Соберу из воспоминаний

Паршивый день. Не потому, что дождь холод и мокрая газета в луже от той самой почтальонши, которую он успел отшить. И не потому, что медсестры в отместку решили не уточнять, что пол помыт и купленный кофе в стаканчике разлился на его шикарную рубашку, когда он падал. Рубашку, которую он надел, как всегда ради Гарри. Все ради Гарри.

Причина в другом. В палате его ждала Джинни и миссис Молли.

— Драко мы так давно не виделись!

Им пришлось поладить, когда Гарри стал частью жизни Драко. Он часто бывал в Норе, а Драко часто был с Гарри. Так что они сдружились и она однажды даже назвала его приемным сыном. Драко в тот день заклинило на добрых пару минут, а потом его заставили выпить огромную чашку чая из местных трав и рассказать все, что только можно про детство, юность и нынешнюю работу. Не упоминая войны, разумеется.

Вытащили они из него разумеется не много. Но запомнилось даже не это. Гарри не отходил от него ни на минуту. По этой и только по этой причине, он выжил в тот день и не сбежал от туда.

С тех пор воскресные вечера, рождественские ужины и прочие праздники, они нередко отмечали именно в Норе.

Но с того дня, как Гарри оказался в больнице, Драко вообще перестал что-либо праздновать. Времени не было. Все уходило на него. Он не жалел, и не плакался, он просто принял это как факт. Они вместе всегда — это нормально. Другие либо примут, либо нет, их проблемы.

Уизли понимали и принимали.

— Миссис Уизли я рад вас видеть.

— Как он?

— Отлично.

А что еще он может сказать?

— Драко, я говорила с доктором.

Спенсер не прекращал попыток давить на Драко через родственников и друзей Поттера, чтобы отключить, отпустить, освободить палату короче. То, что это герой его конечно волновало. Но героев много, палат мало. Холодная логика будущего главного хирурга больницы Святого Мунго. Драко понимал, как доктор. Но ненавидел, как человек.

— Этого доктора надо на свалку. Я тоже доктор и я уверен в том, что он придет в себя скоро.

— Будем надеяться, — сказала умная женщина с заплаканными глазами.

Драко по этой причине и не любил присутствовать в палате, когда кто-то тут уже был. По этой же причине ненавидел оставлять Гарри одного. Все эти слезы печаль — они не грустили и не скучали, а скорбели и прощались. Они похоронили его уже. А кто не похоронил, готовился к этому.

Драко не осуждал, ведь работал здесь. Такие пациенты не приходили в себя. Их отключали от аппаратов не потому, что жалко денег на присмотр и палату, а потому что не было надежды.

Но Драко однажды уже говорил это и повторит снова своему любимому пациенту, парню, любимому:

«Когда тебя забудут даже близкие друзья, я буду помнить, как колышутся твои ресницы от весеннего ветра в парке, а смех проникает в клетки моего тела вместе с теплом твоих поцелуев».

Драко не верил в судьбу он верил в людей. Он знал, что там где магия сбоит, где нет надежды или веры, есть люди. И если все пошло к черту, человек может поддаться или пойти против всего этого.

Он понимал, что они хотят жить дальше, Но его жизнь — это Гарри. И это не самобичевание, попытка страдать вечно или быть одиноким. Просто вся жизнь Драко, вся сознательная, когда он уже осмелился принимать свои собственные решения — вся она состояла из атомов Гарри. Он просто не знал, что бывает иначе. Он и не хотел знать.

«Жив ты — жив я» — простая фраза произнесенная однажды полушепотом, когда Гарри уже почти спал. И тот не дернулся на это, хоть и слышал. Он не ответил ничего, потому что как и Драко видел в этом истину.

— У нас сегодня жаркое и утка. Только свои, никого лишнего. Придешь?

Драко давно не был у них. Гарри наверняка бы расстроился. И потому он поднял взгляд и ответил согласием. Молли ушла вместе с Джинни, а день Драко стал чуть легче на три часа.

Через три часа все испортилось, потому что он стоял перед Норой. И это место Смерть сможет сделать его могилой, если решит заскочить к ним на чай.

Драко действительно этого опасался. Найти место еще более насыщенное воспоминаниями о них двоих сложно. Разве что спальня на Гриммо 12, в которую он не заходил уже несколько месяцев. А учитывая, что каждое воспоминание шрамом отражалось на сердце, определенно сокращая срок жизни на месяцы, если не на годы, Драко переживал не на шутку.

И вот — Нора. Действительно легендарное место. Чего тут только не было. С порога прибило воспоминанием:

В тот день Гарри впервые привел его сюда. Через камин, не предупредив о низеньком каминном экране через который он успешно перевернулся, оставив о себе весьма веселое первое впечатление.

Драко быстро ущипнул себя за руку. Не время проваливаться в воспоминания. Только не здесь! Дверь открылась и с порога миссис Уизли обняла так крепко, что кости хрустнули. Еще одно воспоминание попыталось прорваться:

Он напился на тот день рождения Рона так сильно, что кинулся обнимать всех подряд. Самое сложное было поймать Гарри, который тоже на веселе начал бегать от него, как от чумы. Догнал он его на чердаке...

Еще один болезненный щипок по запястью и взгляд снова становится ясным. Внутри дома все как прежде и стол, и кресла, и даже этот чайник у плиты в горошек. Его однажды принес Артур как интересный подарок из магловского мира. На рейде они его изъяли и очистили от проклятий, но выбросить рука не повернулась. Так он и перекочевал на кухню к Молли Уизли. И она нашла его достаточно удобным, чтобы использовать вместо привычного медного.

Драко настолько поражен тем как все не изменилось, что даже боится сделать шаг.

Вот прямо тут, где он стоит сейчас, Гарри обнял его подталкивая к миссис Молли, когда он пришел впервые. У него была коробка ее любимых конфет и странный цветок о котором она мечтала много лет, а в мэноре он рос как сорняк.

Там, рядом с лестницей, Гарри постоянно целовал его в губы перед тем, как он шел спать. В их спальню.

Да, тут она тоже была. Ему страшно туда идти сейчас.

Диван, на который его сейчас толкала Джинни, вообще было бы справедливо сжечь учитывая, что они вытворяли тут, когда присматривали за домом в отсутствие всей семейки, укатившей к Чарли, в Румынию.

На этот стол Гарри сажал его, чтобы просто смотреть на его.

Он делал так иногда — просто зависал на нем рассматривая каждую черточку, а Драко сильно смущался.

За той занавеской Гарри нашел его, когда они играли в прятки. Между прочим такой большой семьей в эту игру интересно играть в любом возрасте.

На этом ковре Гарри залечивал его ногу, когда он попал в капкан, что расставили по периметру охотники на волков. Два года назад была настоящая напасть в этой местности. Гарри позвал его тогда погулять и это закончилось плачевно, когда в высокой траве ногу Драко защемил капкан, Гарри сжег их все буквально расплавив на земле, а самого Драко высвободив аппарировал на этот самый ковер. Кровь не вся вывелась, как бы Молли не старалась, но осталось не так много. Гарри чуть с ума не сошел, бегал вокруг него, умолял забрать его кровь, если понадобится переливание... Ненормальный. Да болело сильно, но истерика Гарри тогда действительно хорошо отвлекла от той боли.

Этот стул — их общий стул. Они часто сидели там вместе. Гарри не спускал его с рук или наоборот, когда они перебирали за столом с выпивкой.

— Драко!

Проморгавшсь от кучи воспоминаний, что менялись слишком быстро, куда бы парень не пытался перевести взгляд, Драко понял что углубился сильно. Воспоминания были такими же яркими как рядом со Смертью, хоть последней и не было сейчас здесь. Они просто менялись слишком быстро, он не успевал полностью поглотиться ними, хотя легче от этого не становилось. Он словно был в двух мирах сразу, один из которых в разы привлекательней другого. Драко оглянулся снова и заметил, что вокруг него толпа Уизли.

— Простите, я немного отвлекся.

— Тебе плохо? — сразу забеспокоилась Джинни видя его бледность.

— Тяжело? — вмешался Джордж, замечая учащенное дыхание.

— Это наверное слишком? — вставил свои пять копеек Рон.

— Нет, успокойтесь, просто странно тут быть. Я уже давно в гости не ходил.

— Гости дорогой? Я тебя умоляю, этот дом такой же твой как и Гарри, ясно?

— Конечно миссис Уизли.

— Ладно, мыть руки и за стол.

Драко оглянулся на стол. Видимо надолго он выпал из реальности. На нем уже было жаркое, утка и он ждал пока его начнут опустошать. Драко быстро вымыл руки даже не подходя к их комнате и спустился вниз.

Через три часа сославшись на то что сильно спешит, он ушел и сразу же отправился в больницу.

Лишь увидев Гарри на койке его попустило и в легкие снова начал поступать кислород. Он любил Нору, но быть там без Гарри — как расплавленным свинцом по голой коже. Сегодня руки Поттера были теплыми словно он пытался даже так согреть продрогшего от дождя и ветра Драко.

Малфой разделся и лег рядом. Как всегда нее по правилам. Он часто так делал. Сидеть рядом лучше, но не сегодня. Сегодня он пережил слишком много воспоминаний. Если он не ощутит рядом его руки, тело, тепло, то спутает реальность и воспоминания.

Благо Смерть сегодня не трогала его. Драко взял руку Гарри в свою, положил голову рядом с его, касаясь носом мягких волос и прошептал той, кто присматривала за ним весь день, хоть и не показывалась:

— Спасибо.

— Сегодня было очень близко, Драко Малфой. Очень близко... — подумала про себя Смерть, сверкнув зелеными глазами из темного угла палаты.