Я не вчера в тебя влюбился.
За моей спиной послышалось тяжёлое, рваное дыхание.
Потом хриплый голос Сон Джун:
— Т/и, чего стоишь, иди за ним... ты же любишь его...
Я резко обернулась.
— Что ты несёшь?..
Он сидел, опираясь спиной о стену, с разбитой губой и кровью на подбородке, но всё равно пытался смотреть на меня спокойно.
Меня затрясло от злости.
— Я его?.. Я его ненавижу!
Слова вылетели слишком быстро.
Слишком громко.
Сон Джун попытался улыбнуться.
Получилось криво — от боли и разбитого лица.
Но всё равно улыбнулся.
— Слишком... эмоционально отрицаешь.
Я замерла.
— Ты сейчас издеваешься?
Он с трудом качнул головой.
— Нет.
Пауза.
Он отвёл взгляд туда, где только что вышел Сын Сик.
— Я просто... не слепой.
У меня внутри всё сжалось.
— Ты вообще не имеешь права сейчас что-то говорить.
— Имею.
Он тяжело выдохнул и снова посмотрел на меня.
— Потому что только что потерял тебя окончательно.
Тишина.
Я не знала, что сказать.
Злость на него всё ещё кипела.
Но слова всё равно били точно.
Он тихо усмехнулся сквозь боль.
— Идиот я, да?
Я сжала челюсть.
— Да.
Он кивнул.
— Знаю.
Потом закрыл глаза на секунду и устало прошептал:
— Поэтому и говорю... догоняй его, пока не поздно.
Я ещё секунду стояла на месте, будто ноги приросли к полу.
Слова Сон Джуна гудели в голове сильнее любого шума.
Ты же любишь его.
Я резко выдохнула, развернулась и выбежала из студии.
Сердце колотилось так, что больно было дышать.
Я выбежала во двор, огляделась по сторонам.
И почти сразу увидела его.
Сын Сик стоял у стены здания, чуть в стороне от входа.
Одна нога согнута, плечом опирался о кирпич.
Курил.
Будто вообще никуда не спешил.
Будто знал, что я выйду.
Он поднял глаза, заметив меня.
И спокойно сказал:
— Долго думала.
Я подошла ближе, тяжело дыша.
— Заткнись.
Он усмехнулся, стряхнул пепел в сторону.
— О, опять орёшь. Значит, всё нормально.
Я остановилась прямо перед ним.
Смотрела в лицо.
На разбитые костяшки.
На эту дурацкую спокойную улыбку.
На человека, который бесил меня больше всех.
И почему-то был рядом в самые худшие моменты.
— Ты просто невыносимый, — тихо сказала я.
— Знаю.
— Самовлюблённый идиот.
— Тоже знаю.
— Больной на голову.
Он приподнял бровь.
— Это уже новое.
Я не выдержала.
Шагнула вперёд, схватила его за куртку и резко притянула к себе.
И поцеловала.
Жёстко.
Без предупреждения.
Без мыслей.
Он замер только на секунду.
Потом сигарета полетела куда-то в сторону, а его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе.
Поцелуй стал глубже.
Теплее.
Такой, будто всё напряжение последних дней наконец нашло выход.
Когда я отстранилась, дыхание сбилось окончательно.
Он смотрел на меня сверху вниз с той самой полуулыбкой.
— Это признание?
Я толкнула его в грудь.
— Это чтоб ты заткнулся.
Он тихо рассмеялся.
Потом наклонился ближе и прошептал:
— Тогда повтори ещё раз. Для убедительности.
Я смотрела на него, всё ещё тяжело дыша.
Щёки горели.
Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит наружу.
Я закатила глаза и снова толкнула его в грудь.
— Да пошёл ты.
Он перехватил моё запястье раньше, чем я успела убрать руку.
Легко.
Без боли.
Просто удержал.
— Уже ходил, — спокойно сказал он. — Не помогло.
Я фыркнула, пытаясь выдернуть руку.
— Отпусти.
— Не хочу.
Он шагнул ближе, почти вплотную.
И всё моё раздражение почему-то снова смешалось с этим странным волнением.
— Ты невыносимый, — прошептала я.
— А ты всё равно прибежала.
Я замолчала.
Потому что возразить было нечем.
Он заметил это сразу и усмехнулся победно.
— Вот и молчи.
— Сам молчи.
— Заставь.
Я снова не выдержала и потянулась к нему первой.
На этот раз поцелуй был медленнее.
Тише.
Без злости.
Его ладонь легла мне на шею, пальцы скользнули к затылку, удерживая мягко, но уверенно.
Когда мы отстранились, он прислонился лбом к моему лбу и тихо выдохнул:
— Всё. Теперь официально ты моя проблема.
Я рассмеялась впервые по-настоящему за весь день.
— Самоуверенный псих.
— Зато твой.
Я замерла.
Он сказал это так просто, будто давно решил.
Я опустила взгляд, пряча улыбку.
— Посмотрим.
Он поднял мой подбородок пальцами.
— Нет. Уже посмотрели.
Школьный звонок давно прозвенел, но никто из нас даже не шевельнулся.
Я опиралась спиной о стену, стараясь сделать вид, что абсолютно спокойна.
Хотя внутри всё ещё штормило.
Сын Сик смотрел на меня непривычно молча.
Без своих подколов.
Без ухмылки.
Это уже настораживало.
— Что? — первой не выдержала я.
Он чуть качнул головой.
— Ничего.
— Врёшь.
Я прищурилась.
— говори.
Он отвёл взгляд в сторону двора, будто собирался с мыслями.
И это было страннее всего.
Сын Сик никогда не выглядел человеком, который не знает, что сказать.
Потом тихо выдохнул.
— Я не вчера в тебя влюбился.
Я замерла.
Он всё ещё не смотрел на меня.
Голос стал ровным, почти спокойным.
— И не неделю назад.
Пауза.
— Давно.
У меня пересохло во рту.
— Насколько давно?..
Он усмехнулся краем губ.
— Настолько, что уже бесило.
Я нервно улыбнулась.
— Очень романтично.
Только теперь он повернулся ко мне.
В глазах не было привычной игры.
Только честность, от которой стало тяжелее дышать.
— Я видел, как ты смеёшься с другими. Бесился.
— Видел, как плачешь из-за него. Бесился ещё сильнее.
— Видел, как ты меня ненавидишь. И всё равно шёл к тебе.
Я опустила взгляд.
Сердце стучало где-то в горле.
Он подошёл ближе.
Поднял пальцами мой подбородок.
— Я поэтому и лез в твою жизнь постоянно.
Я тихо спросила:
— И поэтому вёл себя как псих?
— Да.
— Идиот.
— Да.
Я не выдержала и улыбнулась.
Он тоже.
Совсем слабо.
Потом наклонился ближе и уже шёпотом сказал:
— Я тебя правда люблю.
На этот раз без злости.
Без драки.
Без свидетелей.
Просто мне.
И именно поэтому эти слова ударили сильнее всего.
Я смотрела на него пару секунд, потом притянула за воротник к себе и поцеловала первой.
Коротко.
Мягко.
Когда отстранилась, прошептала:
— Я, кажется, тоже... давно.
Он замер.
— Кажется?
Я толкнула его в плечо.
— Не беси.
Он рассмеялся, поймал мою руку и поцеловал костяшки пальцев.
— Всё. Этого хватит. Остальное потом выбью.