6.
***
Пятница по всем признакам обещала быть чудесным весенним днем, и Уитни, сидя в халате, раздумывала, удастся ли ей убедить Финна провести с ней весь день. Она посмотрела на него через стол, отмечая про себя темный пиджак идеального покроя и белую рубашку, подчеркивающую бронзовый отлив его привлекательного лица. Она могла смотреть на него вечно. Финн закончил свой завтрак и в третий раз налил себе кофе. Уитни уже давно заметила, что он всегда пил три чашки кофе.
– Ты пьешь слишком много кофе, Финн, – заявила она и испытующе посмотрела на него. – И слишком много работаешь. Если ты не на встрече, то висишь на телефоне или прилипаешь к этому компьютеру. Тебе нужно больше расслабляться. Проведешь этот день со мной?
– Если я еще больше буду расслабляться с тобой, сага, у меня может случиться сердечный приступ, – он тихо усмехнулся, скользнув взглядом к вырезу ее халата и обратно к лицу.
– Я не это имела в виду. – Чарли смутилась, а Джейк улыбнулся. – К твоему сведению, – сказала она твердо, – я собираюсь в Королевский ботанический сад: поброжу среди тропических растений и буду делать вид, что я где-то на острове.
– Могу себе представить: ты на райском острове в одной юбочке из листьев, – ответил он. – Мы превратим это в жизнь, только когда у меня будет время. Но, к сожалению, сегодня я не могу. У меня огромная корпорация, и я должен управлять ею и тысячами людей, которые в ней работают.
Финн сосредоточенно смотрел на ее лицо, замечая какую-то настороженность во взгляде. Хотя он был не из тех мужчин, которые объясняют свои поступки, Уинифред заслуживала хоть какого-нибудь объяснения.
– Перед тем как встретить тебя, три месяца я безвылазно находился дома в Италии, потому что в этом нуждались мои приемные родители. Эта поездка в Лондон – первая из многих просроченных визитов, следом я должен посетить Америку и Тихоокеанский регион, так что естественно, что я кажусь таким трудоголиком. Но все это скоро изменится. Поскорей возвращайся сегодня. У нас билеты в театр, начало в семь тридцать. – Финн лгал: у него еще не было билетов, но будут. – А завтра я полностью в твоем распоряжении. Можешь взять меня, куда хочешь. – Выпрямившись, он добавил: – Хотя на утро у меня есть кое-какие дела. Но возможно, мы сумеем совместить два дела.
– Осторожно, так ты можешь избаловать меня, – шутливо хмыкнула она.
***
Уитни опаздывала. Было почти семь, а ей так хотелось пойти в театр. Выскочив из лифта, она открыла дверь в номер и остановилась.
– Где, черт возьми, тебя носит? Мы должны быть в театре через тридцать минут. – Финн стоял посреди комнаты в безупречном вечернем костюме, его глаза метали молнии.
– Я знаю, знаю, – запричитала она. – Но в метро такая толкучка, я попала в самый час пик.
– В метро? Ты ехала в метро? С ума сошла?
– Нет, иначе ты бы заметил, надеюсь. – Она двинулась к нему, открывая по дороге сумку у себя на плече. – Все в порядке, я буду готова через пятнадцать минут.
– Нет, не в порядке. – Он схватил ее за руку, и она почувствовала напряженность во всей его внушительной фигуре. – Метро опасно для одинокой женщины. Ты не понимаешь? – Финн проявлял заботу очень сердитым тоном.
– О, Финн, спустись на землю. Там вполне безопасно. Я всю неделю езжу в метро, и никто на меня не напал.
– Ты... всю неделю! – Его глаза странно сверкнули, и он посмотрел на нее в упор. – Больше никакого метро, Уинифред. С этого момента в твоем распоряжении машина и водитель. Это гораздо удобнее, что бы ты ни говорила, и я не позволю тебе подвергаться опасности, даже самой маленькой.
– Ух ты, никогда не думала, что ты такой заботливый, – заметила она, широко улыбаясь.
– Я всегда забочусь о людях, за которых отвечаю, – сказал он высокопарно. – Поскорее одевайся. Мы опаздываем.
Порывшись в своей сумке, она достала коробочку.
– Вот, это для тебя. Я купила это в магазине сувениров в Ботаническом саду. Как только увидела, сразу подумала о тебе. – Она вложила коробочку в его руку и, поймав удивленный взгляд, направилась в ванную.
Финн смотрел на коробочку в своей руке так, как будто она вот-вот взорвется. Затем медленно ее открыл, вынул стеклянный шар и удивленно прищурился на красоту нежного экзотического цветка внутри. Финн не смог припомнить, когда последний раз хоть кто-нибудь дарил ему подарок без всякой причины, не говоря уже о таком прелестно наивном сувенире. Он почувствовал себя полностью пристыженным.
Быстро приняв душ, Уитни вернулась в спальню. Она достала то платье, которое купила в понедельник. В магазине оно выглядело очень эффектно: бледно-розовое, с красивым лифом и короткой прямой юбкой. Но сейчас ей показалось, что платье немного дерзкое. Понравится ли оно Финну? Как бы то ни было, она все равно надела его. И понравится ли ему подарок? – думала она, садясь за туалетный столик, чтобы сделать макияж.
Это была черная орхидея в стекле. Почему-то она напомнила ей Финна. И сейчас Уитни поняла, почему. Он был бледен и красив, как орхидея, и, подобно ей, его подлинные чувства были глубоко спрятаны под защитным слоем. Правда, в его случае стекло было скорее пуленепробиваемым. Хотя разве это так удивительно, размышляла она, учитывая прожитую им жизнь? Ребенком он потерял мать, был сам по себе два года, и это, конечно, повлияло на него. А потом, когда он думал, что нашел любовь, его невеста сбежала. Неудивительно, что он полностью сосредоточился на создании своей бизнес-империи и запрятал свои чувства глубоко в себя.
Она улыбнулась. Что ж, возможно, не так уж и глубоко. Она любила Финна и надеялась, что сможет разбить эту стеклянную оболочку самоконтроля и он обретет наконец свободу.
Уитни провела расческой по волосам, расправила юбку, подхватила свою шаль и сумочку и повернулась к двери.
Финн стоял там, где она его оставила, посередине комнаты, и вертел в руках стеклянный шар с орхидеей. Он повернулся, в его глазах блестело что-то, похожее на слезы.
– Тебе нравится? – Она улыбнулась.
Реакция Финн была странной. Он осторожно поставил подарок на стол и медленно приблизился к Уитни. Опустив руки ей на плечи, произнес тихим хриплым голосом:
– Спасибо за подарок, Уинифред. Я всегда буду хранить его. – Затем мягко притянул ее к себе и склонил свою голову.
***
На следующий день Уитни встала раньше Финна. Она приняла душ и оделась в новые вещи. Льняные брюки с кожаным поясом, висевшим низко на бедрах, и облегающий фигуру топик, едва доходивший до брюк, составили прекрасный ансамбль. Свободный жакет она сейчас не надевала. Заказала завтрак в номер, а когда прибыл официант, сама вкатила столик с едой в спальню.
Растянувшись на постели, Финн, прикрытый лишь на бедрах простыней, был соблазнительным зрелищем, и минуту она им откровенно любовалась. Черные волосы взъерошены, утренние тени падают ему на лицо, отчего он напоминает пирата. Не хватало только золотой серьги, думала Уитни мечтательно.
– Ты собираешься когда-нибудь дать мне этот кофе? – Один глаз приоткрылся, и Уитни от неожиданности чуть не подпрыгнула.
– Ты не спишь? – Она подтолкнула столик поближе к кровати. – Я подумала, что тебе понравится завтрак в постель.
Он приподнялся и оглядел ее.
– Я бы поспал еще, если бы ты присоединилась ко мне, – предложил он лениво.
– Ни в коем случае. Как бы сильно я тебя ни любила, ты обещал мне этот день, – выпалила она в ответ. – И я требую, чтобы ты сдержал слово.
Его взгляд потемнел, и она осознала, что только что сказала. Но это была правда, и Финн мог принять ее признание, или игнорировать, или велеть ей проваливать. Она устала играть по его правилам и больше не хотела скрывать свои чувства.
– Тогда налей мне кофе, и я буду твой в два счета. – Очевидно, он пропустил мимо ушей ее признание в любви, но, по крайней мере, не велел ей исчезнуть, что было некоторым утешением. Она передала ему чашку кофе и вышла.
Спустя два часа Уитни стояла на балконе пентхауса, расположенного в доме на берегу Темзы, полностью поглощенная ошеломляющим видом города, распростертого перед ней. Наконец она повернулась и вошла в комнату.
Склонившись над столом, Финн изучал какой-то проект.
– Ты действительно собираешься купить эту квартиру? – поинтересовалась она.
– Вообще-то, я думал обо всем здании. – Финн бросил на нее косой взгляд и выпрямился. – Это превосходное долговременное вложение капитала. Но, оказывается, это вполне приличное место для жизни и может пригодиться для пребывания в Лондоне. – Он вопросительно поднял брови. – Итак, что думаешь?
– Мне здесь очень нравится. – Уитни была польщена тем, что он спросил ее мнение. – Но раз это вопрос бизнеса, я тебе не советчик.
– Я не это имел в виду. – Он обнял ее одной рукой и притянул к себе. – С женской точки зрения, тебе бы хотелось проводить здесь время с мужчиной? – Он заметил, что она вспыхнула. – Или ты предпочитаешь гостиницу?
– Если бы это был мужчина, которого я люблю, место не имеет значения, – честно ответила Уитни, глядя ему прямо в глаза.
Они пристально смотрели друг на друга в полном молчании, наконец Финн отвел глаза. Он убрал руку с ее талии и сделал шаг назад, прислонившись к столу.
– Типичный романтический ответ. Ты очень мало знаешь про женскую натуру, если веришь в это. Поверь мне, большинство женщин сбегает, если мужчины обеспечивают их не так, как им хотелось бы. Моя бывшая невеста исчезла со скоростью света, когда поняла, что я не так богат, как она считала.
– Наверное, это причинило тебе сильную боль, – прошептала Уитни.
– Нет. – Финн вздохнул. – Ее уход вовсе не причинил мне боли, и какого черта мы перешли на эту тему? – Он тряхнул головой и снова притянул ее к себе, схватив за запястье. – Что в тебе есть такого, что заставляет меня говорить о вещах, о которых я не хочу говорить?
– Мой роковой шарм, – улыбнулась она.
– Возможно, ты права, – хрипло сказал Финн, наклоняя к ней голову. Ее губы непроизвольно приоткрылись для поцелуя, но вместо этого он прошептал: – Ты можешь доказать это потом. – Затем опустил руки ей на бедра. – Я уже купил этот дом вчера. Так что идем, весь этот день твой.
Они провели его в зоопарке, и Уитни , разгуливая рука об руку с Финном, впервые почувствовала, что они пара. Оба смеялись над обезьянками, и она боялась змей, когда Финн подвел ее совсем близко к террариуму. В открытом кафе они ели сэндвичи, и когда Уитни влюбилась в свернутого калачиком панду в магазине подарков, Финн купил эту игрушку для нее. Позже они лакомились огромными креветками и жареным картофелем, сидя у реки. По дороге в гостиницу они весело болтали и спорили о достоинствах итальянской кухни и странностях английской. В конце концов Уитни подняла руки и признала, что итальянская кухня победила, а Финн воспользовался ее поражением и тут же стянул с нее топ через голову.
Временами ей приходилось щипать себя, чтобы поверить, что все это не во сне и что Финн настоящий, и рано утром в пятницу второй недели она сказала ему об этом.
Финн лениво рассмеялся и предложил ей пощупать его. Она так и сделала, не пропустив ничего. Он сказал, что она сама чувственность, и занялся с ней любовью. А потом, умиротворенные, они лежали вместе в постели.
– Теперь я знаю, почему люблю тебя. Я совершенно уверена, что ты настоящий. – Она водила пальцами по его груди, чувствуя удары его сердца: – Считаешь меня смешной, да? – задиралась она. Но до того, как он успел ответить, на столике возле кровати зазвонил телефон. Она наблюдала, как он снял трубку и сказал что-то по-итальянски. В тоне его голоса что-то изменилось, хотя она и не понимала, о чем он говорит.
Повесив трубку, Финн резко встал с постели и посмотрел на нее сверху вниз.
– Это из моего офиса в Италии. Я должен немедленно уехать. – И не произнеся больше ни слова, направился в ванную.
Ошеломленная, Уитни уставилась на его спину. Она любила Финна, и он уезжал. Это должно было случиться рано или поздно, она знала, но старалась не думать об этом. Теперь выбора не было.
А чего она ожидала? – спрашивала себя Уитни. Финн должен был управлять своей огромной корпорацией, да и Уитни ждали в ее гостинице в воскресенье. Просто Финн должен был уехать на день раньше, чем планировал. Почти никакой разницы.
Финн вернулся в комнату.
– Все в порядке. – Он быстро на нее взглянул и начал одеваться.
Много раз Уитни наблюдала за ним, но почему-то этим утром не могла. Слишком боялась, что выдаст свое страдание. Спрыгнув с постели, она подошла к гардеробу и выбрала синие брюки и голубой свитер, затем взяла свежее белье и отправилась в ванную.
Возвращаясь в комнату десять минут спустя, она все еще говорила себе, что нет причин для беспокойства.
Финн стоял около стола, копаясь в каких-то бумагах в портфеле. Чемоданы рядом говорили, что вещи уже собраны. Он был одет в темный деловой костюм, белую рубашку и серебристый галстук и выглядел как настоящий финансовый магнат. Но она знала другого Финна, страстного, нежного любовника, и рыдание застряло у нее в горле при мысли, что он уезжает.
– Ты уже собрался.
– Да. – Финн рассеянно чмокнул ее в щеку. – Мне жаль, что приходится уезжать так быстро, но требуется мое присутствие в Италии.
– Я знаю. Просто потерян последний день. – Как она ни старалась, а губы все равно дрожали.
Финн провел пальцем по ее щеке.
– Будут другие дни, Уинифред. Я позвоню тебе сегодня вечером. Оставайся здесь и наслаждайся последним днем своего отпуска.
– Нет, я буду чувствовать себя здесь неуютно без тебя. Лучше поеду домой.
– Как хочешь, – резко сказал он. Совесть, никогда не беспокоившая его там, где дело касалось женщин, вдруг подала голос.
Финн не мог просто уйти. Поэтому сделал то, чего никогда раньше не делал: он написал номер на обратной стороне визитной карточки.
– Это мой домашний номер в Генуе. Позвони, если буду тебе нужен. А теперь мне действительно нужно идти – самолет ждет.
Сквозь слезы Уитнт смотрела, как он защелкивает портфель.
– Уже? – Ее голос предательски дрожал.
– Боюсь, что да. – За чемоданом пришел носильщик, и Финн, быстро поцеловав ее дрожащие губы, вышел.
***
Доктор Джонс был врачом Уитни всю ее жизнь. Он частенько обедал в ресторанчике при гостинице, и нередко Уитни составляла ему компанию: он был больше другом, чем врачом. Но сейчас она смотрела на него в полнейшем шоке.
– Ты уверен? – спросила она в третий раз.
– Да, Уитни, дорогая. И судя по тому, что ты мне рассказала, срок твоей беременности уже почти семь недель.
– Но мы предохранялись, – прошептала она, недоверчиво качая головой.
– Явно недостаточно, – сдержанно ответил доктор Джонс. – Но это не конец света. Ты беременна, а не больна; ты здоровая молодая женщина, Уитни, и я уверен, что у тебя будет здоровый, красивый ребенок. Поэтому тебе не о чем беспокоиться. Ступай и сообщи это отцу ребенка.
Легче сказать, чем сделать, думала Уитни три дня спустя, уставившись на пачку счетов на столе перед ней.
– Перестань сидеть и грезить наяву, Уитни, это бесполезно.
Она подняла голову, услышав голос Джеффа, ее управляющего.
– Я не мечтаю, – огрызнулась она. – Пытаюсь работать.
– Как скажешь. – Джефф остановился около стола и посмотрел на нее с жалостью. – Ты должна рассказать отцу ребенка. Он имеет право знать. Это не твой стиль – увиливать от ответственности.
Джефф знал Уитни с двенадцати лет, когда был нанят ее дедом, чтобы управлять гостиницей. Она была веселым, красивым ребенком, отрадой для всех, кто ее знал, и ему было тяжело видеть ее сейчас такой несчастной.
– Ребенок – это моя забота, и мне хотелось бы знать, как, черт возьми, весь персонал узнал о моей беременности в тот же день, когда это подтвердилось? – потребовала ответа Уитни, порывисто проводя рукой по светлым волосам.
– Ты ведь вернулась из отпуска вся сияющая от любви, несколько раз упомянула Финна Вулфарда, купила самоучитель итальянского. Так что, когда у тебя начались ежедневные приступы тошноты, тайна почти раскрылась. К тому же все знали, что ты ходила на прием к врачу, – сказал Джефф с улыбкой. – Все беспокоятся о тебе, и большинство догадались, что ты беременна, до того, как ты сама это поняла.
– Спасибо! Большое спасибо! Итак, все в гостинице не только в курсе, что я беременна, но и считают, что я беременная дура, так как не заметила явных признаков, – простонала Уитни. – И что мне делать?
– Я же сказал тебе. Позвони этому человеку, – снова повторил Джефф, уже выходя за дверь.
Проблема в том, размышляла Уитни в одиночестве, что она уже три раза звонила в дом Финна в Генуе, надеясь оставить для него сообщение. Но ей удалось лишь поговорить с какой-то женщиной по имени Марта, чей английский был так же плох, как и итальянский Уитни.
Она видела Финна последний раз пять недель назад и теперь уже сомневалась, что он любит ее так же сильно, как она его. Один раз он звонил и, убедившись, что она благополучно добралась до дома, исчез на целую неделю. Позвонив второй раз, сообщил, что собирается в Америку и свяжется с ней, когда вернется. С тех пор она ничего о нем не слышала, но продолжала надеяться и утешать себя тем, что он все-таки на другом континенте.
Но вчера, листая забытый кем-то из постояльцев журнал, Чарли увидела фотографии благотворительного вечера в Нью-Йорке и пришла в замешательство от одной из них. На ней был изображен Финн в обществе ослепительной брюнетки. Примечание к снимку гласило, что его спутницей была Мелисса, модель и давний «друг» Финна, известная больше своими связями с состоятельными мужчинами, чем модельной карьерой.
С тех пор Уитни не пыталась снова звонить ему. Для Финна она была всего лишь мимолетным увлечением.
Уитни сердито провела ладонью по глазам и встала, распрямив хрупкие плечи. Ни одному мужчине она больше не позволит обойтись с ней так. К тому же... Она схватила телефон и набрала номер, который уже знала наизусть. Услышала «Pronto» и, кипя от злости, заговорила. Ее не волновало, что Марта, возможно, понимала только одно слово из десяти.
– Скажите этому негодяю, которого вы называете боссом, что я беременна и он станет отцом. Charlotte incinta, Jake papa – capisco? – Она насмешливо-презрительно вставила несколько итальянских слов, не считаясь с грамматикой, и с грохотом бросила трубку.
Чарли было все равно, поняла ли Марта или нет. Зато ей сразу полегчало.
– Почему бы тебе не взять один день и не отдохнуть? – предложил ей Джефф. – Ты вот уже несколько недель торчишь здесь. Сегодня так солнечно, Дейв с детьми собираются выйти на яхте. Шеф-повар готовит пикник. Я скажу, чтобы он добавил несколько твоих любимых блюд. Присоединяйся к ним, это пойдет тебе на пользу.
Джефф был прав. Она бродила по гостинице день и ночь, ожидая, что Финн позвонит. Хватит! Теперь ей есть о ком беспокоиться.
– Ты, как всегда, прав, Джефф, – согласилась она с кислой улыбкой. – Я вела себя глупо.
– Ты? Глупо? Никогда! – Уитни обернулась на звук смеющегося голоса и потянулась навстречу большому поседевшему мужчине, который широко ей улыбался. Дейв только что покинул столовую со своим потомством: Джо, восемнадцати лет, Джеймсом, которому исполнилось шестнадцать, и Мэри, на два года младше. – Пойдем с нами на яхте, поможешь присматривать за этой оравой, – пошутил он.
Провести день на яхте было гораздо лучшей перспективой, чем тоскливо слоняться вокруг гостиницы.
– Хорошо, Дейв. – Свежий воздух и компания хороших друзей – как раз то, в чем она нуждалась, чтобы избавиться от печальных мыслей о Финне. – Пойду переоденусь, встретимся через двадцать минут на пристани.
***
– Давай, Уитни! – кричали ребята. – Вода отличная!
Уитни, в черном бикини, растянулась на полотенце на верхней палубе яхты и чувствовала себя удивительно удовлетворенной. Она улыбнулась и лениво помахала рукой.
– Нет, я слишком много съела, может, потом...
Они доплыли до южного конца озера и бросили якорь в любимой бухточке, чтобы устроить пикник. У троих подростков был здоровый аппетит, да и Уитни неплохо справилась с едой.
– Очень благоразумно. – Дейв плюхнулся рядом с ней. – В твоем положении тебе надо быть осторожной.
– Боже мой! – простонала Уитни. – И ты туда же. Ты ведь только вчера приехал, ради бога... Слухи распространяются быстрее скорости света.
– Боюсь, что да. Джефф рассказал мне вчера за кружкой пива. Он подумал, что мне, как руководителю твоей группы и особенно как твоему другу, Уинифред, следует знать. – Уитни поняла, что теперь ее ожидает нравоучение, раз Дейв назвал ее полным именем. – Ты, конечно, понимаешь, что сейчас выбываешь из команды, и хотя найти замену твоего уровня нелегко, это не главная проблема. Главное – это ты, Уитни. Я знаю тебя с тех пор, как мы с Лизабет приехали сюда на праздники почти двадцать лет назад, и ты дорога мне так же, как и моя семья. Лизабет сказала бы то же самое, если бы была сейчас жива, – произнес он серьезно.
Лиза и Дейв со своей разрастающейся семьей посещали гостиницу на протяжении многих лет. И Чарли знала, как сильно смерть Лизы от рака груди в прошлом году потрясла Дейва и детей.
– Спасибо тебе, – тихо сказала она.
– Все дело в том, что я не могу не чувствовать ответственности за тебя. И я хочу еще спросить – любите ли вы друг друга?
Не было смысла отрицать правду.
– Я люблю Финна, но сомневаюсь, что взаимно, – сказала она безжизненным голосом.
Гостиница «Лейквью» представляла собой красивое старое здание, совсем не такое, как думал Финн. Каменному дому с изящной террасой было никак не менее ста лет. Интерьер – в викторианском стиле, со сводчатыми окнами и стенами, отделанными красным деревом, потемневшим за многие десятилетия. Он подумал, что оно не сильно изменилось с тех пор, как его построили, и, взглянув на стойку с ключами, заметил, что было только двадцать сдающихся номеров. Гостиница недостаточно большая, чтобы получать приличную прибыль. Неудивительно, что Уинифред так хотела встречаться с ним, подумал он цинично.
За те две недели, что они провели вместе, он уже начал было верить, что она вовсе не алчная и эгоистичная, как он посчитал вначале. Но сейчас он решил, что она просто оказалась умнее большинства. Уинифред хотела выиграть главный приз, гарантирующий обеспеченность на всю жизнь. Финн нетерпеливо барабанил пальцами по стойке администратора. Где же он, черт возьми?
Наконец появился высокий худощавый мужчина.
– Могу я вам помочь, сэр?
– Да, я хочу видеть хозяйку, Уинифред Хадсон, – рявкнул Финн. Он не привык ждать.
– Ваше имя, сэр?
– Финн Вулфхард. Позовите ее, – сказал он нетерпеливо.
– Это не так легко, сэр, она уплыла на яхте на весь день. Мы ждем ее возвращения к шести. – Финн посмотрел на часы. Придется дожидаться больше часа.– Если вы хотите подождать, я распоряжусь, чтобы принесли чаю.
Не было смысла спорить. Усевшись в холле, Финн с каменным лицом наблюдал за официанткой. Он выпил чай, который терпеть не мог, и удостоился холодных взглядов, которые косо бросали на него работники, проходящие мимо. Что ж, достаточно! Отшвырнув газету, которую безуспешно пытался читать, Джейк поднялся и большими шагами направился к двойным дверям, ведущим в сад.
Три подростка бежали навстречу ему, смеясь и крича. Где же Уинифред? Он пристально вглядывался вдаль и наконец заметил ее.
Одетая в очень короткие белые шорты и белый топ, Уитни выглядела невероятно привлекательно. Она бежала навстречу ему, в ее длинных светлых волосах, спадавших на плечи, играло вечернее солнце.
Довольная улыбка появилась на сердитом лице Финн. Она все еще любила его! Пять долгих недель он провел без нее – наверное, сошел с ума, прождав столько.
Вдруг она остановилась. В следующую секунду Финн осознал, что может мгновенно переходить от состояния эйфории к ярости, грозившей вырваться наружу. Она бежала не к нему, она даже не видела его, и она была не одна. Мертвой хваткой сжав перила на террасе, он наблюдал, как Уинифред, его Уинифред, счастливо смеялась в лицо человека намного старше ее, который остановился рядом и непринужденно обнял ее за обнаженную талию.
Финн сделал глубокий вдох. Ни один мужчина, кроме него, не должен дотрагиваться до этой женщины, никогда! В приступе бешенства он перепрыгнул через перила и зашагал навстречу ей.
Уитни, в счастливом неведении о надвигающейся буре, весело рассказывала Дейву подробности своего посещения Королевского ботанического сада. Вдруг Дейв прервал ее, опустив свою руку с талии.
– Постарайся не смотреть, но высокий, очень бледный и очень сердитый мужчина только что спрыгнул с террасы и идет в нашу сторону.
Чарли обернулась.
– Уинифред. Наконец-то, – нарочито медленно произнес Финн, пристально глядя на нее.
Приблизившись, он притянул ее к себе и прижал к груди. – Я пришел, как ты хотела, саrа. – Его голос звенел у нее в ушах, и на какую-то долю секунды она застыла. Затем беспомощно задрожала, чувствуя знакомое волнение, когда он наклонил голову и властно поцеловал ее.
Черные полуприкрытые глаза горели, неотрывно следя за ее вспыхнувшим лицом.
– Ты скучала по мне... да? – подсказал он.
Уитни кивнула. Финн был здесь, и его все еще тянуло к ней.
– Хорошо. Тогда, может, ты позаботишься представить мне своего спутника? – Он узнал человека с фотографии, но хотел убедиться.
– Моего спутника? – Уитни не могла собраться с мыслями; она вообще сейчас плохо соображала. Затем оглянулась и только тогда вспомнила о Дейве. Уитни смутилась и попыталась высвободиться из объятий Финна, но он и не думал отпускать ее. Вместо этого просто развернул ее и прижал спиной к своей груди, продолжая крепко держать за талию.
Другую руку он протянул Дейву, демонстрируя своей позой, что Уитни – его женщина.
– Финн Вулфхард.
Дейв спокойно пожал протянутую руку.
– Дейв Уоттс. Старый друг семьи и почти что отец для Уитни, с тех пор как умерли ее родители.
– Неужели. Только отец?
– Определенно, – ответил Дейв резко. – Хотя могу понять ваше беспокойство. Она ведь просто прелесть.
Уитни, возмущенная намеком Финна, повернула голову и посмотрела на него. Он, прищурившись, не спускал глаз с Дейва. Мужчины напоминали двух хищников, встретившихся лицом к лицу перед смертельной схваткой.
Дейв внезапно громко засмеялся.
– Ты выиграл. – Он похлопал Финна по спине, как будто они были старыми друзьями. – Но только попробуешь обидеть ее, я сразу сведу с тобой счеты! А сейчас лучше пойду и разыщу ребят, пока они что-нибудь не натворили. Увидимся позже, Уитни. – И Дейв ушел.
Уитни не хотела устраивать сцену в присутствии третьего, но сейчас они остались вдвоем.
– Отпусти меня, ты, негодяй! – рявкнула она и резко дернулась в объятьях Финна.
– Хорошо. – Он развернул ее лицом к себе. – Только скажи сначала, где жена Дейва? Он, кажется, чрезмерно заботится о тебе.
– Лизабет умерла в прошлом году, – отрезала Уитни. – И прежде, чем ты начнешь намекать, что Дейв мой любовник, позволь сказать тебе, что не все мужчины так безнравственны.
– Имеешь в виду меня? – Финн хорошо знал психологию мужчин. То, как Дейв обнимал Уинифред, выглядело не очень-то по-отечески. Что до Уинифред... его взгляд медленно скользил по ее прекрасному лицу. Она выглядела невинной, впрочем, как всегда. Убрав руку с ее талии, он сделал шаг назад. Поправив свой пиджак, сунул руки в карманы и сжал их в кулаки.
Финн все еще был зол на Уинифред. Ярость, которая завладела им, когда Марта передала ему этим утром сообщение Уинифред и погнала его немедленно в Англию, все еще кипела в нем.
– Что ты здесь делаешь, Финн? – Она все еще любила его, скучала и плакала по нему пять этих ужасных недель. – Кроме того, что оскорбляешь моего друга?
– У меня и в мыслях не было его оскорблять.
– Держу пари, что было, – огрызнулась Уитни, вспоминая фотографию из журнала. Финн был двуличной змеей. – Развлекаешься в Нью-Йорке, да? Я знаю, ты встречался со своей старой подругой Мелиссой, – сердито произнесла она.
– Ты видела статью в журнале, – сказал Финн и тут же расцвел самодовольной улыбкой, которую она ненавидела.
– Званый ужин был хорош, да?
– Очень хорош, и повод удачный, – Финн говорил вкрадчиво. Уинифред ревновала, и хотя ему хотелось подыграть ей, сейчас были более важные дела. – Мелисса действительно старый друг, и позволь опередить твой вопрос – да, мы были любовниками, но это закончилось за несколько месяцев до того, как я встретил тебя. Она бросила меня ради другого толстосума. – Он помолчал. – Но я хочу спросить тебя о другом. О твоей беременности.
***