Понеслась
Стираются с пути ориентиры,
И здравый смысл вышел покурить
В парадную пустующей квартиры,
Куда вела запутанная нить
Туманных философских размышлений,
Переведенных наспех на иврит.
Что толку от насмешливых видений?
Пусть даже, если рукопись сгорит,
Сценарии останутся навечно
В сухом мозгу на пару извилин.
Поехали трамваем до конечной,
Туда, где за горбами тощих спин
Играет реквием по вере и надежде
Растерзанный менадами Орфей,
И пляшет так же резво, как и прежде
Калигула в театре для зверей.
Несите лодку, волны Ахерона,
Пока вода не станет закипать,
До полусладкой глади Флегетона
Температуры тридцать шесть и пять.
Тащите драхмы, серебро и злато.
Прощаю всем, кому была должна.
Какую вы клялись терпеть расплату?
Достаточно ли честная цена?
И полый череп дремлет, ожидая.
И черствый хлеб нарезан на куски.
Кому однажды не хватило рая,
Н
е хватит также гнева и тоски.
Взбежать бы на секунду на подмостки,
Задать ему один вопрос немой.
Остановите здесь, на перекрестке!
Что выбрать лучше: свет или покой?
Что стало с тем, кто задавал вопросы?
Что стало с тем, кто слишком много знал?
Убогие, несчастные, отбросы
Толпой приходят на весенний бал
И слезно просят муки их ослабить,
На душу яд иллюзии развеять.
Считают дни, в попытке счет оставить.
Семь, восемь. Восемь, семь и девять.