Семья Дасквуда

Ричи бережно пронес сестру в кабинет Джесси и уложил ее на диван, словно хрупкую вазу династии Мин.
— Эх, ты ж моя спящая царевна! — прошептал он, и братское сердце болезненно сжалось, когда заметил крохотные слезинки, предательски блеснувшие на ее ресницах. "Бедная ты моя шпионка! Даже во сне тебя мучает эхо прошлого, наполненного тьмой, предательством родной сестрички, вечным давлением после твоего назначения в качестве командира!"
Ричи, не теряя ни секунды  принялся нежно гладить сестренку по волосам. Он знал этот секретный прием «анти-кошмар».  Через пару секунд девочка уже посапывала, словно маленький котёнок, позабыв паутину интриг, искусно сплетенную сестрой-близнецом. Мягкая, как летний бриз, улыбка тронула лицо Ричи, когда он взглянул на сестру.
– Ну, как она? – Рита застыла в коридоре, словно часовой, охраняющий врата тайны.
– Спит, – бросил Ричи, проскальзывая мимо неё вихрем. Впереди маячил его кабинет, а в нем – обожаемые, просто до дрожи любимые (нет, правда!) документы. Он почти слышал, как они шепчут его имя. Ну, или это был кофеварка. В любом случае, с Ритой спорить некогда, дела ждут! -Спи, мой маленький котенок, - прошептал он, словно убаюкивая ее саму тишину. И, точно заботливый рыцарь, накрыл сестрёнку своей курткой, превращая обычный предмет одежды в кокон тепла и уюта.
Незаметно промчался час, словно миг, и из кабинета Джесси, словно из теплого гнезда, выпорхнула заспанная Аня. В её глазах ещё дремали отголоски сновидений, а щеки алели нежным румянцем.
– Привет, малыш, – Ричи, с нежностью в голосе, шагнул к сестре и бережно поднял её на руки. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, словно под крылом заботливого ангела.
– Кудряшка, – пробормотала Красная Лисица, сонно обвивая пальчиком непослушный локон брата. В этом простом жесте крылась вся её любовь и привязанность к нему, тихая, но бесконечно глубокая.
-Как ты, родная? - Кровавая Лисица, словно тень, скользнула к сестре.
-Привет, Рита, - Аня одарила кузину улыбкой, такой же нежной и хрупкой, как первый подснежник. На лице командира обычно застывала маска непроницаемости, но здесь, в кругу семьи, эта броня давала трещину, обнажая пульсирующее сердце. Здесь, только здесь, она позволяла себе сорвать маску и показать ту бездну, что таилась внутри. В кабинете Ричи царила непринужденная атмосфера, ребята беззаботно болтали, погруженные в мир пустых разговоров. Но внезапно, словно холодный ветер, в теплую комнату ворвался зловещий запах дыма, заставив сердца всех троих замереть в тревожном предчувствии. "Пожар!" Сердце Б/Л оборвалось от ужаса. Он бросился в самое пекло, охваченный одной лишь мыслью – спасти документы, хрупкие нити, от которых зависела целая паутина шпионских операций, судьбы людей. Кровавая, с отчаянной решимостью в глазах, ринулась следом, готовая разделить с ним опасность. А Командир, с дрожью в голосе, полным отчаяния, пыталась пробиться сквозь хаос к службам спасения, моля о помощи, умоляя о скорейшем прибытии.
Через несколько томительных минут они вышли на улицу, где пожарные отчаянно боролись с огнем, пожирающим мастерскую. Родные Ани и Ричи, с лицами, искаженными тревогой, окружили их, стараясь поддержать, утешить, забрать хоть часть их боли себе.
– Рич, главное – документы целы, и вы живы, – Пол, отец этих двоих, крепко обнял сына за плечи, и в голосе его звучало столько любви и облегчения, что слезы невольно навернулись на глаза. – Остальное… все остальное мы восстановим, починим, отстроим заново.
– Аня, ты куда смотришь? – Ханна проследила за взглядом подруги, полным какой-то застывшей, невысказанной тоски. Там, в полумраке, словно призрак, стояла девушка.
Командир, нащупав в кобуре сталь пистолета, двинулась навстречу застывшей фигуре.
— Ли́са?.. — выдохнула Аня, и в этом слове, полном ужаса, прозвучало запоздалое узнавание. Перед ней стояла ее сестра-близнец.
— Здравствуй, сестрица, — в голосе Алисы не было и тени былой нежности. Лишь голодный, хищный блеск в глазах, словно она смотрела на обреченную добычу. Взгляд, от которого леденела кровь.Аня невольно осознала, что пожар мабильного штаба-мастерской– дело рук ее сестры.
-Алиса, за что? За что ты подожгла мастерскую нашей семьи? – сквозь слезы выдохнула Аня, когда Алиса резко вцепилась ей в горло. От неожиданности и боли ОБСница выронила пистолет.
-Почему… Почему ты всегда выше меня?! Почему тебе всё так легко даётся?!– Алиса кричала, словно обезумевшая, сжимая горло сестры. В её глазах плескалась буря зависти и отчаяния, боль, копившаяся годами, теперь вырвалась наружу, как лава из вулкана, опаляя всё вокруг. В каждом слове звучал крик о помощи, мольба о понимании, затерянная в вихре ярости. Аня чувствовала, как жизнь покидает её, но больнее было видеть, как сестра, самый близкий человек, тонет в пучине собственной ненависти.
– Лиса… – прошептала шпионка, и мир перед глазами померк. Боль разрывала грудь, выжигая в сердце зияющую рану. Раздался оглушительный выстрел.
– Алиса, немедленно отпусти сестру! – крик Ричи, полный отчаяния и ярости, словно хлыст, ударил по ней. Предательница, сломленная этим голосом, полным боли, бросила сестру на землю и, спасаясь от собственного позора и совести, бросилась бежать.
Ричи, задыхаясь от тревоги, подлетел к Ане, которая судорожно ловила воздух.
– Она тебя не ранила? – Волнение, клокотавшее в голосе старшего брата, заставило Аню инстинктивно обнять его, ища защиты.
– Все хорошо… – прошептала она, пытаясь успокоить его дрожь.
– Алиса чуть не задушила тебя! – Ричи крепче прижал Аню к себе, словно боялся, что она снова исчезнет. Сердце бешено колотилось в его груди от ужаса осознания, как близко он был к тому, чтобы потерять ее навсегда.
— Ри, я хочу домой… — прошептала девушка, и в голосе ее звучала такая усталость и боль, что сердце Ричи сжалось от жалости. Он бережно подхватил ее на руки, словно хрупкий цветок, боясь сломать, и направился к машине.
— Ричи, кто это был? Почему она набросилась на Аню? — Джейк, словно вихрь, налетел на них, его лицо исказила тревога за любимую.
— Джейк, давай потом, прошу… — Ричи усадил сестру на заднее сиденье, стараясь быть как можно нежнее, а сам поспешил за руль. Джейк последовал за ним, сел рядом с Аней и бережно приобнял ее, словно желая защитить от всего зла мира. В глазах его плескалась безграничная нежность и беспокойство.
Всю дорогу Ричи молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, но сердце его разрывалось от боли за сестру. Он чувствовал ее страх, ее усталость, словно они были единым целым. Каждый ее вздох отдавался эхом в его душе, напоминая о том, как сильно он любит ее и как готов защищать от любых невзгод.
Джейк не отрывал взгляда от Ани, гладил ее волосы, шептал успокаивающие слова. Он чувствовал, как дрожит ее тело, и его сердце обливалось кровью. Он готов был отдать все на свете, лишь бы избавить ее от этой боли, от этого страха. Он любил ее больше жизни, и видеть ее такой беспомощной было невыносимо.
Когда они приехали домой, Ричи помог Ане выйти из машины и повел ее в дом, стараясь идти медленно, чтобы она не чувствовала боли. Джейк шел следом, готовый в любую секунду поддержать ее, обнять и защитить.

Навстречу застывшей в тревоге троице вихрем вырвались два ангелочка, два лучика солнца – Анины дети.
– Мама! – Лида, словно птичка, вспорхнула в объятия матери. Из глаз девочки, словно роса с утренних лепестков, катились слезы.
– Кто хотел убить вас? – Коля смотрел на мать взглядом, полным ярости, взглядом маленького львенка, готового растерзать в клочья чудовище, посмевшее тронуть его королеву. В его глазах полыхало пламя праведного гнева, словно отблеск небесной кары.
– Идите в дом, дети, – голос Ани, тихий и ласковый, словно колыбельная ветра, заставил детские личики расцвести улыбками. Словно два маленьких подсолнуха, они повернулись к свету и упорхнули в дом. Аня тихо шла, опираясь на брата, словно сломанная кукла, нуждающаяся в поддержке.
Ребята, словно тени, скользнули в гостиную.

Там их уже поджидали собратья по оружию: настороженные лисы и матерые волки. В воздухе висело напряжение, густое, как предгрозовое небо. Все взгляды были прикованы к командиру Лис, чей рассказ, словно клинок, должен был рассечь завесу тайны и открыть правду о произошедшем. В ожидании этих слов застыла сама тишина, словно прислушиваясь к дыханию грядущей бури.
Мари протянула Ане дымящийся, словно пар из пасти дракона, чай.
— Это был… — Майкл Хелсон, сам Командир Волков, обремененный тенью скорби по своей дочери, лично решил вырвать правду из трепещущей души ученицы.
— Это была Алиса… — одного этого оброненного слова, словно ключа, упавшего в бездонный колодец, хватило шпионам, чтобы разгадать головоломку, сплетенную тьмой и обманом. Истина вспыхнула, как искра в пороховом погребе.
Те, кто не ведал тернистой истории Ани и Алисы, был словно слепой котенок, переданный на попечение Риты и Ричи, чьи уста должны были развеять пелену неведения. Аня же, погруженная в пучину собственных дум, сидела неподвижно, словно статуя, и медленно пила чай, словно вкушая горькую настойку воспоминаний. Каждый глоток был тихим актом смирения перед прошлым, эхом которого звенела тишина комнаты.
Мыслями Аня была далеко от семьи. В прошлом. Там, где осколки надежд вонзались в сердце, словно битое стекло, и каждый вздох отдавался эхом утраченных иллюзий. Девушка тихо встала с дивана, словно тень, ускользающая от света, и ушла к себе в комнату. Там, в этом личном святилище, она дала выход всей боли, что всплыла от встречи с сестрой.
Рыдания сотрясали ее, как осенний ветер – хрупкое деревце. Каждая слеза – это капля яда, вытекающая из переполненной чаши души. Воспоминания нахлынули, словно цунами, смывая остатки самообладания.