Взрослые сначала думают.
Я всё ещё сидела на Сын Сике и уже собиралась что-то ответить, как вдруг голос Нам Хёопа стал заметно серьёзнее.
— Т/и, разговор.
Я медленно повернула голову.
— Опять будут нотации, какой он «плохой мальчик»? — закатила глаза я.
— Т/и.
Тон стал жёстче.
Он подошёл ближе, взял меня за запястье и резко потянул вверх, стягивая с Сын Сика.
Я даже не успела нормально среагировать.
— Эй! — выдохнула я, но он уже не слушал.
Не отпуская мою руку, он вывел меня из комнаты.
Дверь захлопнулась за спиной.
Я попыталась выдернуть руку.
— Ты чего творишь вообще?!
Он остановился только в коридоре.
Повернулся ко мне.
И впервые за всё время смотрел не с раздражением... а серьёзно.
— Ты понимаешь, что делаешь? — тихо спросил он.
Я фыркнула.
— Я? А он, значит, святой?
Он сжал челюсть.
— Я не про него.
Пауза.
— Я про тебя.
Я замерла.
Рука всё ещё была в его хватке.
И впервые за вечер стало не смешно.
А как-то... слишком по-настоящему.
Я резко выдернула руку.
— Ты что, мамочку решил включить? — прошипела я, сжимая пальцы.
Нам Хёоп тяжело выдохнул, будто пытался удержать терпение.
— Т/и, я его знаю как свои пять пальцев.
Я усмехнулась, наклонив голову.
— Да? Тогда скажи, что сделать, чтобы трахнуть его? — я специально выделила слова, не отводя взгляда.
Он резко посмотрел на меня.
Я добавила холоднее:
— Или, может, ты мне сейчас расскажешь, как больше ему нравится?
Пауза стала тяжёлой.
Он провёл рукой по лицу, прикрыв глаза на секунду.
— Ты вообще не врубаешься, какой он, — сказал он тише, но жёстче.
Я фыркнула.
— А ты, значит, врубаешься?
Он открыл глаза.
И впервые не стал спорить сразу.
— Да, — коротко сказал он.
Я замерла.
Он сделал шаг ближе.
— Он не играет с тобой просто так, Т/и.
Я прищурилась.
— Ой, да ладно...
— Я серьёзно.
Тишина.
И в этот раз в его голосе не было шутки вообще.
Только напряжение.
Я отвела взгляд первой.
— Ты слишком драматизируешь.
Но внутри почему-то стало неприятно тихо.
Слишком тихо.
Я почувствовала, как его взгляд буквально прожигает меня насквозь.
Нам Хёоп молчал.
И это молчание бесило ещё сильнее, чем любые его слова.
— Ну что ещё? — резко выдохнула я.
Он не ответил.
Просто смотрел.
Я сжала губы.
— Ну давай, объясняй, — выпалила я. — Что значит «не просто играет»?
Пауза.
Я шагнула ближе.
— Может, он мне тоже нравится. И что? Запретишь нам?
Вот тут его лицо наконец изменилось.
Не злость.
Не шок.
Что-то более холодное.
Он медленно выдохнул.
— Ты сейчас сама себя слышишь? — тихо спросил он.
Я закатила глаза.
— Слышу отлично.
Он на секунду отвёл взгляд, будто подбирая слова.
А потом снова посмотрел прямо на меня.
— Ты не его «нравишься», Т/и.
Я фыркнула.
— Ой, ну конечно, ты лучше знаешь.
Он сделал шаг ближе.
— Я знаю его дольше, чем ты его видишь.
Тишина.
И уже тише:
— И я знаю, чем это обычно заканчивается.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Но упрямство всё равно взяло верх.
— А может, не всё в жизни заканчивается так, как ты думаешь.
Он посмотрел на меня долго.
Слишком долго.
И сказал уже тише, почти ровно:
— Тогда просто не лезь туда, где потом будет больно.
Эти слова почему-то ударили сильнее, чем должны были.
Я резко выдохнула, сжав пальцы в кулак.
— Давай я сама решу, окей? — сказала я жёстче, чем планировала. — Я вообще старше тебя, это я ещё командовать тут должна.
Нам Хёоп на секунду замолчал.
Смотрел прямо.
Не моргая.
И от этого стало как-то не по себе.
— Старше, значит... — повторил он тихо.
Я скрестила руки.
— Да.
Он медленно кивнул, будто принял информацию, но не так, как я ожидала.
Потом усмехнулся.
— И поэтому ты сейчас стоишь и споришь со мной, как ребёнок?
Я резко подняла брови.
— Чего?
Он чуть наклонил голову.
— Взрослые так не делают.
Я фыркнула.
— О, эксперт по взрослой жизни нашёлся.
Он сделал шаг ближе.
— Взрослые сначала думают.
— Я думаю.
— Нет, — спокойно перебил он.
Тишина.
Я сжала губы.
Он смотрел на меня уже мягче, но всё равно слишком прямо.
— Ты не про «решу сама» сейчас говоришь, — сказал он тише. — Ты про «не хочу слушать».
Я замерла.
Потому что он попал.
И это раздражало.
— Ты слишком много анализируешь, — пробормотала я.
Он усмехнулся уголком губ.
— А ты слишком быстро действуешь.
Пауза.
Мы стояли слишком близко.
Слишком долго.
И вдруг он добавил тише:
— И именно поэтому ты сейчас здесь, а не там, где должна быть.
Я нахмурилась.
— И где же я «должна» быть?
Он посмотрел на меня внимательно.
— Не между нами двумя.
И в этот момент стало тихо так, будто весь коридор исчез.
Я резко выдохнула, уже не выдерживая этого давления.
— Ты думаешь, это игра? — голос Нам Хёопа стал жёстче, чем раньше.
Я повернулась к нему.
— А что это тогда? — огрызнулась я.
Он прищурился.
— Ошибка.
Слово ударило слишком прямо.
Я усмехнулась, но это уже была не улыбка.
Он сделал шаг ближе.
— Ты не понимаешь, во что лезешь.
Я резко подняла голову.
— Да хватит мне это повторять! Я не ребёнок!
— Сейчас ведёшь себя как ребёнок, — спокойно бросил он.
И вот тут меня сорвало.
— А ты кто вообще такой, чтобы мне указывать?!
Пауза.
Он смотрел прямо.
— Тот, кто видит, чем это закончится.
Я резко отступила на шаг.
— Да пошёл ты...
Голос дрогнул от злости.
— Ты не можешь решать за меня! Никто не может!
Он сжал челюсть.
— Я и не решаю. Я предупреждаю.
— Мне не нужны твои предупреждения!
Тишина стала тяжёлой.
Мы стояли напротив друг друга, и воздух между нами будто натянулся до предела.
Я резко развернулась.
— Всё. Хватит.
— Т/и...
— Не трогай меня!
И прежде чем он успел что-то сказать, я уже пошла по коридору.
Быстро. Зло. Почти бегом.
Сердце билось слишком сильно.
Я схватила куртку, на ходу натягивая её.
— Куда ты? — голос Нам Хёопа уже звучал сзади, но я даже не обернулась.
— Подальше от твоих лекций!
Дверь хлопнула.
Я вылетела из квартиры, не разбирая дороги.
И только на улице наконец остановилась, тяжело дыша.
Злость кипела.
Но где-то глубже...
было ещё хуже.
Потому что его слова всё равно остались внутри.
Я шла быстро, почти не разбирая дороги.
Руки дрожали от злости — и от чего-то ещё, что я не хотела называть.
Достала телефон.
Несколько секунд смотрела на экран.
Потом резко нажала:
— выключить.
Экран погас.
— Всё... — выдохнула я. — Никто не достанет.
Я засунула телефон в карман и пошла дальше.
Куда глаза глядят.
Я не думала, куда иду.
Просто шла.
Дома остались где-то позади.
Слова тоже.
Но они всё равно звучали в голове.
«Ошибка».
Я резко мотнула головой.
— Да хватит...
Улица была почти пустая.
Фонари горели тускло, отбрасывая длинные тени.
И чем дальше я уходила, тем тише становилось вокруг.
Слишком тихо.
Я остановилась на секунду, оглянулась.
Пусто.
Сделала шаг дальше.
И только сейчас поняла, что уже темно.
По-настоящему.
Ночь.
Холодный воздух, редкие машины где-то вдали и этот странный шум тишины, который будто давит на уши.
Я сжала руки в карманах куртки.
Стало... неуютно.
— Так, спокойно... — прошептала я сама себе.
Но шаг стал медленнее.
Я оглянулась ещё раз.
Никого.
И от этого почему-то стало ещё страшнее.
Я ускорилась.
Почти автоматически.
Сердце уже билось не от злости.
А от ощущения, что я одна посреди этой темноты.
И впервые за весь вечер я пожалела, что просто ушла, не обернувшись.