12
Голос Бан Чана в трубке оставался пугающе ровным, но в нем проскользнула едва уловимая нота... удивления? Или это была очередная маска?
— Записки? — переспросил он. — Т/и, если бы я хотел тебе угрожать, я бы делал это в лицо. Ты уже видела, что я не скрываюсь за кусками бумаги.
— Тогда кто? — Т/и сжала телефон так сильно, что побелели костяшки. — Кроме тебя, никто не знал, что я копаю под твою компанию. Это началось сразу после того, как я показала тебе те файлы.
— Пришли мне фото этих «посланий», — приказал он. Это не была просьба, это была команда. — Сейчас же.
Через минуту, получив снимки, Чан перезвонил сам. На этот раз его голос звучал иначе — в нем слышался холод, но направлен он был не на неё.
— Слушай меня внимательно, — произнес он низким голосом. — Текст в последней записке... «пешка, которая решила, что стала игроком»... Это не мой стиль. И это не стиль моих людей. Но я знаю, кто так говорит.
— Кто? — выдохнула Т/и, глядя на темное окно своего кабинета. Ей вдруг показалось, что в отражении стекла за её спиной кто-то стоит. Она резко обернулась, но в комнате была лишь тишина.
— Мой совет директоров, — отрезал Чан. — Те самые «старые волки», которые недовольны тем, что я начал вести с тобой переговоры, а не раздавил твою компанию сразу. Они боятся, что ты слишком много узнала. И, кажется, они решили убрать тебя с доски раньше, чем я успею сделать тебя своим партнером.
Т/и почувствовала, как по спине пробежал холод. Если это правда, то враг гораздо ближе и многочисленнее, чем один Бан Чан.
— Где ты сейчас? — спросил он.
— В офисе.
— Уходи оттуда. Немедленно. Спускайся на парковку, садись в машину и не останавливайся, пока не доедешь до людного места. Я выезжаю.
— Зачем? Ты ведь хотел, чтобы я отступила.
— Я хотел, чтобы ты подчинилась мне, а не исчезла по воле кучки трусливых акционеров, — в его голосе промелькнула сталь. — Если они тронут тебя без моего разрешения — это будет объявлением войны мне.
Т/и бросила папку в сумку и почти выбежала из кабинета. Свет в коридорах уже приглушили, и длинные тени казались живыми. Она нажала кнопку лифта, чувствуя, как сердце колотится в самом горле.
Когда двери лифта открылись на подземной парковке, Т/и сделала шаг вперед и замерла.
У её машины стоял человек. Он был в темной форме охранника, но она не узнавала его лица. В руках у него был баллончик с краской, а на лобовом стекле её автомобиля уже красовалась жирная красная черта.
Мужчина медленно повернул голову. Его взгляд был абсолютно пустым.
— Вам же советовали уйти, мисс Ли, — произнес он, делая шаг в её сторону.
Т/и попятилась к лифту, но двери уже начали закрываться. В этот момент визг тормозов разорвал тишину парковки. Черный внедорожник, не сбавляя скорости, вылетел из-за поворота и затормозил в метре от «охранника», ослепив его дальним светом фар.
Дверь распахнулась. Бан Чан вышел из машины, даже не заглушив мотор. Он выглядел разъяренным.
— Я, кажется, не давал распоряжений на вечерний обход, — бросил он мужчине.
Тот заметно занервничал, спрятал баллончик за спину и поспешил скрыться в дверях служебного входа. Чан не стал его преследовать. Он подошел к Т/и и схватил её за плечи, внимательно осматривая.
— Цела? — коротко спросил он.
— Да... — она тяжело дышала. — Это был один из твоих?
— Это был человек, который завтра будет уволен и, возможно, исчезнет из этого города, — Чан перевел взгляд на красную полосу на её машине. — Они перешли черту. Теперь это не просто бизнес.
Он посмотрел ей в глаза. В этом взгляде больше не было того льда, который она видела на похоронах отца. Там было что-то другое. Союзничество? Или предвкушение настоящей битвы?
— Ты всё еще хочешь работать со мной, Т/и? — спросил он, отпуская её плечи. — Потому что теперь, если ты скажешь «да», пути назад не будет. Мы пойдем против всех. Против моего совета, против твоих недоброжелателей. Это будет выжженная земля.
Т/и посмотрела на свою испорченную машину, на свои дрожащие руки и, наконец, на человека, которого всю жизнь считала врагом.
— Мой отец говорил, что власть держится на страхе и уважении, — тихо произнесла она, выпрямляя спину. — Страх у меня уже прошел. Осталось только заставить их меня уважать.
Чан усмехнулся. На этот раз — почти искренне.
— Тогда садись в машину. Нам нужно обсудить, как мы уничтожим их всех до рассвета.