диагноз

Юнги стоял посреди тёмной палаты. Свет ночника освещал изголовье кровати пациента, а тишину нарушал лишь звук работающих приборов. Он рассматривал спящего человека, периодически поправляя свою куртку. После смены и ночного дежурства, его глаза отчаянно рвались на волю из глазниц, а мозги отказывались нормально функционировать. Всё его тело стремилось упасть мёртвым сном тут же, в хирургическом отделении. Но душа не хотела ни на минуту покидать то место, где он находится сейчас.

Хосок молча стоял в дверном проёме, настолько же уставший, как и его коллега Мин. Они учились в одном классе старшей мужской школы, где и сдружились. Они бок о бок трудились, чтобы попасть в один медицинский университет. И точно так же они продолжают спасать жизни, несмотря ни на что. Спустя много лет плодотворной работы и крепкой дружбы ему было больно смотреть на то, как страдает Юнги. Но ещё больнее ему было понимать, что он сам увяз в той же самой паутине противоречий.

***

Чимин проснулся на следующее утро после того, как узнал тех, кто его спас, опутанный проводами и трубками. Ему уже хотелось, чтобы его быстрее выписали и избавили от тошнотворной больничной еды, ужасного запаха и гнетущей атмосферы.

- Господин Пак, ваш завтрак, - миловидная медсестра вошла в палату и поставила на прикроватный столик поднос. - Пожалуйста, поешьте, - её глаза, и весь её вид выражали необъяснимую печаль и чрезмерное сожаление по отношению к пациенту. - Вы очень плохо выглядите.

От её слов Пака будто ударили по лицу. Как он ещё должен выглядеть?! После аварии, пережитой операции и встречи с призраками прошлого. Спустя много лет молчания, его сердце снова разбивается на кусочки только от мысли о том, что он находится в одном помещении с НИМИ. Ему хотелось превратиться в маленький незаметный комочек и вылететь в окно - его палата расположилась на втором этаже, и оказаться снаружи не составило бы труда.

- Хорошо, - пробормотал он. - А... Вы случайно не можете мне подсказать, кто мой лечащий врач? - осторожно спросил Чимин, двумя пальчиками приподнимая пластиковый колпак над тарелкой.

- Нет. Обход начнётся через 15 минут, там и узнаете, - бросила она в ответ, скользя взглядом по приборам и капельнице. Чиркнув что-то в журнале, она быстро удалилась.

Чимин несколько минут рассматривал склизкую кашу перед собой, коктейль непонятного цвета и красно-зелёное яблоко - единственное цветное пятно в белой палате, хмуром небе за окном и бледном завтраке.

- И каким же образом я должен это есть?! - воскликнул Пак, нарушая тишину и тыкая пальцем в субстанцию на тарелке.

- Любым. И как можно активнее, чтобы быстрее восстановиться, - немного громче, чем он того хотел, ответил Юнги, заглядывая в палату и закрывая за собой дверь.

- О, го... - Пак тут же потерял голос, как только увидел врача в свежей форме, отутюженном халате и с небольшим блокнотом в руках.

Юнги специально начал обход на 10 минут раньше, понимая, что в любом случае не сможет уйти из одной палаты вовремя. Ещё вчера Чимин находился на грани жизни и смерти, а сегодня активно задаёт вопросы - он встретил медсестру, которая проводила первичный осмотр. Хороший знак.

Начиная со вчерашнего дня, Мин заставлял себя производить каждый вдох и выдох, чтобы не упасть в обморок от кислородного голодания. Все эти годы он тщетно пытался забыть Пак Чимина, его страстное признание, очаровательную неуклюжесть и блестящие танцевальные номера, которые он исполнял раз в год на новогодних концертах в школе. Он пытался строить отношения с мужчинами и девушками, только ради того, чтобы заполнить эту глубокую и глухую пустоту в своей груди.

- Здравствуйте, господин Пак. Я доктор Мин и я буду вашим лечащим врачом, - снова, он заставил себя сделать несколько шагов, чтобы подойти ближе к пациенту и наконец включить в себе опытного врача, в руках которого не раз находились человеческие жизни.

Но глаза напротив, в которые он имел смелость заглянуть, сообщили ему о том, что теперь он может с лёгкостью писать заявление об уходе, потому что его врачебная практика уже никогда не будет прежней.