часть 35
Три часа тянулись бесконечно, Оливия устала в полном одиночестве ходить по салону. Но она боялась зайти в кабину к пилотам, каждые сорок минут лишь тихо заглядывая к ним. Но она надеялась, что Джейден разрешит сидеть рядом с ними при посадке. А если нет, то она не расстроится – видеть его было странно неловко. Наверное, перед Ноа, ведь наверняка он подумал бог знает что.
За двадцать минут Ноа по просьбе Джейдена сам пришел к ней:
– Скоро посадка.
Она молча кивнула, направляясь в кабину пилотов, и, сев на заднее кресло, пристегнулась, мельком бросив взгляд на капитана. Он не обернулся, и она почувствовала его нервозность.
Посадка – самая сложная часть полета, но сейчас им надо было не просто сесть, вернее не сесть вовсе, а низко пролететь и резко развернуться, вновь поднимаясь в небо. Сложная задача даже для опытных Дюпре и Ларсена, они сразу отказались от нее. Оливия поежилась и закусила нижнюю губу, понимая, что та накрашена. Еще час назад она привела себя в порядок, расчесавшись и поправив макияж. По прилете их будут снимать, она должна выглядеть достойно.
– Проходим эшелон двести двадцать, снижаемся до ста семидесяти, – произнес Джейден диспетчеру.
– Вижу вас, снижайтесь до эшелона сто тридцать. Работайте с «Подходом». До свидания.
Тут же Ноа настроил нужную частоту, и Джейден вновь заговорил:
– Добрый вечер, «Подход Лос-Анджелес», это «America Airlines» борт 0-0-2, снижаемся до ста тридцати.
– Добрый вечер, снижайтесь до ста десяти.
Оливия ощущала снижение самолета, она просто вросла в кресло, руками держась за ремень безопасности и пытаясь не смотреть на работу пилотов. Но получалось плохо, они отвлекали ее от ощущений посадки и вида в окне. Мозг рисовал картину того, как три гиганта пролетят вместе на близком расстоянии у самой земли.
– Заход начинаем с пяти тысяч футов. За двенадцать миль до взлетной полосы идет глиссада с углом наклона три градуса, – Ноа обратился к капитану, и тут же на связь вышел диспетчер:
– Борт 0-0-2, снижайтесь до высоты шесть тысяч футов. Давление – тысяча тридцать один. Работайте с «Посадкой». Удачи.
Рука Джейдена находилась на рычаге управления. Он отдал приказ на отключение автопилота и взял самолет под свой контроль. Одновременно связываясь с двумя другими бортами, они вместе искали скорость, стараясь выровнять самолеты на заданной высоте.
– Скорость сто восемьдесят, – произнес Ноа.
– Закрылки положение «один», высота две тысячи футов. Мы в глиссаде. – Джейден посмотрел на датчики. – Скорость надо снизить максимально. Еще есть время. Выпускай шасси.
Оливия ощущала, как самолет вновь начал набирать высоту. Она понимала, что надо снизиться как можно быстрее, опуститься ниже двух других бортов.
– Закрылки в положение «два».
– Скорость сто шестьдесят футов, – произнес Ноа и посмотрел на капитана, в ожидании реакции.
– Отличная скорость, закрылки в положение «три». Снижаемся. «Посадка», это борт 0-0-2, как наши дела?
– Борт 0-0-2, вижу вас. Слева и справа от вас выше на тысячу футов два борта. Выполняйте заход.
Джейден посмотрел в окно наверх. Оливия последовала его примеру. Зрелище впечатляющее – чуть выше она увидела самолет Дюпре. Слишком близко… Расстояние между ними сократилось настолько, что она зажмурилась.
– Закрылки полностью.
– Тысяча футов.
Оливия открыла глаза и вновь посмотрела в окно, теперь отчетливо видя город. Самолет Дюпре все так же был близко. Сколько было катастроф в небе при столкновении двух самолетов за последние годы? Она не желала быть жертвой еще одной.
– Сейчас сработает TCAS[4 - Traffic alert and Collision Avoidance System (англ.) – система предупреждения столкновения самолетов в воздухе.] – прокричала она, приготовившись услышать сигнал. Может быть, после этого Джейден поймет, насколько это опасно.
– Нет, – ответил он. Это все, что она услышала от него на свое восклицание. – Четыреста футов… Оливия, ты крепко пристегнута?
Она вздрогнула, но не успела ответить, голос бортового компьютера перебил ее:
– Четыреста, триста…
– Сильнее пристегнись, – крикнул ей Джейден, и она машинально руками затянула пояс.
– Двести, сто…
– Не садимся, – скомандовал он, увеличивая тягу. Самолет взвыл, и Оливию вдавило в спинку. Она закрыла глаза. Ей было все равно, что справа аэропорт, рядом были два самолета. Джейдену не взлететь, пока другие не уйдут на второй круг. Под ними сто футов. Это убийство. Она только сейчас осознала это.
– У нас получилось! – закричал Ноа. – Бог мой, Джейден!
Услышав возглас Ноа, Оливия открыла глаза, смотря прямо перед собой: длинные прерывистые линии на темном асфальте. Казалось, надо ехать, но она не ощущала землю. Они летели там, где надо было давно уже остановиться. Они летели над полосой, не касаясь ее. Так долго на такой высоте она еще не летала. Это было просто невероятно.
– Боже, – прошептала она, – Джейден, скажи, что ты не первый раз это делаешь.
– Боюсь тебя расстроить, Оливия, я делаю это первый раз. Смотрите, сейчас они будут уходить на второй круг, и нам надо будет развернуться прямо здесь. Ты хорошо пристегнута?
– Ты уже спрашивал, – простонала она.
– Просто не хочу, чтобы ты повредила себе остаток мозга. У тебя плохая привычка биться головой.
– Побереги свой, он еще нам пригодится.
Ноа даже нельзя было вставить слово, он просто молча в самый опасный момент слушал их странный разговор.
– Борт 0-0-1, уходим на второй круг.
Тут же другой голос:
– Борт 0-0-3, уходим на второй круг.
Оливия не знала, что ей делать: то ли радоваться, что им расчистили путь, то ли плакать от страха, потому что сейчас они резко развернутся.
– Поднимаемся на триста футов, – наконец Ноа вставил слово, – мы заденем полосу крылом.
– Не заденем, поднимаемся до двухсот.
Джейден был так уверен в себе, что Оливии на секунду показалось, что он обезумел.
– Разворачиваемся! – прокричал он, и самолет резко отклонило вправо.
Это было страшно. Оливию просто кинуло бы в сторону, если бы не ремни, которые стали сильно сжимать ее. Она увидела полосу так близко, самолет так сильно наклонился к ней, что девушке показалось, будто это конец. И, закрыв глаза, она перестала дышать. Больше ничего не хотелось видеть. Она не чувствовала даже биения сердца, она перестала слышать пилотов и двигатели. В мозгу творилось что-то страшное: куча ярких картинок мелькала в темноте ее сознания. И все они были одним – огнем, взрывом, пожаром. Сколько отделяло их самолет от смерти? Хватит одного касания крыла, и он тут же разлетится по всей полосе, охваченный огнем.
Самолет развернулся плавно, проносясь мимо аэропорта, медленно поднимаясь вверх.
– Борт 0-0-2, уходим на второй круг.
Бархатный голос вернул ее к жизни, и она резко вдохнула максимум воздуха, понимая, что наконец может дышать. У него получилось.
– Оливия, – Джейден обратился к ней, – ты как?
Она все еще не могла надышаться:
– Пошел ты к черту!
– Значит, все хорошо, – он улыбнулся, – будешь рассказывать детям об этом моменте. Опишешь все в ярких красках.
– Если я буду летать с тобой и дальше, то боюсь не дожить до детей, – она кричала на него. Нервы сдали. Хотелось стереть из памяти последние минуты полета. А желательно весь полет… Еще лучше вместе с Джейденом, и больше никогда его не видеть.
– Шасси убрать, – он отдал приказ Ноа, и тот потянул рычаг вверх.
Они приземлились последними, вновь набрав высоту и заходя в свою глиссаду. В этот раз Джейден включил реверс, чтобы остановить самолет быстрее, и, вырулив на дорожку, встал возле борта капитана Дюпре. Все три самолета были слегка развернуты боковой частью фюзеляжа к аэропорту. К ним начали съезжаться трапы и, выглянув в окно, Оливия увидела первых репортеров. Джейден и Ноа встали из своих кресел, смотря на сидящую Оливию.
– Тебя поднять? – Только он мог спросить такое.
– Я похожа на инвалида? – Только она могла ответить так, вставая с кресла и понимая, что ее качает. – Меня сейчас стошнит от твоих трюков.
– Я же терплю твои. – Джейден надел пиджак, поправляя воротник рубашки. Ноа, одним ухом слушая их, тоже надел пиджак и фуражку, готовясь к выходу.
– Как я выгляжу? – прошептала Оливия, глядя на то, как Джейден берет в руки свою фуражку.
– Как будто тебя сейчас стошнит.
– Значит, хорошо, – она коснулась его галстука, поправляя его и провела по пиджаку руками, задев яркие золотые полосы на рукавах. Капитан должен выглядеть отлично.
Джейден улыбнулся, слегка сощурив глаза и уже боясь любых ее действий. Он коснулся ее подбородка, рассматривая ее лицо. Девушка была бледна, но эти его движения тут же вызвали легкий румянец на ее щеках.
– Накрась губы этой отвратительной помадой.
Она коснулась пальцами губ, понимая, что от страха съела ее всю. Может быть, поэтому ее так тошнит.
Время еще позволяло посмотреться в зеркальце. Она накрасила губы и недовольно поморщилась. Он назвал помаду отвратительной? Он прав. Помада слишком яркая для нее, ей тоже не нравилась.
Пока пилоты ждали Оливию возле выхода, Ноа произнес:
– Честно говоря, я думал – нам конец. Ты молодец, Хосслер, я рад, что выпало лететь с тобой. Этот полет многому меня научил.
– Я же все рассчитал, неужели ты думал, что я буду рисковать нашими жизнями? Эту байку оставь для Оливии, она в них верит.
Ноа кивнул, и тут же Оливия вышла к ним, вдыхая воздух полной грудью, закрыв глаза. Она переживала и нервничала – это было заметно. Сегодня она много пережила, а впереди еще камеры и съемка. Джейдену стало жаль ее, и он взял девушку за руку, ступая на трап, одновременно слыша щелканье камер.
Оливия широко улыбнулась, видя репортеров. Так ее учили, так говорил Андреа. И хоть улыбаться совсем не хотелось, она делала это. Чувствуя ладонь Джейдена, ей было спокойней. Уже второй раз он поддерживал ее.
Они втроем стояли на трапе возле самого большого в мире пассажирского лайнера и ждали, пока репортеры вдоволь насладятся своей работой. Это было условие Андреа. Вспышки камер ослепляли, хотелось закрыть глаза и отвернуться, но Оливия улыбалась, стоя между двумя пилотами. Она помахала, слыша щелчки фотоаппаратов, все еще ощущая теплые пальцы Джейдена. Всего миг, и теплоты не стало – он разжал пальцы, отпуская ее, и прошептал:
– Надо спускаться.
На земле их уже ждали члены других экипажей, поздравляя, пожимая друг другу руки и восторженно комментируя посадку.
Репортеры не останавливались ни на секунду. И среди щелканья камер внезапно прогремел залп фейерверка с такой силой, что Оливия вцепилась в Джейдена мертвой хваткой. Взглянув в небо, она увидела миллион ярких огней, летящих на их новые самолеты, освещая здание аэропорта и всех людей, которые собрались на улице. Залпы вновь и вновь выстреливали в воздух, и каждый заставлял ее вздрагивать. Камеры устремились вверх, снимая красоту приближающихся огней, и в эту минуту, она почувствовала крепкие руки на своих плечах. Джейден прижал ее спиной к себе.
– Ты всегда такая пугливая? – буквально прокричал ей в ухо. Было слишком шумно, чтобы шептать.
– Только после полета с тобой, – ответила она и вновь вздрогнула от нового залпа.
Джейден крепче прижал ее к себе. Какого черта он делает? Оставив этот вопрос на потом, капитан посмотрел на темное небо, по которому рассыпались огни, летящие прямо на них. Слишком ярко. Слишком… волнующе.
Репортеры резко перевели свои камеры в сторону, встречая главного человека авиакомпании «America Airlines» – Андреа Лукаса Харис. Он, окруженный свитой, шел к пилотам, любуюсь самолетами, и Джейден разжал руки, отпуская Оливию из своих объятий. Девушка, резко почувствовав одиночество, оглянулась на Джейдена и увидела, как к нему подходит Андреа.
– Мои лучшие пилоты, – представил он их на камеру, – капитан Дюпре, капитан Ларсен и капитан Джейден Хосслер. Они сделали просто невозможное, показав свое мастерство и изобретательность. Браво пилотам!
Тут же микрофоны оказались возле них и посыпались миллионы вопросов. Перебивая друг друга, репортеры спрашивали о неожиданном развороте самолета, который едва не задел крылом полосу.
– Мы думали над этим маневром два дня, делая всевозможные расчеты, – произнес Джейден, когда репортеры навалились, – все было спланировано заранее. Пустой самолет является очень маневренным, меня пугали только его габариты. Но мы справились.
– Кажется, совсем недавно вы посадили такой же самолет на полосу короче положенной, – произнесла в микрофон девушка, которую Джейден уже где-то видел. – Как вам ощущения от сегодняшнего полета? Когда было страшнее: сегодня или в Коломбо?
Она поднесла микрофон к нему, но тут же раздался новый залп фейерверка.
– В Коломбо было страшнее, – он буквально прокричал эти слова, – но это моя работа, поэтому страх надо оставлять позади и думать только о пассажирах. Что касается сегодняшних ощущений, то спросите об этом мою стюардессу, думаю, она скажет больше.
Все повернули камеры на Оливию, которая стояла в двух шагах от них, молясь, чтобы ее ни о чем не спрашивали. Она была сыта репортерами после Коломбо. Но как только до ее слуха донеслись его слова, она устремила на него свой шокированный взгляд.