часть 98
Время летело со скоростью самолета, которому до посадки еще очень долго. Слишком занятая учебой, Оливия редко видела Джейдена. Все часы в лоЛос-Анджелес она посвящала лекциям и практическим занятиям на тренажере. Пожар на борту, посадка на воду, эвакуация за девяносто секунд. Казалось невозможным вывести по надувным трапам более пятисот пассажиров за столь короткий срок, но их учили забыть цифру девяносто и стремиться уменьшить ее в разы.
Оливия закрепляла полученные знания, но понимала, что есть моменты, которым не учат в колледже стюардесс – сплоченности экипажа, например. Каждый должен знать свое место в салоне самолета и отвечать за своих пассажиров, как за самых близких людей, но не забывать про помощь друг другу.
– Стюардесса покидает аварийный самолет только тогда, когда убедится, что в салоне не осталось пассажиров.
Сидеть и слушать просто. Но как все на самом деле – ей не хотелось бы знать.
Перед глазами стояла фотография самолета, показанная по телевизору в день смерти отца. Правила не понадобились никому, все погибли, так и не начав эвакуацию.
Но сейчас Оливия надеялась на современную технику и профессионализм пилотов. Джейден однажды доказал свое мастерство при посадке и взлете в аэропорту Коломбо, хотелось верить, что это единственный инцидент в ее жизни.
Скатываясь по надувному трапу в бассейн с теплой водой, все смеялись, как дети, которые очутились в батутном центре. Смех и радостные крики эхом разнеслись по всей площадке. Инструктор улыбнулся, прежде чем дунуть в свисток, чтобы привлечь к себе внимание, и рукой указал в сторону.
Две недели пустоты в большом одиноком доме показались Джейдену вечностью. Спасали только рейсы, которые, к несчастью, были слишком короткими. Но радовали десять часов в гостиницах, восемь из которых Оливия спала, как младенец. Даже несмотря на это, ему нравилось быть рядом с ней. Просто лежать на одной кровати, тыкать пальцем в электронную книгу, но ничего не читать. Слушать ее дыхание и видеть разбросанные на подушке волосы, шпильки из которых он вынимал сам. А утром она открывала глаза, и их рассвет касался его нежным, сонным взглядом:
– Я опять уснула?
Ради этого мгновения стоило засыпать с ней в одной постели.
– Сколько звезд ты насчитал сегодня?
Он не уставал так, как она, чтобы падать, перешагнув порог номера:
– Сотни…
– Так мало?
– Я пытался читать книгу, но ты храпела.
Удар в ребро доказывал, что девушка отдохнула за ночь. А их смех доказывал, что они еще вместе. Время ничего не меняло.
– Я шучу.
Сейчас Джейден стоял на площадке, наблюдая за своим веселящимся экипажем. Они скатывались с надувного трапа, падали в воду, хватаясь друг за друга и смеясь. Гулкий свисток инструктора заставил их замолчать, но Джейден предпочел бы еще некоторое время понаблюдать за учениями.
– Цирк, – возмутился инструктор, – прости, капитан.
Но Джейден лишь понимающе кивнул. Его учеба проходила в жуткой обстановке, и это нормально для пилота. Хотелось бы иметь этот «цирк» на лекциях Карима или на тренажере со всеми отказавшими двигателями…
– Джейден здесь! – крикнула Несса, помахав ему рукой. – Прыгай к нам!
Но внимание капитана привлек к себе инструктор:
– Мне нравятся твои люди, Хосслер. Ты имеешь дружный экипаж.
Джейден не сомневался в этом, но пришел сюда не для того, чтобы слушать комплименты, – он сбежал из пустого дома к людям, которые рады видеть его.
– Экзамены через пару дней.
– Да, я знаю, после нашего возвращения из Лондона.
Это был последний город в его списке и первый, в котором он хотел находиться больше чем десять часов. Ему хотелось, чтобы Оливия побыла дома, и еще ему хотелось погулять по улицам Лондона. Странно. Еще недавно Джейден ненавидел его, а сейчас чувствовал, что хочет познакомиться с ним ближе.
Столица Англии встретила их ярким солнцем, которое ворвалось в кабину пилотов, заставляя надеть черные очки.
– «America Airlines», посадку разрешаю, ваша полоса девять, левая. – Голос диспетчера заставил Брайса повторить эти слова обратно на землю.
– Возьму управление на себя, – произнес Джейден, переводя рычаг выпуска закрылок в положение «Полное» и потянув рычаг выпуска шасси вниз. Они с грохотом вышли, и все кнопки тут же загорелись зеленым цветом.
Мягкое касание шасси с длинной асфальтированной полосой заставило Джейдена не применять реверс и ощутить себя в Лос-Анджелес, нажимая только на тормоз.
– Отлично, – удовлетворенно произнес Брайс. – Последний раз, когда я здесь был, Дюпре останавливался всеми видами тормозной системы, не думая, что это Лондон.
– Единственный город на планете, где запрещено делать то, что мне и не нравится, – улыбаясь, произнес Джейден, выруливая на рулежную дорожку и беря в руки трубку для связи с салоном.
Оливия смотрела из окна самолета на аэропорт Хитроу, понимая, что волнуется от предстоящей встречи с мамой. Через час она переступит порог родного дома, вдохнет аромат свежеиспеченного пирога, обнимет мать, а потом поднимется к себе в комнату и позвонит Джейдену, приглашая на ужин. Жаль, что не на ночь. Но и ужина вполне хватит для того, чтобы побыть с ним вне работы.
Нахмурившись, она отвела взгляд от здания аэропорта. Что же она волнуется? От предстоящей встречи с матерью или с человеком, который вышел сейчас из кокпита, надевая пиджак и разговаривая с Брайсом? Или от того, что он еще не знает ее планов? Или от того, что он может отказаться от приглашения?
Их взгляды пересеклись в тот момент, когда Келси обратилась к капитану:
– Ты не будешь против, если мы отпустим Оливию домой?
Перспектива провести ночь в полном одиночестве мало радовала. И он одним словом мог изменить это. Ведь он против. Но, сам себе противореча, произнес:
– Нет.
Оливия должна быть с матерью. Это эгоизм – лишать ее радости от долгожданной встречи.
Они разошлись по разным сторонам, выйдя из аэропорта: Джейден, отпуская шутки, зашел с экипажем в автобус, Оливия молча села в такси, которое повезло ее в направлении детства. Рассматривая знакомые улочки, зеленые скверы, мокрый от недавнего дождя асфальт, девушка улыбнулась, пытаясь побороть одиночество. Сейчас она не будет одна. Сейчас мама накормит ее пирогом с яблоками, ласково проведет по волосам рукой, как в детстве, и все встанет на свои места. Может быть, не придется звонить Джейдену и у нее не будет времени скучать. Это всего лишь десять часов. Нет, уже девять…
Скрипучая калитка, ведущая в дом, впервые не заскрипела, впуская девушку. Мама, стоя на пороге, впервые произнесла другие слова:
– Оливия, почему ты одна?
Хотелось выйти за калитку и зайти еще раз. Может быть, все дело в скрипе?
– А с кем я должна быть?
Джина улыбнулась, протягивая руки:
– Я испекла твой любимый пирог, дочка.
Оливия бросила чемодан на дорожке и обняла мать, вдыхая ванильный запах, который шлейфом тянулся из кухни.
– Я думала о твоем пироге, мама.
Джина слегка отстранилась, рукой проводя по щеке дочери и смотря в глаза:
– В последний раз ты была грустная, находясь здесь. Сейчас я вижу блеск в твоих глазах. Это меня радует. Так почему ты одна?
Что можно скрыть от матери, которая умеет читать по одному только взгляду? Оливия улыбнулась:
– Я хотела побыть с тобой вдвоем.
Джина кивнула, делая вид, что удовлетворена ответом. Она знала, что Оливия намеренно уходит от него.
Они прошли в дом, где все стояло на тех же местах. Стабильность порадовала Оливию. Все как в детстве: стол с белой скатертью посередине комнаты, шкаф, полный книг, фотографии отца и маленькой девочки, стоящей рядом с ним, свадебная фотография ее родителей в деревянной рамке. Не было лишь книги в зеленом переплете, но сейчас это не было утратой.
Джина вышла из кухни с тарелкой, на которой дымился пирог, и поставила ее в центр стола. Оливия сотни раз видела эту картину. Мама всегда встречала отца после рейса фирменным пирогом с яблоками.
– Я накрою стол, милая, а ты поднимись к себе, прими душ и переоденься.
Она так и сделает, но вначале позвонит Джейдену и пригласит его на ужин.