8.
***
В аэропорту Генуи их встретил лимузин, и, пока машина петляла по дороге вдоль морского побережья и по холмам, Уитни глазела в окно. Охранник открыл ворота, и машина быстро проехала по аллее длиною в милю к дому, который казался настоящим дворцом.
Финн помог ей выйти из машины, и она застыла. Современный дом из стекла и стали, он стоял на фоне горных пород доломита, а с фасада открывался великолепный вид на Средиземное море.
– Это ваш новый дом, сеньора Вулфхарл. Ну как, тебе нравится?
– Потрясающе! – Финн засмеялся и, подхватив ее на руки, занес в дом через массивные двустворчатые двери.– Боже мой, стеклянная лестница! Фантастика! – воскликнула Уитни и увидела, что в огромном холле их уже ждут.
Финн опустил ее на ноги и представил Марте, миловидной темноволосой женщине. Пожимая ей руку, Уитни вспыхнула, вспомнив свой безумный звонок. Затем она была представлена прелестному мальчику, сыну Марты, Альдо, который заговорил с ней на хорошем английском языке. Следом была очередь мужа Марты Томаса, который был водителем. Все выпили шампанского и произнесли тосты. После этого Томас и его семья ушли в свой коттедж, а Финн запер за ними дверь.
Уитни огляделась вокруг. Обстановка сочетала классический и современный стили, но внимание Уитни привлекли картины. Она узнала Матисса и еще две работы Моне.
– Наконец-то мы одни. – Финн поднял ее на руки и понес вверх по лестнице. Внося ее в спальню, он споткнулся о чемоданы, уже доставленные раньше.
– Не вздумай меня уронить, – предупредила Уитни, все еще смеясь.
– Ни за что, – ответил Финн со смущенной улыбкой. Их глаза встретились, и смех прекратился.
Он медленно опустил ее на ноги и ласково дотронулся до губ, проводя по их изгибам. Удивительно, но она вдруг почувствовала какое-то замешательство. Они были близки столько раз, но сейчас, когда они женаты...
Отступив на шаг и не отводя взгляда, Финн снял с себя пиджак и галстук, затем и остальную одежду, и теперь стоял перед ней, высокий и широкоплечий, светлая кожа блестела на его мышцах. Долгое мгновение Уитни завороженно смотрела.
– Не нужно нервничать, Уинифред, – сказал Финн, точно угадав ее мысли, и подошел ближе. – Я говорил сегодня, что ты выглядишь прекрасно, саrа? – Он наклонил к ней голову.
Одним движением снял с нее жакет, затем шелковое платье соскользнуло вниз, к ее ногам. Финн отступил назад, чтобы лучше рассмотреть ее цветущее тело. Непостижимо, но Финн вдруг почувствовала неуверенность в себе. Он был такой идеальный, и ей хотелось соответствовать, но она была беременна, и уже прошло более семи недель с тех пор, как они были вместе. Ведь Финн привык к совершенству: его дом, картины. Ее взгляд пробежал по стенам, и одна картина привлекла внимание. На холсте рукой Гогена была изображена женщина с длинными черными волосами, которая напомнила Уитни о другой картине и слова Диего о Джесс...
– А кем была Джесс? – Она спросила вслух то, о чем думала, а затем перевела взгляд на Финна, и желание в его глазах обожгло ее.
Но когда она подалась к нему, Финн резко поднял голову и сжал пальцы на ее талии почти до боли – такой была реакция на этот вопрос.
– Чего ты вдруг заговорила об этом? – резко спросил он.
– Просто так, – ответила она быстро. – Я увидела картину на стене, и мне вдруг вспомнилась та, которую ты купил, и разговор с Диего...
Лицо Финна стало каменным.
– Диего много болтает. Что бы он тебе ни наговорил, забудь об этом, и давай вообще оставим эту тему.
– Диего подумал, что мы с тобой встречались гораздо раньше, потому что Джесс была любовницей моего отца и твоим близким другом. Он решил, что это она нас познакомила. – Глубоко вздохнув, она спросила то, о чем раньше старалась не думать: – Она была твоей любовницей?
– Dio, нет! – Финн был зол, но понимал, что не имеет на это права. Ее вопрос был не к месту, но вполне обоснован.
Она положила ему руки на плечи и подняла голову.
– Тогда почему ты не скажешь, кем она была?
– Ты это знаешь, – сказал он с жестким смешком. – Она была любовницей твоего распутного отца, младше его более чем на двадцать лет. Теперь давай забудем об этом и сосредоточимся на нас. – Он прижал ее к себе. – Это наша брачная ночь, и в мои планы не входит спорить с тобой.
Финн уклонялся от ответа, и, наверно, был прав. Уитни вздохнула.
– Надеюсь, ты вздыхаешь по мне, – сказал Финн холодно. – Но я склонен думать, это расстройство другого сорта: твое неутолимое любопытство по поводу одного портрета. – Он пожал плечами. – Ты хочешь правды? Почему бы и нет? Ведь говорят, что залог удачного брака – это доверие. – Его голос стал злым. – Джесс была моей сводной сестрой, я очень любил ее. Я уже жил у приемных родителей, когда она родилась, видел, как она превратилась в красивую девушку, которую потом погубил твой отец. Она вообразила, что влюблена в него, и в течение двух лет верила, что он женится на ней.
Уитни побледнела. Она почувствовала облегчение, узнав, что Джесс не была любовницей Финна, но затем поняла, что правда гораздо хуже. Бывшую любовницу можно забыть, но сестру – никогда!
Финн при знакомстве сказал, что ему нужна только эта картина. И неудивительно, если, по словам Диего, Джесс умерла недавно. Уитни помнила выражение глаз этой девушки. И тусклый взгляд Финна, когда он рассматривал картину. Как же ужасно было для него видеть сестру такой...
У Уитни в голове закрутился водоворот из воспоминаний их встреч, и они начали приобретать другое значение. Их первая ночь вместе. Она вспомнила его холодность после близости, его вопросы о том, что она думает про разницу в возрасте между любовниками. Глупая, она считала, что он имеет в виду ее. А он, похоже, говорил об ее отце.
– Боже мой! Ты ненавидел моего отца... – Уитни в ужасе уставилась на него: – Я права, да?
– Я никогда не встречался с ним, но это правда, я ненавидел его. – Финн обнял ее за талию. – Но пусть это тебя не беспокоит. – Его голос был почти насмешливым. – Он умер, как и Джесс. А ты теперь моя жена. – Он расстегнул ожерелье, и оно упало на пол.
– Нет. – Она попыталась оттолкнуть его, но без особой настойчивости. – Отойди от меня, – сказала она отрывисто. – Нам надо поговорить.
– Я знаю, что тебе нужно. – Он посмотрел на ее грудь, а затем поцеловал в губы. – Тебе нужен не разговор, а я, саrа.
Закрыв на мгновение глаза, она снова открыла их и посмотрела на его красивое лицо.
– Нет Финн, что мне действительно нужно от тебя, так это правда, – сказала она. – Почему ты попросил Теда познакомить нас в галерее? Если ты так сильно ненавидел моего отца, то я, естественно, была последним человеком, которого тебе хотелось бы знать?
– Мне было любопытно посмотреть, что за дочь произвел на свет человек, который так относился к женщинам. Но какое значение это имеет сейчас? – Он пожал плечами. – Мы женаты, и в будущем нас ожидает самое важное событие.
Она заметила уже знакомое выражение глаз, скрывающее его настоящие мысли, и поняла, что он опять, не говорит ей всю правду. Их первая брачная ночь стремительно превращалась в ночной кошмар, но ей этого совсем не хотелось. Финн прав – это уже не имело значения, и она сделала неуверенный шаг к нему навстречу, раскрыв руки.
– Я сожалею о твоей сестре, Финн. – Она понимала, что слов недостаточно. – Никто не знает лучше меня, каким непорядочным по отношению к женщинам был мой отец. И если Джесс любила его, то его смерть для нее была кошмаром. Я могу понять боль, которую ты чувствовал, когда ее не стало. Что еще я могу сказать?
Он медленно оглядывал ее, в его глазах не было ни намека на теплоту. Не такой реакции она ожидала в ответ на свое сочувствие.
– Ничего, вообще ничего, – наконец процедил он. Одной рукой Финн снова обнял ее за талию, а другой отвел назад голову. – Все уже сказано. – В его глазах вдруг блеснуло такое презрение, что у Чарли мурашки поползли по спине. – Твой отец прогнал Джесс, и мы оба знаем, почему. Так что брось это притворное сострадание! – Его рот искривился в жесткой улыбке. – Ты не захотела встречаться с ней.
Какую-то долю секунды Уитни была уверена, что ослышалась. Но в его темных глазах горело презрение, лицо осталось неподвижным, и она поняла, что это не обман слуха.
– Я не захотела встречаться с ней? – повторила она бессмысленно, как попугай. Когда Уитни навестила отца за три месяца до его смерти, он сказал ей, что сейчас у него никого нет.
– Джесс рассказала мне все. Твой отец отослал ее, потому что его избалованная дочь настояла на этом. Дочь, которая приехала в отпуск и была настолько эгоистичной, что не желала делить своего отца с кем-либо. Ты поступила бы мужественно, если б признала это, – сухо сказал Финн.
– Поверить не могу в то, что ты говоришь! – Уитни затрясла головой, ее мозг лихорадочно пытался проанализировать ту информацию, которую сообщил Финн. Она пришла в ужас оттого, что он имел в виду. Финн, ее возлюбленный, муж, презирал ее!..
– Нет, – прошептала она. Невозможно, чтобы Финн думал о ней такое. – Я любила моего отца, но... – она собиралась объяснить, что именно отец не позволял ей встречаться со своими любовницами, а никак не иначе.
– Но, как говорится, это дело прошлое? – вставил насмешливо Финн. – Твой отец умер, а если бы остался жив, я бы все равно уничтожил его. А спустя несколько месяцев Джесс на своей машине врезалась в дерево и последовала за ним в могилу. Ну, а ты заработала много денег, так что это не конец света. Теперь забудь об этом. Прошлое есть прошлое. Меня заботит настоящее.
Прошлое определяет будущее. Уитни где-то читала это, и злые высказывания Финн о том, что он уничтожил бы ее отца, и о деньгах, которые она якобы поимела из-за его смерти, болью отдавались в сердце.
Она попыталась высвободиться, но он сжал свою руку вокруг ее талии, и Уитни решила не терять достоинства, борясь с ним.
– Учитывая, что ты считал меня не только эгоистичной дрянью, но и алчной... – она говорила ровно и монотонно, удивляясь тому, что ее кожа горит, а внутри все холодеет, – скажи мне еще раз, зачем ты попросил Теда познакомить нас. Скажи всю правду.
– Правду? У меня создалось впечатление, что дочь Хадсона– ребенок. Когда Тед сказал мне, что ты деловая женщина и организовала эту выставку, я захотел встретиться с тобой. То, что я мог бы простить ребенку, я не прощу взрослому человеку. И, сознаюсь, мне сразу пришла на ум месть. Чтобы восторжествовала справедливость. Но, если честно, как только я взглянул на тебя, то сразу захотел тебя, сага. И все еще хочу.
Месть. Мерзкое слово, называющее низкое чувство. Сначала Уитни не хотела верить тому, что слышит. Но потом поняла, что Финн с чудовищным презрением и высокомерием полагал, будто она настолько расчетливая женщина, что может принять такое объяснение и продолжить обниматься с ним, как будто ничего не случилось. Такая правда ужаснула ее.
– Почему ты сделал мне предложение выйти за тебя замуж? – Она должна была знать худшее.
– Ты носишь моего ребенка, Уинифред.
Финн не любит ее, никогда не любил и, вероятно, никогда не полюбит.
Уитни хотелось пронзительно кричать о своей боли на весь мир, потому что ее сердце разбилось на тысячи осколков. Но она не сделала этого. Нельзя выдавать свою слабость. Надо быть сильной, не только ради себя, но и ради своего ребенка. Гордо откинув голову, она посмотрела на него и произнесла голосом, не выражавшим никаких эмоций:
– Будь честен Финн, ты же не любишь меня. Я была для тебя лишь телом, от которого ты получал удовольствие, а заодно утолял свою болезненную потребность в мести. К несчастью, я забеременела.
– Ты ошибаешься! Я больше не хочу мстить, а что касается твоего тела...
Он наклонил голову, и она поняла по его глазам и по тому, как сжались его пальцы, что он собирается поцеловать ее. Уитни запоздало подняла свои руки и отпихнула его в грудь.
– Нет! – Она яростно сопротивлялась, сжав кулаки и ударив его в грудь. – Нет, нет! Не дотрагивайся до меня, не смей! – вопила она. – И можешь забрать свое проклятое кольцо! – Она пыталась стащить его с пальца.
Финн схватил ее за руку.
– Оставь его, Уинифред, – прорычал он. И застыл, увидев боль и ярость в ее глазах.
Что он творит? Финн глубоко вздохнул, выпустил ее руки и выпрямился. Уинифред нельзя волновать. Она же беременна!
В полном расстройстве он посмотрел на Уинифред. Уитни глядела на него так, словно у него выросли рога и хвост, и виноват в этом был только он сам. Что бы там ни говорили специалисты по супружеским отношениям, а полная правда довела сегодня их обоих до безумия. Надо было быть более благоразумным и держать рот на замке.
Проклиная про себя Диего за его болтовню о Джесс и крушение их брачной ночи, Финн вспомнил, что сжег эту чертову картину несколько недель назад. Теперь его не беспокоило чувство мести; его не беспокоило ничего, кроме Уинифред, осознал он удивленно. Продолжая глядеть на ее разгоряченное лицо, Финн вдруг почувствовал горькое сожаление, что ее искреннее чувство к нему убито. И злость сразу исчезла.
– Я хочу только одного – остаться одной. – Слова Уинифред прорезали затянувшуюся тишину.
– Я сейчас уйду. Мы поговорим обо всем утром. – Он наклонился и поднял что-то с пола. – Надеюсь, к этому времени ты вспомнишь, зачем надела это сегодня утром! – Он швырнул в нее каким-то комком и вышел, хлопнув за собой дверью.
Это было ее свадебное платье. Уитни держала его в руках, и в ее измученном разуме проносились события этой ночи. Ее свадебная ночь. Почему все вышло так ужасно? Потому что она наконец-то пробила эту стеклянную оболочку самоконтроля Финн, ее мужа, и узнала правду. Она добралась до орхидеи и выяснила – это была не любовь, о которой она мечтала.
Уитни отыскала свой чемодан, достала оттуда голубую ночную сорочку, затем засунула туда свадебное платье и закрыла его. Медленно легла на постель, натянув простыню на дрожащее тело. И только когда ее голова опустилась на подушку, она отдалась страданию и отчаянию, разрывавшим душу.
***