Начало
Драко ощущает руки и ноги. Он ощущает свое тело. И это странно. Он хорошо помнит обрыв и намерение. Он точно помнит вкус полета без метлы. Но почему тогда он ощущает свое тело? Сон медленно отступает и Драко шевелит ресницами. Он плакал, потому что ресницы и веки от постоянных слез слиплись и теперь больно открывать глаза. Но кое-что не дает покоя...
— Я люблю тебя, мой ангел.
Этого достаточно, чтобы сквозь боль разлепить глаза, подорваться на кровати, осознать вообще кровать в палате Гарри, где он уснул вчера. Свет режет заплаканные глаза, но он мигает фокусируясь и видит...
Перед ним сидит Поттер. Почти сидит. Лежит, облокотившись на локоть. Они в его палате, на его кровати и перед ним Гарри... Почти лежит, облокотившись на локоть...
— Гарри? — дрожащим голосом не замечая, что дрожит весь, а не только голос.
— Доброе утро, любовь моя, — произносит Гарри с улыбкой на губах.
Слеза срывается с ресницы, а Драко смотрит на него слишком настоящего, чтобы быть еще одним жестоким воспоминанием. Тем более, что именно такого воспоминания у них нет. Он точно знает, он помнит каждый день с ним, потому что это важные дни.
— Гарри? — снова повторяет Драко пытаясь дышать ровнее, голос сбивается, а парень напротив отвечает:
— Да, Гарри, раньше Поттер. Сейчас тоже правда Поттер, но только, если налажаю сильно. Ты в порядке? — обеспокоенность в охрипшем от долгого молчания голосе. Такая знакомая обеспокоенность, что у Драко резко кружится голова.
— Г... Гарри, это точно ты?
— Точно я.
Поттер поднимается чуть выше хоть еще слабый, потому что видит насколько тяжело его второй половинке. Он притягивает к себе своего парня и поднимая его голову сцеловывает слезы, что уже потоком льются с глаз по старым дорожкам.
— Драко, не пугай меня. Я так долго спал? Драко...
— Прости, прости нет, я не... все хорошо, честно. Просто... Господи, это был кошмар! — выдыхает громко Драко в шею любимого, вместе с новой порцией слез и счастливой улыбкой, — Просто ужасный кошмар. Хуже любого другого.
Драко трясет. Он прижимается к Поттеру ощущая его теплое тело под руками, заботливые поглаживания, легкие поцелуи. Он заливается слезами. Он в истерике, настоящей, нескончаемой. Но насколько же он счастлив, что готов сидеть так вечно. В его руках, самых лучших руках.
— Теперь все хорошо? Радость моя я рядом. Прости, прости меня. Прости, что тебе пришлось это пережить...
— Да, хорошо. Теперь ты рядом. Теперь... хорошо...
Избыток лишнего кислорода от частых взволнованных вздохов кружит голову Малфоя путая слова. Эйфория и счастье в куче с ужасом, страхом и всеми остальными чертовыми эмоциями, заставляют удобней умоститься на кровати, потому что Драко ощущает, что может просто отключиться от всего этого. Но он не может! Не сейчас! Не тогда, когда вернул его!
И он обнимает самое лучшее чудо на свете, самое важное создание в мире, потому что его Гарри Поттер теперь рядом и он не болеет, он живой, он настоящий и он рядом. Только это имеет значение.
***
А по ту сторону мира, на границе невидимого для людского глаза, родители Поттера смотрят, как их любимый сын живой и счастливый обнимает любовь всей его жизни.
— Вы знали, что сработает. Но почему? — спрашивает Смерть подходя чуть ближе.
Молодая красивая женщина со светлыми волосами и яркими, алыми глазами прикасается к Лили, которая смотрит на любимого сына и улыбается.
— Жертва. Это в венах Поттеров. Мы приносим жертву, ради тех кого любим.
— Но сейчас было наоборот.
— Видимо Драко давно стал Поттером, не по крови, а по духу, — улыбнулась Лили, — А я переживала... Но его любовь к Гарри сильнее всего на свете. Я просто хотела убедиться. Поэтому он и не заметил разницы между сном и реальностью. Боль от потери смыла грань между твоим вымыслом, обычным сном и реальностью. Спасибо, что вернула ему Гарри.
— Не я вернула, он сам вернулся. Такую боль души услышали даже вы, а вы ведь не его родители.
— Если бы ты не позволила мне прийти к Драко в твоем обличии в тот день...
— Мне стало интересно еще тогда в палате, когда он прикрыл собой уже практически ушедшего хозяина Даров. Мальчик нашел все три моих дара в надежде, что это может что-то изменить... Столько усилий. Мои дни порой сливаются в одно серое пятнышко. Ты помогла увидеть мне то, что я уже очень давно не видела. Но я удивлена, что Драко не распознал родную мать любимого парня перед своими глазами. Как такое может быть?
— Он видел только мои глаза. Решил, что Смерть издевается над ним. Бедный. И мысли его были далеко от нас. Он думал только о Гарри. Все время.
— Столько воспоминаний, — с удивлением сказала Смерть глядя на счастливую на кровати пару, — Таких ярких, осязаемых. Не каждый способен столько пережить не потеряв нить реальности. Обычно они сходят с ума или умирают от боли, если так глубоко погружаются. А он выдержал и не раз... Ты сильно рисковала, Лили.
— Я рисковала ради Гарри. Он очень сильно его любит. Может при жизни я не дала ему много, но теперь смогла дать шанс на счастливую жизнь.
— Драко тоже его любит, как оказалось. В противном случае... Без истинной любви такую боль не выдержать.
— Да, знаю, теперь я вижу, что это уже не Лорд Малфой, а Драко, просто Драко... — улыбнулась Лили сильнее прижимаясь к мужу, который продолжал любоваться, как Гарри обнимает Драко на своей больничной койке, как он счастлив, как светятся глаза, унаследованные от самой восхитительной женщины в мире.
Лили решилась на подвиг, рискнув остаться в этом мире в форме призрака. Если бы она чуть больше времени провела тут или сильнее поглотилась видом любимого сына на аппарате, которого смогла навещать каждый день в тайне, под покровом волшебного плаща, что одолжила ей сама Смерть... Но как оказалось и ее любовь к Джеймсу достаточно сильная, чтобы не спутать миры, даже когда сила воспоминаний Драко утягивала ее за собой причиняя реальную боль тому, кому казалось нельзя уже ее почувствовать.
— Пойдемте. Им нужно побыть вдвоем, — прошептал Джеймс и развернулся уходя вместе с Лили Поттер и их лучшей подругой по ту сторону мира.
И они ушли. А в палате стало шумно. Сначала доктор, потом медсестры, потом Гермиона и Рон, Молли и все Уизли вместе. Они приходили и уходили, проверяли и перепроверяли, а на кровати все еще сидели двое, сцепившись руками, глядя друг на друга, улыбаясь, смеясь и обнимаясь, когда становилось слишком похоже на мираж. Потому что не бывает такой искренней и чистой любви в реальности. Или бывает?...