Он выбрал ту, что была человеком. Нетейам

POV Т/и
Сначала я решила, что это просто усталость.
Тело аватара чувствовалось нормально — даже слишком. Сильное, гибкое, послушное. Я бегала с Кири и Тук, помогала собирать плоды, смеялась, ловя себя на том, что перестала считать часы.
Это и было первым звоночком.
Когда я вышла из капсулы, мир накренился.
Не резко — медленно, подло.
— Т/и? — голос Норма донёсся будто сквозь воду.
Я попыталась сделать шаг — и колени подогнулись.
Он успел подхватить меня прежде, чем я упала.
— Чёрт... — пробормотал он, усаживая меня на стул. — Головокружение?
— Немного, — солгала я.
На самом деле у меня дрожали руки. Не от слабости — от несовпадения. Будто мозг ещё был там, под кронами, а тело — здесь, в холодном воздухе модуля.
— Ты была подключена почти на четыре часа дольше нормы, — сказал Норм, глядя на показатели. — Почему не вышла раньше?
Я пожала плечами.
— Не почувствовала.
Он посмотрел на меня поверх экрана. Долго.
— Это и есть проблема, Т/и.
Ночью стало хуже.
Я проснулась от боли в мышцах — глубокой, тянущей, будто я пробежала марафон в теле, которое к этому не готово. Сердце билось неровно. Кожа казалась слишком тесной.
Это моё тело, — напомнила я себе.
Человеческое. Хрупкое.
Я села, опустив ноги на пол, и меня накрыла волна тошноты.
— Стоп, — прошептала я сама себе. — Дыши.
Утром Норм был жёстче, чем обычно.
— Это не героизм, — сказал он. — И не «адаптация». Это перегрузка. Твоя нервная система не бесконечна.
— А если она привыкнет? — спросила я тихо.
Он устало потёр переносицу.
— Может. А может — нет. Мы не знаем. Вот в чём правда, которую никто не любит.
Когда я снова вошла в тело аватара, переход был другим.
Резче.
Тяжелее.
Я вдохнула — и лес будто качнулся.
— Ты плохо стоишь, — сказал Нетейам сразу.
Я хотела отмахнуться, но он уже был рядом, поддерживая меня за локоть.
— Просто переход, — сказала я. — Пройдёт.
Он не отпустил.
— Ты стала медленнее, — сказал он тихо. Не как упрёк. Как наблюдение.
— Это временно, — повторила я. Теперь — больше для себя.
Мы дошли до воды, и я села на камень, опустив ноги в прохладный поток. Это помогло, но ненадолго.
— Ты не обязана делать это так, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Ты не должна доказывать, что выдержишь.
Я усмехнулась слабо.
— Я не доказываю. Я... проверяю границы.
— Границы чего? — спросил он.
Я посмотрела на свои руки — длинные, сильные, синие.
— Себя.
Он присел рядом. Молча. Близко, но не касаясь.
— Моё тело — часть моего пути, — сказал он наконец. — Если бы оно начало ломаться, я бы остановился. Даже ради важного.
Я закрыла глаза.
— А если путь требует больше, чем тело может дать?
Он помолчал.
— Тогда путь не твой, — сказал он просто. — Или ты идёшь по нему не так.
Эти слова не утешили.
Они испугали.
Потому что впервые я задумалась:
а что, если моё желание быть здесь сильнее, чем возможность?
и что, если любовь — не делает тело крепче?
Когда я вернулась в лагерь тем вечером, я была вымотана так, как никогда.
И впервые позволила себе заплакать — тихо, без истерики. Не от боли.
От страха.
Потому что вопрос больше не звучал как
«где мой дом?»
Он звучал как
«что я готова потерять, чтобы остаться?»

POV Нетейам
Он понял это сразу.
Не по шагам.
Не по словам.
По тому, как она неосознанно бережёт себя, как будто тело может рассыпаться от резкого движения.
— Стой, — сказал он, когда она попыталась подняться по корню без опоры.
Она остановилась, раздражённо выдохнув.
— Я могу.
— Нет, — резко ответил он. Слишком резко.
Она обернулась.
— Ты тоже теперь будешь мне говорить, сколько я могу?
Эти слова задели.
— Я буду говорить, — сказал он, сдерживая голос, — потому что ты не слышишь себя.
— Я не ребёнок, — повторила она — и в этом было эхо их первого конфликта.
Он шагнул ближе. Слишком близко.
— Ты дрожишь, — сказал он глухо. — Ты медленнее реагируешь. Ты бледнее даже в этом теле. И ты врёшь, что всё в порядке.
Она замерла.
— Ты злишься, — сказала она тихо.
— Да, — признался он. — Потому что я не могу защитить тебя от этого.
Он отвернулся, сжал кулаки.
— Я видел, как ломаются сильные, — продолжил он. — И я не позволю тебе стать одной из них только потому, что ты боишься остановиться.
Её голос дрогнул.
— А если я остановлюсь... я могу не вернуться.
Он резко обернулся.
— Тогда вернись живой, — сказал он. — А не правильной.
Эта злость не была гневом.
Она была страхом, который больше не помещался внутри.

POV Т/и
Норм был спокоен. И от этого разговор стал только тяжелее.
— Я ставлю паузу, — сказал он. — Не запрет. Не ультиматум. Пауза.
— На сколько? — спросила я.
— Минимум на несколько дней, — ответил он. — Возможно, неделю. Мы сокращаем погружения, стабилизируем сон, питание, нейронную нагрузку.
— Ты понимаешь, что для меня это значит, — сказала я.
— Понимаю, — кивнул он. — Именно поэтому я это делаю.
Я сжала пальцы.
— А если я не согласна?
Он посмотрел прямо.
— Тогда я отключу доступ. И ты знаешь, что я могу.
Повисла тишина.
— Это не про контроль, — сказал он мягче. — Это про выживание. Ты не машина.
Я закрыла глаза.
— Хорошо, — сказала я. — Пауза.
Слово далось тяжело. Будто я добровольно отпустила что-то важное — и не знала, вернётся ли оно.