелькой грусти и злости объявила она.
— Ч-что? — Его глаза округлились от удивления, потому что он ожидал услышать очередную длинную речь с подтекстом, но неожиданно в его ушах эхом раздалась одна-единственная коротенькая фраза.
— Грей, просто ты всегда стараешься вернуть то, что осталось в прошлом.
— ...И пытаюсь вернуть тебя хоть на минутку — лишь увидеть лицо и посмотреть в давно забытые глаза. — Он со всей нежностью и какой-то грустной улыбкой на губах посмотрел в <<давно забытые>> карие глаза, но после стал более серьезным и решил дослушать ее до конца.
— Ты держишь меня тут, идиот! — понимая его печаль и страдания, дрожащим голосом произнесла она, приобняв себя руками, да пожав плечами.
— Но... зачем мне тебя держать? — Он отрицательно покачал головой, продолжая смотреть на нее настолько холодным, но в то же время теплым взглядом, из-за чего ей становилось только больнее и с каждым ответом голос ее лишь сильнее содрогался. Но, казалось, он, будучи ее хорошим другом и тем человеком, который не пытался забыть, понимал ее, пусть даже и хотел услышать нечто другое, например: <<Грей, я вернулась! И я больше никуда не уйду!>>
— Так отпусти! Отпусти меня!
Он посмотрел на нее с недоумением, стараясь отпустить и придумать новую версию своей жизни, в которой он никогда не встречал ее или просто прошел мимо. Он проглотил ком в горле и поник. На его глаза опять же навернулись слезы, что понеслись ручьем по бледным щекам. Он лишь сильнее сжал ее руки в своих. Правда, он старался, он должен был отпустить того, к кому тянулся все это время, кто сам звал его за приключениями и разукрасил мир в палитру из двадцати четырех цветов. Но разве он мог?
Она понимала его чувства, страдания и боль, поэтому не хотела торопить с решением, честно ждала ответа. А он, в свою очередь, посмотрел на нее из последних сил и, натянув уголки губ, прошептал:
— Нет, не получается что-то! Наверное, тебе мешает что-то другое.
— Вот видишь — ты меня держишь! — со всей злостью в тоне оповестила она, нахмурив брови и прикусив нижнюю губу.
— Не держу! — уже громче ответил он, стараясь переубедить, обмануть не только ее, но и себя самого.
— Держишь!
— Не держу!!! — закричал он.
Она даже отдернула руку, потому что испугалась до селе незнакомой реакции со стороны всегда спокойного и серьезного, но в то же время искреннего и доброго человека, что никогда раньше не повышал на нее голоса.
...И никогда не злился на нее...
— Нет, я держу тебя... держал и буду держать дальше! — шёпотом произнес он со слезами на глазах.
А она в ответ лишь грустно ухмыльнулась и, посмотрев на него с добротой в своих шоколадных очах, нежно сказала, наклонив голову чуть вправо:
— Рано или поздно отпустишь...
— Никогда! Я тебя никогда не отпущу, Люси!
...
— Рано или поздно отпустишь...
...Но отпустит ли он ее?