Первое воспоминание
Драко проснулся под фантомный поцелуй в шею. Резко обернувшись увидел дымку, растворяющуюся так стремительно, что автоматически подался вперед.
Он видел Поттера. Точно видел! Где он? Расширенные от шока глаза ищут в мраке вечно темной гостиной из которой он сделал свою обитель боли и одиночества, а мозг лихорадочно соображает, что это только что было.
— Думаешь это заставит его вернуться?
Ехидный голос с кресла у дивана принадлежал Смерти. Драко даже не обернулся с тяжестью прикрывая глаза и осознавая наконец, что это такое было.
— Так это теперь будет?
— Я хочу правды. Ты уверил, что ваша любовь особенная. Покажи насколько. Это в твоих интересах Драко Малфой. Или уже передумал?
— Как это работает? — спросил Драко сразу же принимая любые правила игры.
— Подумай о нем, — просит Смерть с интересом прищуривая зеленые глаза и ожидая представления в первом ряду личного спектакля боли Драко Малфоя.
— Я не перестаю о нем думать, — огрызается парень.
— Не так. Это другое. Надо не помнить, надо провалиться в воспоминание.
— Но это...
— Больно. Да. Выдержишь?
Драко замирает глядя на нее. Он понимал на что подписывается. И выбора у него нет. Он даже не хочет выбора, просто... Это другое.
Когда Гарри оказался в больнице, стало страшно. Когда он впал в кому, было жутко. Когда Спенсер сказал «смерть мозга», стало больно. И эту боль не сравнить ни с чем. Это как держаться за ветку, зная, что она уже оторвалась от дерева и ты летишь вниз и ничего не спасет и нет выхода, а все тело пронзает на скорости тысячи осколков льда и хочется орать, но воздух застревает в глотке и ты не можешь даже вдохнуть продолжая падать.
Боль со временем не стала слабее. Она стала привычней. Смерть мозга констатировали три месяца назад, но Драко не сомневался, что он выкарабкается. А вот все остальные верили, что пора прощаться. Именно это заставляло его страдать сильнее. Мысли прорывались сквозь броню создавая жуткие иллюзии, сны, от которых хотелось удавиться и удавить всех тех, кто даже варианты такие допускает.
А время все шло. И с каждым днем реальность закрывала ширмой боль творя там свои злые дела, подготавливая почву для... Но Драко приходит в больницу и слышит его сердцебиение, а потом выходит из больницы и слышит полушепотом, как медсестры обсуждают его возможную кончину. И так по кругу, и Драко становится плохо. И он уже не знает где реальность, а где вымысел. Ведь его вера так сильно отличается от слов и мыслей всех остальных!
Тот кратер внутри, из которого состоит теперь душа, что вечно с ним в той чертовой палате, безвылазно, пока он не проснется или навеки, если не... Драко ощущал внутри эту рану, пустоту. Она не заживала, всегда болела, он просто привык к этой боли. Но вечерами, проваливаясь в отчаяние, снова подходил к ней, иногда ближе, не опасаясь заглянуть внутрь, не опасаясь прикоснуться к кровоточащим краям, где они снова вместе, где его смех и теплые руки на щеках. И тогда боль вскрывалась с новой силой. Так ярко, что хотелось перестать дышать. Но он терпел, потому что там, у этого кратера, воспоминания о нем сильнее всего. Настолько цветные, что кажется можно прикоснуться и ощутить его тепло. И после этих воспоминаний помогало лишь одно — больница, палата, прохладная рука в его руке и мягкие локоны под пальцами.
Если воспоминания от Смерти будут такими же реалистичными, ему потребуется перебраться в больницу насовсем. Иначе он начнет путать, где реальность. В его воспоминаниях Поттер такой настоящий, что возвращаясь в палату Драко ощущает весь спектр боли с той самой аварии, словно и не проходили эти недели, месяцы...
Драко не ответил Смерти. Он прикрыл веки, привыкая к мысли, что сейчас будет больно, но игнорируя привычное чувство открыл глаза и увидел Гарри. Показалось, что мир качнулся. Более реалистичной фантазии он никогда не видел. Гарри улыбается, состоя из серой дымки, а его глаза такие живые что отдают легким зеленым блеском, как весенняя листва. Это воспоминание Драко помнит слишком отчетливо.
— Люблю тебя, Боже как же я люблю тебя, Драко, — шепчет Поттер и прикасается пальцами к его губам.
— Я сильнее. И хватит упоминать маггловские божества.
— Зануда. Какая разница?
— Такая, что я тебя больше туда не отпущу.
— Почему?
— Потому что это мир магии, дурачок!
Драко улыбается и притягивает к себе улыбающееся лицо, целует веки, нос, щеки, лоб, уголки рта и приникает к губам, растворяясь...
Сердце рвется, глаза прикрыты, слезы льются потоком, словно кран открыли, а на губах его вкус...
— Почему так реально? Он тут? — голос срывается. Мерлин, почему так реально? Драко ощущает, как руки начинают трястись мелкой дрожью от слишком реальных прикосновений того, кто не может быть тут...
— Нет, Драко, его тут нет. И ты знаешь об этом не хуже меня и доктора Спенсера. Как бы тебе не хотелось, поддержка его тела ничего не меняет. Он в другом месте.
Сердце режет. Слышать от тупого доктора и всезнающей Смерти — разные чувства.
— Где?
Смерть молчит и он продолжает:
— Ему там не больно? Скажи, он хотя бы не мучается?
— Я не могу сказать. Но он не умер пока в полноценном смысле, скорее на перепутье. Он не там и не здесь, но у него еще есть шанс вернуться, если ты справишься.
— Как я пойму, что он меня услышал? Как это вообще возможно? — прошептал Драко, стирая дорожки слез с щек, которые еще секунду назад целовал призрачный Поттер.
Желание обнять его такое сильное, что хочется выть. Желание видеть — все время, но стоит на секунду поддаться отчаянию и дымка тает. И потому Драко терпит, игнорируя слезы, пока кратер внутри, к которому так страшно даже просто подойти, вызывается вулканом. Сцепив зубы он всматривается в любимый образ, пока тот не исчезает полностью.
— Мне нет смысла тебе врать, Драко. У меня свои интересы, ты это знаешь. Когда он услышит, ты получишь его назад. Сейчас он под моей защитой, его не тронут мои помощники, но сама я ничего больше сделать не могу для вас двоих, — Драко переводит на нее удивленный взгляд, — Не удивляйся. Он уникальный ты же знаешь. Я давно наблюдаю за ним. Мантия невидимка обязывала с детства. Так что да, я знаю о его чувствах к тебе. Я много видела, Драко. Меня не впечатлить утренним поцелуем в лобик. Но он не вернется к тебе без доказательств силы твоих чувств.
— Ты ведь сама только что сказала... Ты знаешь, что он значит для меня! — кричит Драко потому что блять, нужно хоть как-то скинуть эту боль, пусть даже через крик.
— Я знаю, что ты значишь для него. Не наоборот. Он уходил от меня дважды. На третий раз уйдет со мной. Но я готова отложить его смерть снова, потому что знаю — ты часть его самого. Он любит тебя. В этом нет сомнений. Но что он значит для тебя? Все что ты можешь — найти воскрешающий камень? Пролить океан слез? И все? Это так не работает, лорд Малфой. Любовь — не подвиг и не слова. Это не твои уверения или слезы, что ты льешь по нему. Он не откликнется на твои «вернись». Он даже не услышит это. Ищи. Думай. А я приду позже.