One Day

— Итак, сеть тут по вечерам ловит паршиво… — Чимин остановился посреди комнаты, неловко смотря на Юнги, выглядевшего совершенно несуразным на раскладном диване, заправленном простынями с изображением котят. — Но зато от прошлых жильцов осталась целая коллекция дисков, посмотрим что-нибудь?

Лицо Юнги просветлело. Он целую вечность не смотрел ничего по телевизору — было бы здорово расслабиться вот так, по-простому: лежать на диване и смотреть с Чимином фильмы.

— Это здорово. Что есть в этой коллекции? — мужчина привстал, с интересом приподняв голову, пытаясь увидеть, что лежало в огромной коробке, которую Чимин, кряхтя, тащил с балкона.

Парень издал какие-то странные звуки, прежде чем ответил:

— Ну… в основном мультики. Эм… думаю у этой семьи было много детей. Не знаю. Но здесь точно была парочка фильмов, — Чимин улыбнулся и похлопал ладонью по ковру возле себя, приглашая Юнги присоединиться. — Давай выберем что-нибудь.

Мужчина даже не стал возражать — без вопросов сел по-турецки возле Чимина, тут же засовывая свой любопытный нос внутрь коробки. Пока парень быстро перебирал диски с постоянным бормотанием «смотрел, смотрел, смотрел», Юнги внимательно изучал каждый. Он мало чего видел, особенно мультики. Особенно аниме, дисков с которым в коробке было большинство.

— Знакомая рожица, — пробормотал Юнги, и Чимин поднял на него глаза.

— Где?

— Вот. Я её где-то видел, — мужчина повернул к парню диск лицевой стороной, и Чимин моргнул.

— Ты же сейчас не серьёзно? — расширил он глаза, сразу узнавая девочку на обложке. — Юнги, это «Унесённые призраками», а рожица — Безликий. Все это знают.

— Я не смотрел ни одного аниме, что ты от меня хочешь?

— Это Хаяо Миядзаки! Как ты мог не смотреть?! Это его величайшая работа, Боже! — Чимин вырвал диск из руки Юнги, награждая мужчину осуждающим взглядом. — Мы будем смотреть это прямо сейчас. Не могу поверить, что ты не видел его. Я это аниме с пелёнок смотрел.

— В детстве я предпочитал книжки, — Юнги пожал плечами, а Чимин фыркнул, вставляя диск в дисковод.

— Оправдывайся-оправдывайся.

Экран телевизора мигнул синей заставкой, прежде чем Чимин нажал на пульте пару кнопок, чтобы начались титры.

— Знаешь, что я думаю? — Парень прикусил губу и посмотрел на Юнги как-то чересчур уж хитро.

— Что же?

— Нам нужно запечатлеть это. Исторический момент — ты впервые смотришь «Унесённые призраками». Я считаю, что это должно быть в моей коллекции полароидов.

— Оу… У тебя есть коллекция полароидов? — Юнги насторожился. Это то, чем нравилось заниматься Чимину? Фотографией? — Покажешь мне?

— Ты хочешь посмотреть? — явно удивился Чимин, неловко сжимая ладони вместе.

— А почему нет? Мне интересно.

Чимин закусил щёки изнутри и опустил голову, пытаясь скрыть от чужих глаз расползающуюся улыбку. Где-то напомнил о себе сверчок. Но разве они могут долететь до восьмого этажа? Разве они вообще летают? Юнги нахмурился, пытаясь услышать, откуда доносился звук. Кажется, откуда-то из-под дивана…

— Ох, ну ладно. Подожди секунду и пока посмотри начало без меня, — с этими словами Чимин сорвался с места, снова уносясь на балкон.

Юнги проводил его взглядом, а после послушно начал смотреть в экран, где семья главной героини свернула не на ту дорогу.

Через минуту с балкона донёсся дребезжащий звук и пару «ласковых» словечек, заставивших Юнги скривиться, но не перестать заинтересованно смотреть в экран телевизора. Чимин появился спустя пару секунд, нервно смахивая со лба выбившуюся прядь.

— Вот, — он поставил перед Юнги обувную коробку. — Вообще-то я хотел купить специальный альбом, но у меня всё руки не доходили.

Кончики ушей Чимина порозовели, он неловко почесал за шеей и тяжёлым мешком упал рядом с Юнги на ковёр, старательно делая вид, что смотрит на экран телевизора, а вовсе не на то, как мужчина рассматривает сделанные им снимки.

Юнги же заинтересованно просматривал каждый. То кусок неба, то ветки, то цветок, то фотография с лужей, в отражении которой виднелось колесо обозрения. Иной раз это были полароиды с вечно спешащими куда-то людьми, а когда в руки мужчины попался снимок с небом, усыпанным звёздами, Чимин мечтательно заговорил, предаваясь ностальгии:

— Это было за городом, когда мы с друзьями ездили отдыхать в горы. В мегаполисах же никогда не видно звёзд — небо настолько запылено, что их не разглядеть, — грустно вздохнул парень, а Юнги от его слов посмотрел на снимок под другим углом.

Он попытался вспомнить, когда сам последний раз смотрел на звёзды. Пытался, но не мог. Неужели он был так слеп ко всему? К небу, к Чимину, который был так близко — руку протяни… Тут же стало как-то печально на душе, но тоска развеялась, не успев появиться, когда со дна коробки Юнги достал что-то подозрительно знакомое…

— Нет! Не смотри! — заверещал Чимин и бросился на Юнги, пытаясь отобрать полароид.

Мужчина засмеялся и начал уворачиваться. На снимке был он. Спал с приоткрытым ртом и пускал слюни на подушку. Получается, Чимин фотографировал его, пока он не видел?

— Не отдам! — крикнул Юнги и перекатился на другую сторону, когда Чимин с грацией пантеры набросился на него. — Дай посмотреть!

Чимин всё же сел на него и с пыхтением и усердием стал предпринимать попытки схватить Юнги за руку, пока тот размахивал ей в воздухе, не позволяя перехватить.

Но в итоге всё равно получилось так, что Чимин отобрал снимок, победно вскинув руку с зажатым трофеем. Он начал смотреть на Юнги с очевидным ликованием, весь его вид вопил «посмотри, какой я молодец». Их глаза встретились, взгляд затянулся, никто из них не решался первым моргнуть. У Юнги перехватило дыхание. Щёки Чимина порозовели, а глаза, переполненные победой, загорелись: в них отражался свет от старой хрустальной люстры, и получилось так, что они были усыпаны сотнями маленьких бликов — вот оно, звёздное небо, совсем близко, и ночи ждать не надо. Юнги облизнул губы и схватил Чимина за волосы, переполненный изнутри чем-то горячим и возбуждающим. Парень и вдоха сделать не успел, как его губы с напором раздвинули. Он ти­хо зас­то­нал, ког­да его нижней губы кос­нулся кон­чик язы­ка Юнги… и в эту се­кун­ду всё исчезло, затихло, замерло, даже пыль перестала оседать. Где-то на заднем плане шумел телевизор, а сверчок под диваном в непонимании дёргал своими усиками, но этим двоим было плевать. Для них существовали лишь руки, касания, теплота дыхания и полыхающие изнутри чувства.

С го­тов­ностью пус­тив язык Юнги в свой рот, Чимин сколь­знул ру­ками по его ли­цу, кон­чи­ками паль­цев ри­суя его чер­ты, невесомо касаясь скул, щёк, лба и закрытых век. Юнги ти­хо рыкнул и, слег­ка при­кусив ниж­нюю гу­бу Чимина, пой­мал его ру­ки, гру­бо при­жав к полу, но при этом так неж­но пе­реп­ле­тая их паль­цы, что стон про­тес­та Чимина уди­витель­но сма­хивал на по­ощ­ре­ние. Медленно по­целуй из страс­тно­го пе­ретёк в неж­ный, бла­годар­ный и да­же слег­ка не­уве­рен­ный. Юнги боль­ше не вжи­мал Чимина в пол, что­бы не дать ему эле­мен­тарно сбе­жать, а прос­то при­ник к не­му, нас­лажда­ясь ти­хими сто­нами сквозь по­целуй, не­тороп­ли­вым сколь­же­ни­ем язы­ков и теп­лом, теп­лом Чимина, ко­торый пы­лал так яв­но, что Юнги бо­ял­ся сго­реть.

Же­лание пос­мотреть на Чимина, покорно лежавшего под ним, дос­тигло апо­гея, и Юнги ра­зор­вал по­целуй, заг­ля­дывая ему в ли­цо. Юноша про­дол­жал жму­рить­ся, отчего рес­ни­цы слег­ка дро­жали, и Юнги ле­гонь­ко на них по­дул, пря­ча свою улыб­ку в из­ги­бе шеи парня за до­лю се­кун­ды до то­го, как тот от­крыл гла­за. Чимин глубоко дышал и смотрел в потолок, пытаясь навести в голове ясность. С каким-то запозданием к нему пришла мысль, что снимок, из-за которого всё это началось, покинуто валялся смятым на полу.

— Я только что понял, где можно увидеть звёзды, — прошептал горячо Юнги на ухо Чимину так, будто приоткрывал завесу величайшей тайны.

Парень под ним замер и задержал дыхание, сбитое после их поцелуя.

— Правда? И где? — так же шепотом полюбопытствовал он, крепче сжимая пальцы Юнги в своей ладони.

— В твоих глазах.

Чимин под Юнги напрягся, но только для того, чтобы в следующую секунду захихикать и, разорвав их сцепленные пальцы, оттолкнуть от себя мужчину, легонько ударив того по плечу.

— Да ну тебя! — сказал он и встал, легко отталкиваясь ногами от пола.

— Эй, разве это не романтично? — Юнги надул губы и, приподнявшись на локтях, посмотрел на Чимина, что быстро собирал в коробку разбросанные по полу полароиды.

— Ни капли, — пробурчал он, однако с таким теплом в голосе, что Юнги не мог не остаться довольным.

***
Мелкие пузырьки в пене, лежавшей на выплёскивавшейся за бортики ванной воде, тихо лопались. Эти едва слышные щелчки можно было бы услышать, не будь маленькое помещение с хорошей акустикой заполнено горячими вздохами и громкими, граничащими с отчаянными, стонами. Чимин качался на Юнги не сбавляя темпа и крепко держался за мокрые бортики ванной, из-за чего его пальцы постоянно соскальзывали, и он опадал на мужчину, заставляя воду в ещё больших количествах выходить и приземляться в уже и так достаточно большую лужу на полу. Юнги крепко сжимал напряжённые бёдра Чимина, направляя его, и ставил засосы на шее, иногда кусая за тонкую кожу на ключицах и за аппетитные покрасневшие плечи, напоминавшие наливные яблоки. Пар поднимался от воды, окрашивая кожу обоих в сочно-розовый, а и так чувствительные к прикосновениям тела делал ещё более отзывчивыми.

— Я-я… Юнги! Боже! Быстрее! П-пожалуйста…

— Хочешь быстрее? — Юнги рыкнул и вгрызся в предплечье, сильнее подталкивая бёдра вверх.

В воде было не очень удобно двигаться, но само ощущение влаги и тепла, обволакивавших со всех сторон, а также приятное касание мягкой пены к коже затмевали этот огромный минус.

— Да! Я-я почти… Ещё! Ах, Юнги!

Чимин с криком ухватился пальцами за мокрые волосы мужчины, прижимаясь к нему и отпуская единственную опору в виде бортиков ванной. Из-за смены сил тяжести их тела, сцепленные друг с другом, соскользнули из сидячего положения в лежачее, так что они практически с головой ушли под воду. Но оба не обращали на это внимания, продолжая остервенело толкаться навстречу, яростно сминая губы в каком-то жестоком и первобытном желании.

А ведь они просто хотели принять ванну…

— Люблю тебя! — крикнул впервые во время оргазма Чимин, вздрагивая и сжимаясь так крепко, что у Юнги на секунду потемнело в глазах.

Мутные белые разводы медленно всплыли на поверхность и слились с пеной, пока обмякший Чимин безмятежно лежал на Юнги, чуть ли не пуская носом мыльные пузыри. Мужчина быстро поднял их в сидячее положение, сделал пару резких толчков тазом и, замерев, с гортанным звуком, шедшим из груди, кончил.

— Ух, — выдохнул он и, навалившись спиной на покатную стенку ванной, нежно прижал разморенного Чимина к груди, ласково гладя его по спине.

Парень мурчал ему в район ключицы и явно был счастлив. А ещё ужасно, ужасно ленив: Юнги пришлось самому вытаскивать его из воды, вытирать и укладывать в кровать (на разложенный диван), закутывая в одеяло, пахнувшее приятным ополаскивателем для белья.

Глубокой ночью, когда лишь тихий звук стрелки часов давал знать о том, что время не остановилось, Чимин начал ворочаться. Он переворачивался с бока на бок, вытаскивал то одну ногу из одеяла, то другую, но всё никак не мог заснуть. Его одолевала бессонница.

— Юнги? — прошептал Чимин в темноту, не выдержав пытки, и повернулся на бок, лицом к другому лицу, едва различимому в темноте.

Мужчина сонно моргнул и потерянно оглянулся, пытаясь разглядеть в темноте что-то кроме неясных очертаний.

— М? Я думал, что ты уже давно спишь, — невнятно пробормотал Юнги, практически не чувствуя, как на его ладони кончиками пальцев рисовали замысловатые узоры.

— Я не могу уснуть. Я переживаю.

— Переживаешь? — Юнги широко зевнул и придвинулся к Чимину чуть ближе. — Из-за чего?

Чимин молчал, в абсолютной тишине можно было услышать лишь его дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох. Оно было настолько равномерным и спокойным, что Юнги практически снова уснул, однако прежде, чем его сознание отключилось, Чимин заговорил:

— Я переживаю за тебя. Из-за того, что произошло. Ты совсем не грустишь и не сердишься… Тебе будто всё равно. Я волнуюсь из-за этого.

Юнги словно пырнули между рёбер, прямо в сердце. Он мгновенно почувствовал себя ужасно плохо, просто отвратительно. Его пальцы сжали маленькую ладонь Чимина под одеялом. Тяжёлый вздох сорвался с губ. Он не знал, что сказать, и не придумал в ответ ничего лучше, чем:

— Не переживай, со мной всё в порядке. — Он обернул свои руки вокруг Чимина, поцеловал его в лоб и переплёл вместе их ноги и пальцы, практически вращивая тело парня в своё. — Спи и ни о чём не думай.

И Чимин, зарывшись носом в чужую шею, заснул.

***
Он чувствовал, что Юнги встал, но предпочитал не обращать на это внимания; где-то на периферии, сквозь густой и вязкий сон, он слышал, как в ванной журчит вода, как ступни касаются пола, как открываются и закрываются ящики шкафа. По внутренним часам Чимина было ещё слишком рано для пробуждения, и он не понимал, зачем Юнги было просыпаться в такую несусветную рань.

— Детка, — прозвучало ласковое над ухом, следом за чем Чимин почувствовал легкое касание пальцев на щеке. — Вставай.

— М-м-м… Нет, отстань, — проворчал парень, чуть ли не хныча, и поглубже зарылся лицом в подушку, пытаясь спрятаться.

Юнги над ним хрипло захихикал. Чимин чувствовал запах чужой свежести: зубной пасты и лосьона после бритья, и это, несомненно, было очень приятно. Он всегда любил просыпаться с этим запахом, щекочущим ноздри.

— Просыпайся, ну же, — пальцы в спутанных за ночь волосах Чимина начали массировать кожу головы, и парень застонал — было действительно очень приятно. — Мне пора на работу, ну же.

В голове Чимина громко зазвенели колокола. Он резко открыл глаза, и тут же перед ними у него всё почернело.

На работу?

Тот прекрасный сон, где они провели целый день вместе, дурачась, прошёл? Чимин не хотел этого. Нет, ему слишком нравилось в своей фантазии, чтобы возвращаться к реальности и продолжать играть роль отчужденной падкой на миллионы особы, когда у него внутри от чувств всё разрывает.

Чимин сморгнул сонную пелену и посмотрел на Юнги. Красивый, роскошный, как и всегда. С уложенными аккуратно волосами и в костюме, идеально сидевшем на теле. Взгляд его соскользнул чуть выше, поверх чужой головы, и он в непонимании нахмурился: Юнги был в его квартире. Вон его стол, вон старенький телевизор, знакомый календарь с щенками на стене…

— Я хотел сделать это по-другому, правда, но мне срочно нужно уезжать сейчас, а я не хотел оставлять тебя здесь одного без объяснений, — начал Юнги, ловя на себе взгляд полный непонимания. — Прости, мне правда жаль, Чимин.

— Юнги? Что происходит? — парень сел, проводя рукой по лицу.

— Я… соврал тебе. Вчера. Я не знал, что всё так получится…

— Что? — повторил Чимин, растерянно моргая и стараясь спросонья всё быстро понять.

— Вчера я хотел убедиться, что нас действительно ничего не связывает, кроме денег. Я правда не нашёл способа лучше, чем дать тебе понять — я беден, у меня ничего нет, — Юнги прикрыл глаза; слова явно давались ему тяжело, так медленно он их из себя выталкивал. — Поэтому я нанял актёров, которые, конечно, переиграли… Не нужно было им отбирать у тебя кольца, да и вообще…

— Что? — У Чимина в голове что-то громко запищало, а потом перед глазами всё закрутилось быстро-быстро, будто его укачало и его вот-вот стошнит.

— Я говорю, что с моим бизнесом всё в порядке. Вчера всё было понарошку.

— Понарошку?.. — Чимин уставился в одну точку, чувствуя, как внутри у него всё раскалывается. Медленно, с надрывом.

Вчера всё было понарошку? Он был счастлив… понарошку? А Юнги?.. Он тоже улыбался понарошку?

— Эй-эй, нет-нет, детка, не плачь, — Юнги потянул к Чимину руку, но тот кинул на него уничтожающий взгляд и резко отдёрнул голову. — Прости меня за это, ладно? Мне очень жаль, я не хотел врать тебе. Вчера я думал, что ты сбежишь, я даже не мог предположить, что ты…

— Я признался тебе в любви, Юнги, — отчеканил впервые так строго Чимин, сжимая в пальцах одеяло. — Я признался, блять, тебе в любви, а ты продолжал вертеть мной ещё целый день, будто я какой-то дурак, который наконец почувствовал себя наравне с тобой и…

— Нет-нет, всё не так…

— О-о-о, нет! Всё как раз-таки так! Ты даже ничего не ответил, ты продолжал смотреть на меня, как на идиота, и… Что это? — Чимин запнулся, когда Юнги протянул ему руку, на которой лежала знакомая ему красная коробка с витиеватым золотым названием на крышке.

— Открой её, — махнул Юнги головой, ставя коробочку на матрас.

— Если ты думаешь, что очередной побрякушкой сможешь заткнуть меня, то ты ошиб… — Чимин всё же заткнулся.

В коробке скрывалось простое, самое обыкновенное платиновое кольцо. Но с очень необычной, весьма интересной гравюрой.

«I love you, Jimin»

— Я хранил его пару месяцев. Не знаю, зачем, если всё равно был уверен в том, что не нужен тебе.

— Не-е-ет, это не может быть… — Чимин помахал головой, всё ещё не отводя взгляда от кольца. Он даже не моргал, не в силах поверить в это. — Ты не мог…

— Выходи за меня, — перебил Юнги с серьёзным лицом. — Пожалуйста, Чимин, выходи за меня.

Чимин засмеялся. Он захохотал, а из глаз его полились слёзы. Это была истерика. Боже, сначала этот мужчина говорит, что обманывал его, а спустя секунду делает предложение руки и сердца.

Как так можно вообще?

Юнги с беспокойством нахмурился, не зная, что делать. Он просто ждал, когда парень успокоится, и сидел, молча смотря на него.

Чимин подтёр слёзы указательными пальцами и смеясь спросил:

— Ты весь год думал, что я алчная мразь. Ты что, всего за день передумал? Не боишься, что я потом подам на развод и отхапаю себе твои миллиарды?

— Нет, не боюсь. Теперь мои деньги — твои деньги, мой дом — твой дом, моя постель — твоя постель, — Юнги пожал плечами, добавляя: 

— Ты даёшь мне намного больше, чем дают деньги. Вчера я точно понял это.

У Чимина в груди ёкнуло. Он закусил губу, силясь не разреветься вновь, и протянул Юнги свою левую ладонь.

— Ну, ты так и будешь болтать или, наконец, наденешь на меня кольцо?

                         the end.