Соберу из воспоминаний

Драко засиделся в больнице на три дня. Он отказывался уходить, как его только не гнали. Переделал всю бумажную документацию перенося все в палату Гарри, помог медсестрам и даже молодым врачам, но уйти просто не смог. После того сна-воспоминания боль была слишком отчетливой, чтобы хоть на пять минут отойти от Гарри. Он тут, рядом, лежит себе и дышит, пусть и слабый, но такой сильный, пусть и без сознания, но такой реальный. Если он уйдет сейчас, то просто провалится между мирами, между реальностью и теми видениями. Он потеряется в них и больше не вернется и потому Драко сидел безвылазно боясь даже двигаться со стула, оставляя всего себя тому, без кого душа умирает.

На четвертый день главврач выгнал его угрожая охраной. Малфой вышел из больницы злой, уставший и испуганный. Видения становились ярче. Он был готов жить в них, но боялся, что тогда прозевает время с Гарри реальным. Боялся, что пока он в них, Гарри может прийти в себя и он не успеет оказаться рядом, как в прошлый раз. А еще он так боялся, что боль станет сильнее, что отчаянно прикрывал глаза боясь новых воспоминаний и одновременно отчаянно желая их даже сквозь эту самую боль — увидеть его рядом смеющегося, счастливого, живого пусть даже и в виде воспоминания. Как можно от этого отказаться?

Сердце болело не умолкая. Драко уже реально задумывался начать принимать сердечные препараты, когда его едва ли не сбила девочка продающая цветы. Она шла на свое любимое место у больницы на крыльце, где многие покупали букеты для тех, кто лечился в больнице. Драко извинился, а затем его снова накрыло.

Он выходил из больницы в тот день. Первый раз столкнувшись со смертью пациента, ты выходишь из здания другим человеком. И он вышел не таким, каким туда вошел. Хотелось сдохнуть следом за своим пациентом, но что-то держало тут. Он даже забыл на время что это. Не понимал почему нельзя туда, ведь это он плохо лечил, а может просто срок пришел, но как же больно от этого!

Он открывает уставшие веки, смотрит вперед туда, где смешиваются магазины, люди и видит его. Все становится на свои места.

Гарри проталкиваясь через толпу, спешит к нему со стаканчиками кофе и каким-то пакетом. Глаза уверенные и обеспокоенные, походка решительная, он игнорирует людей, которые жалуются на его неуклюжесть, потому что идет прямо к нему — тому кому нужен. И да, он прав, он нужен Драко сейчас, как никогда.

Гарри подходит к нему и просто обнимает. Впервые так открыто на публике он просто обнимает его прижимая голову к плечу, игнорируя людей, вздохи, ахи, ведь искренне хочет помочь. Об их отношениях знали уже два года, но они были единственной парой в мире, кто держал все свои чувства за дверьми. Это личное, это важное и потому не выносилось за пределы. Они целовались, даже сексом в публичных местах занимались, но так, чтобы не видели, просто для остроты и чтобы только они вдвоем.

Держаться за руки поцеловать — это не сложно. Но во так обнять, когда все чувства видно и ты пытаешься спрятать их за собой, от мира. И Драко вместе с чувствами тоже спрятать, укрывая своим авторским плащом, который сейчас так уместно впервые не обрывая плечи, а защищая.

Гарри целует его в шею, отодвигается немного и видит по глазам, как больно сейчас Драко. Он берет его за руку и аппарирует. Плевать, что нельзя здесь, под этим зданием. Плевать, что завтра бумажки заполнять. Драко плохо и ему плохо, бумажки подождут, потому что им плохо.

Красивый пляж, ветреный, но магия Гарри создает защитный купол пока Драко не попросит убрать. А он не просит, он садится прямо на песок в своем белоснежном костюме и Гарри становится еще больнее.

— Она была так напугана. Гарри, я не знал, что делать.

— Мне жаль.

— Когда смотрят с надеждой и просто умоляют глазами, потому что слова не сработают и столько мольбы и страха там было... — в ужасе шепчет Драко и Гарри видит этот ужас и цепляет его вытягивая из парня, ужасаясь вместе с ним, понимая, переживая, — Она так боялась уходить, не знала куда попадет. А я не знал, как заставить ее остаться. Гарри, она так боялась!

Драко воет зная, что сейчас только он и Гарри рядом. Гарри обнимает за плечи, притягивает, окутывает теплом и нежностью, как умеет только он.

— Теперь ей не страшно, поверь. Страх отступил. Как только она перешла сторону. Там не страшно.

— Правда? — спрашивает Драко пытаясь увидеть ответ в любимых глазах.

— Я был там. И знаешь что там?

— Что?

— Покой. Там нет страха или боли, там просто покой. Такой полноценный и ровный покой, что просто нет смысла идти или стоять, ты просто расслабляешься. Ей не страшно Драко, ей не больно больше, она счастлива, она там, где покой.

Он прижимает его сильнее к себе, целует в лоб, щеки и руки, потом дает чашку горячего чая, а не кофе, как показалось Драко сразу и заставляет сделать глоток. И этот глоток на берегу океана, ветреном, грозовом берегу, как переход от реанимации, где он потерял жизнь человека, до новой главы. Как перевернуть страницу. Нет он не забудет, но он больше и не будет болеть этим. Он идет дальше.

Драко еще долго наблюдает за тем, как Гарри обнимает его в воспоминании, как они едят ту пиццу в пакете уже порезанную, но горячую, любуются закатом, потому что сильно засиделись и пьют чай в стаканчиках, который почему-то не заканчивается.

Это был худший день для Драко и лучший день для Драко. Это был день, когда он понял, что Гарри больше, чем любовь всей его жизни.