Эпилог
После смерти Влада жизнь Глента стала как чёрное небо без звёзд, как пустыня без оазиса. Он растерялся в этом безумии, в мире, где руины его прошлого страшно маячили на горизонте. Глент боролся с чувством потери, с болью и обидой, с распростёртыми перед ним бездны отчаяния.
Однажды, в то хмурое утро, когда тени прошлого беспокойно шептались у его окна, в сердце Глента зародились мысли о переезде обратно в Америку. Там, в своей хоть и не родной стране, он надеялся найти утешение, новое начало, возможность забыть о прошлом и начать всё с чистого листа.
Но мирные американские прерии казались ему слишком далекими от его жестокого исчезнувшего мира. Глент понимал, что не сможет уйти от своего прошлого, от теней, которые преследовали его повсюду. Он был узником своего собственного страха и ненависти, узником судьбы, которая уже давно была предрешена.
И всё-таки, он продолжал мечтать об уходе, об уединении в далёкой стране, где никто не знает его имя, где никто не помнит о его битвах и победах. Но его сердце было раздроблено на части, и пути назад уже не существовало. Глент был обречён на свою судьбу, на жизнь в тени смерти Влада, на борьбу до последнего вздоха.
Когда Глент вернулся в институт после долгого отсутствия, обстановка была напряженной и неприятной. Многие его одногруппники уже знали о смерти Влада и с нетерпением ждали Глента, чтобы узнать подробности произошедшего. Воздух пропитывался напряженным ожиданием, словно электричество, которое нарастало с каждой минутой.
Не успел Глент войти в аудиторию, на его плечи обрушилась волна вопросов и глаза устремились на него, словно острые клинки. Его сердце сжалось от боли и страха, от того, что он должен был рассказать правду, которая была ему так тяжела.
Слова застревали в горле Глента, он чувствовал себя закованным в цепи лжи и предательства. Но в конце концов, он собрал всю свою силу воли и произнес невыразимую правду. Он рассказал им о том, как Влад ушел из этого мира, о том, как жизнь превратилась в кошмар, о том, как он пытался бороться с этой болью, которая разрывала его на части. Он думал, что если расскажет не только Сереже и Алене с Марком, ему станет легче, но стало только тяжелее. С каждым днем все было хуже и хуже.
Некоторые поняли искренность его слов и приняли его с жалостью и сочувствием. Но были и те, кто не верил ему, кто считал его лжецом и предателем, ведь он забил на Влада, зная его состояния. Глент остался один в этой борьбе, один перед лицом своих друзей и врагов, один с тяжестью правды, которая лежала на его плечах как камень.
Сережа время от времени звонил ему, разговаривал, когда тот нуждался в этом, хотя сам боролся с собственной болью, также разделяя ее с Глентом. Гленту казалось, что их дружба стала намного крепче, ведь каждый раз оба говорили друг другу слова поддержки, свои мысли. И вот настал день, когда решение было принято, а билеты уже куплены.
— Сереж, я хотел тебе сказать, — начал Глент. — Я снова переезжаю в Америку. Мне тяжело быть здесь, ходить в университет, где все смотрят, параллельно задавая одни и те же вопросы. Стены этой квартиры давят на меня, весь этот город давит на меня!
— Ты уверен?
— Я уже купил билеты, — виновато произнёс Глент, смотря на дату вылета.
— Это твое решение. Я понимаю тебя, понимаю, как тебе тяжело и я надеюсь, что это поможет восстановиться хотя бы немного. — Оба замолчали. Конечно, Гленту было грустно бросать Сережу снова, но иначе он не мог. — Когда ты улетаешь?
— 3 апреля.
Глент пытался успеть сделать все дела, перед тем как уехать и самое тяжело было — отчислиться. Он так мечтал окончить учёбу, развиваться в своем деле и стать лучшим для себя, но сейчас стоит перед дверью, за которой сидит куратор и ни о чем не подозревает. Спустя пару минут войти все же удалось. Глент весь сжался, опустил взгляд вниз и боялся подойти ближе.
— Я же вас сказал, что даты новых репетиций скажу позже! — прикрикнул Павел Николаевич, который, видимо, был немного не в настроении. Это ухудшало ситуацию, но сказать все нужно сейчас.
— Я хочу отчислиться, — выпалил Глент на одном дыхании и зажмурил глаза, не веря в свои слова. Куратор тяжело выдохнул и начал стучать ручкой по столу.
— Неожиданно... Ты был одним из лучших, — слова прошлись по телу мурашками. Его редко хвалили в последнее время, а сейчас выдают общее мнение так резко и так не вовремя. — По какой причине?
— Я переезжаю в Америку.
— Да? Ого! Но, почему так неожиданно? Это из-за... — куратор остановился и поджал губы. Он хоть и попроще пережил смерть Влада, все равно грустил, когда вспоминал. — Жалко пацана.
— Что насчет отчисления? — Глент прервал этот диалог, ведь он так долго готовился к нему, а сейчас речь идет о другом. О самом больном.
— Я передам директору, подготовим документы и можешь быть свободен. Запомни, я вижу тебя актером, — вслед сказал Павел Николаевич, но Глент уже скрылся за дверью.
***
Глент стоял на аэропорту, глядя в сторону самолета, который должен был отвезти его в Америку. Ему было очень трудно покинуть эту землю, где осталась его прошлая жизнь. Но самое страшное было то, что он не смог собраться с духом и поехать на похороны Влада, запланированные как раз на 3 апреля.
Глент чувствовал себя предателем и трусом. Он знал, что его уклонение от горя и боли не прощено. Но с каждым часом приближалось время отправления, и ему пришлось принять тяжелое решение. Он решил улететь и оставить все это позади.
Теперь, сидя в самолете, Глента преследовало чувство одиночества. Он понимал, что никогда не сможет забыть свою слабость и предательство. И клял себя, что вернется обратно только ради него и исправит свою ошибку, когда будет готов.
В родительском доме его никто не ожидал увидеть. Мама чуть не потеряла сознание, а отец даже расплакался. Он рассказал им все от начала до конца, рассказал про Влада, про его болезнь, как он пытался узнать про нее и про тот самый день. Родители слушали внимательно, то ли дело поглаживая сына, не веря в то, что он снова здесь, а Глент впервые за долгое время почувствовал себя хоть капельку полноценным человеком. По его щекам лились слёзы, руки дрожали, в голове слышался голос врача.
Всю оставшуюся весну и лето Глент решал дела с поступлением, изучал университеты и дополнительно изучал английский. Глент сразу решил, что закончит дело до конца и все же поступит на киноиндустрию.
Пока вся суматоха с поступлением крутилась вокруг, он смог отвлечься и позабыться, но когда оставалось время ждать, мысли набросились на него как тяжелый груз. Он старался много гулять, знакомится с новыми людьми, устраивать свидания с самим собой, но все было чётно. Каждый вечер заканчивался слезами, Глент делал себе больнее, пересматривая совместные фотографии и винил себя каждый раз.
Однажды в один такой вечер, мама зашла в его комнату и, увидев сына в таком состоянии, начала сильно переживать. Она аккуратно села, прижала сына к себе и по-матерински поцеловала в лоб.
— Я понимаю, каким хорошим другом он был для тебя, но тебе стоит отпустить, как бы тяжело это не давалось, — сердце болезненно кольнуло, мама ведь даже не знала, каким другом он был. — Ему ведь тоже больно от твоих слез.
— Он был не другом, — выпалил Глент сквозь слезы, ощущая как напряглись руки матери. — Он был больше чем друг во всех смыслах. Я нашел в нем не только дружбу, но и любовь тоже. Никто не смог сделать меня таким живым, как делал он, а сейчас я умер вместе с ним.
Мама не ответила ничего, она погладила его по голове, прижала к себе еще сильнее и тяжело выдохнула. Глент подумал, что она просто уже все знает.
Спустя два года, состояние Глента улучшилось. Он хорошо учился, ему нравилось то, что он делает и это удавалось показать в качестве более масштабных спектаклях, по сравнению с Россией. Его много хвалили, а он много работал. Когда-то Гленту удалось сняться в фильме, хоть и не в главной роли.
Личная жизнь строилась плохо, он не подпускал к себе никого, ведь думал, что предаст Влада. Мама пыталась свести его с дочками своих знакомых, на что каждый раз получала отказ и крики Глента, который был уверен, что сейчас ему никто не нужен.
До момента, пока на их репетиции не появилась девушка, внешне похожая на Влада. Он рассматривал ее каждый раз, когда выпадала возможность и не мог оторвать взгляд. У нее были белые волосы, совсем не похожие на седые, голубые глаза и такой же формы нос с губами. Гленту казалось, что это Влад пришел к нему в женском обличии.
И это оказалось так, потому что девушка тоже засматривалась на Глента, а позже и вовсе начала делать разные намёки на общение, пока просто не решилась сказать прямо. Глент до сих пор не понимает, что им движело в тот момент, но он с радостью согласился и их общение, как не странно возрастало каждый день и через какое-то время заметил, что она делает все точно также, как когда-то делал Влад. У них были похожи характеры, мимика, отношение к ситуации и многое другое, что изначально Глента даже пугало.
Им есть было о чем поговорить, ведь учились они на одну специальность, только в разных курсах. Они часто виделись на репетициях, в университете и также вместе гуляли, посещая разные кафе, парки развлечений и еще куча всего нового. Глент больше всего любил репетировать с ней, моментами вспоминая, как делал это с Владом. Когда-то у него даже глаза заслезились от воспоминаний.
Позже между ними закрутилось больше, чем просто дружба. Глент задаривал разными подарками, водил в рестораны и в кино на последние ряды, где они впервые поцеловались. Он чувствовал себя хорошо, ведь рядом с ним все это время находилась женская версия Влада.
Глент не решился рассказать про это Лине, его новой спутнице по жизни и до сих пор не готов. Он хотел, чтобы все, что было между им и Владом осталось только в России. Здесь другая жизнь, другие люди, не понимающие всей ситуации, что когда-то произошло с ним.
День, когда Глент приехал на могилу к Владу спустя несколько лет все еще рисовался картинками в голове, заставляя сердце больно покалывать. Он много извинялся и много плакал, желая получить хотя бы какой-то ответ.
***
Тихое место, укутанное туманом и мраком, где среди холмов и каменных памятников покоятся души ушедших. Гробовые плиты украшены старинными узорами, а над ними вьются печальные ветви деревьев. Скрипят старые ворота, и сквозь листву пробивается луч света, озаряя покойников. В воздухе витает запах ладана и увядших цветов, а шорох раскиданных по земле листьев напоминает о бренности жизни. А звуки тишины лишь подчеркивают одиночество и мистическую атмосферу этого места, где время остановилось, оставив лишь воспоминания о прошлом.
Глент стоял у могилы, окруженной тишиной и покоем кладбища. Он смотрел на мраморную плиту с именем Влада, который ушел из этого мира несколько лет назад. Глент пришел сюда не в день похорон, не успел проститься с ним в последний раз, и это грызло его душу. Он опустил колени на мокрую траву, слезы стекали по его щекам, смешиваясь с дождевой влагой. Глент закрыл глаза, пытаясь найти внутри себя ответы на свои вопросы, нашел лишь утешение в своих мольбах о прощении.
Тишина кладбища стала для Глента заглушающей, он был один с могилами и своими мыслями. В его душе бушевали чувства вины и скорби, но он знал, что Влад все видит и прощает. Он клял себя, что больше никогда не допустит, чтобы подобная ситуация повторилась, что будет ценить каждое мгновение, каждый разговор, каждый взгляд.
И так, Глент остался, сидя на мокрой земле, принимая и осознавая свою вину, обещая оставаться верным Владу в своих мыслях и сердце до конца времен.
***
— Время лечит, — облегченно сказал Глент, притягивая к себе Лину за поцелуем.