2.
***
Это был первоклассный французский ресторан. Не успели они войти, как рядом оказался официант, выражающий почтение Финну и его очаровательной спутнице. Вежливо кланяясь, он бросил проницательный взгляд на Уитни и затем проводил их к столику на двоих в очень интимном уголке зала.
Уитни осмотрелась, и ее глаза округлились в благоговейном трепете, когда она заметила пару политиков и несколько знакомых лиц с телевидения.
– Вероятно, у тебя друзья в высоких кругах, – сказала она, улыбнувшись Финн.
– Я прочитал статью об этом заведении в одном воскресном журнале. Но оно оказалось даже лучше, чем я себе представлял.
– Держу пари, столик здесь надо заказывать за месяц вперед.
– Только не в моем случае, – надменно произнес Финн в тот момент, когда появился официант с меню.
Смутившись от такого холодного ответа, Уитни почувствовала, как гаснет ее улыбка. Она приняла меню у официанта и углубилась в него.
– Что ты хотела бы заказать? Я остановлюсь на лососе горячего копчения, затем бифштекс. Ну, а ты? То же самое?
Уитни положила меню на стол и подняла голову.
– Нет, Финн, – ответила она сдержанно, а затем повернулась к официанту и спросила его на чистейшем французском, что он мог бы порекомендовать? За этим последовала оживленная дискуссия о сравнительных достоинствах окуня, пойманного в Красном море, и о блюде шеф-повара – фаршированной форели. В конце концов Уинифред, сверкая улыбкой, заказала сияющему официанту весенний салат и карпа.
– Итак, Уинифред, – заметил Финн насмешливо, когда официант отошел, – ты обладаешь множеством талантов, надо же!
Уитни подняла на него свои искрящиеся глаза.
– Конечно, я не идиотка, – улыбнулась она, восстановив свою уверенность.
– Нет, нет, не говоря уже о твоем французском. Ты заставила бедного официанта нести чепуху. – Его глаза внезапно потемнели, но затем, пробежав по мягким изгибам ее груди, заметно смягчились. – Но его можно понять, – добавил он хрипловато.
Она почувствовала, как тепло медленно растекается от живота по всему ее телу под этим чувственным взглядом, и ей пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем она смогла спокойно ответить:
– Спасибо за комплимент.
– Это доставило мне удовольствие, уверяю тебя.
При слове «удовольствие» Уинифред еще больше разрумянилась.
Финн протянул руку и положил ее на тонкую кисть, покоящуюся на столе. Почему-то настороженность в ее глазах беспокоила его.
– Уинифред, не смотри так серьезно, – мягко произнес он. Их пальцы переплелись, и, подняв ее руку, он, не спеша, целовал каждый ее пальчик. – Пожалуйста, расслабься и наслаждайся ужином. Посмотрим, сможем ли мы узнать друг друга получше. Мы ведь можем стать друзьями, правда?
Друзьями? Каждая частичка ее тела дрожала от его легких прикосновений, и она сомневалась, что смогла бы когда-нибудь быть просто другом такого великолепного, чувственного мужчины, как Финн.
– Друзьями? Да. – Изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой, она продолжала: – Скажи мне, почему твое имя Финн? Звучит не очень по-канадски.
– Моя мать была помолвлена с инженером военно-морских сил США. Она дала мне его имя, потому что он погиб в катастрофе до того, как она смогла дать мне его фамилию.
– Это так грустно, – ее взгляд смягчился. – Должно быть, она была убита горем, когда потеряла своего жениха.
– Странно, – Финн слегка удивился. – Большинство людей реагирует растерянным молчанием, или смущенной улыбкой, или же остроумным замечанием, вроде: «Я всегда знал, что ты ублюдок». Ты очевидно, романтик в глубине души. – Он слегка разжал пальцы. – И ты права. Моя мать была в горе. До самой своей смерти она не взглянула ни на одного мужчину. Кроме меня, разумеется, которого она обожала, – добавил он, улыбаясь ей своими печальными глазами.
– Ничего удивительного. – Уитни весело хмыкнула, успокоившись, что ее вопрос об имени не расстроил его.
– Это комплимент? Я польщен. – Он снова улыбнулся.
– Я имела в виду не тебя, – добавила она, усмехнувшись. – Я говорила о твоей матери. Она собиралась за него замуж и, наверное, обезумела от горя из-за его смерти.
– Да, но такое редко случается, – Финн откинулся на спинку стула, все еще крепко держа ее руку. – По личному опыту знаю, что многие женщины видят в помолвке лишь способ выколачивания денег из мужчины.
– По личному опыту? Ты был помолвлен?
– Однажды. Мне тогда было двадцать три, наивный юнец. Я купил ей кольцо, дал денег на свадьбу – все как положено.
– А потом, наверное, бросил ее. – Уитни натянуто улыбнулась. – Или сейчас ты женат?
– Как это похоже на женщин – винить во всем мужчин. – Теперь он пристально и мрачно смотрел на нее. – Но ты не угадала. Это моя невеста бросила меня, а заодно потратила все деньги. Поэтому – нет, я не женат и, скорее всего, никогда не женюсь. Я не верю в брак.
– Сочувствую.
– Не стоит. Но хватит обо мне. Расскажи мне, где ты научилась так бегло говорить по-французски и говоришь ли еще не каком-нибудь языке?
– Нет, только по-французски. – Она охотно сменила тему. – Я учила французский в школе, но бегло говорю потому, что с одиннадцати лет обычно проводила несколько недель в году во Франции, у моего отца. Незадолго до его смерти я тоже была там.
– Ах да, твой отец! Я должен был догадаться. – Он уронил ее руку, и, казалось, тень пробежала по его лицу.
Тут появился официант с бутылкой шампанского и наполнил два бокала, затем поместил бутылку в ведерко со льдом и удалился.
– За нас и за начало долгой дружбы, – произнес тост Финн, поднимая свой бокал, и Уитни вторила ему, глядя прямо в глаза. Другой официант появился с их заказом. – Итак, скажи мне, есть ли у тебя семья? – спросил Финн, когда они оба взялись за первое блюдо.
– Моя мать умерла, когда мне было одиннадцать лет, через шесть лет умерла бабушка, а спустя еще три года – дедушка. Так что теперь, когда не стало и отца, я одна в целом мире.
– Разве можно быть уверенной в этом с таким отцом, как твой? – с некоторой язвительностью спросил Финн.
– Да, я уверена. – Она подняла глаза, удивленная его циничным вопросом.
– Ну вот, еще одна иллюзия убита. Мне следовало догадаться, что подвиги твоего отца скорее выдумка, которую распространили, чтобы поднять цену на его работы.
– Я об этом ничего не знаю, – буркнула Уитни, отодвигая от себя пустую тарелку. Что-то было в тоне его, казалось бы, шутливого замечания, что заставило ее насторожиться.
Следующий час прошел для Уитни в легком тумане счастья. Финн был большим мастером поговорить, и она, сама того не замечая, вскоре рассказала ему, где и как жила после смерти бабушки, о том, что оставила школу, чтобы помогать деду управлять семейной гостиницей, возвышающейся над озером Виндермиер.
– И, конечно, ты унаследовала гостиницу, – предположил Финн, когда она на минуту замолкла.
– Да, унаследовала.
– Ты счастливица, – заявил Финн. Уитни нахмурилась и уже собиралась поспорить, что нет ничего счастливого в том, чтобы потерять семью, когда он добавил: – Но я был очень удачлив в другом. – И, к ее удивлению, принялся рассказывать о своем прошлом.
После смерти матери, когда ему было восемь лет, он был помещен в приют для сирот, где попал в плохую компанию. Но, к счастью, года через два его взял на воспитание один человек. Это спасло Финна и послужило стимулом, чтобы выучиться на военно-морского инженера, а затем стать владельцем своей собственной компании. Его приемные родители до сих пор живы, и он регулярно их навещает.
Уитни лучезарно улыбалась ему и думала о том, как это замечательно. Финн, должно быть, очень заботливый человек. А также очень чувственная натура, потому что, когда они ели и пили шампанское, Финну искусно удавалось держать ее в состоянии легкого возбуждения. Кусочек еды, насаженный на его вилку и предложенный ее охотно приоткрывшимся губам, случайное прикосновение его руки, интимная улыбка. К тому времени, когда они добрались до кофе, Уитни не осознавала, что выпила львиную долю шампанского, и теперь уже всякое сопротивление этому человеку было попросту невозможно.
– Приятно видеть, что ты не из тех женщин, которые все время вынуждены следить за своей фигурой, – сказал Финн, мельком взглянув, как она размешивает сливки и сахар в кофе. Его взгляд скользнул вверх по ее груди и к прекрасному, особенно когда разрумянится, лицу. Его чувственные губы лениво улыбнулись, когда он наконец посмотрел ей в глаза. – Стоящее зрелище – просто великолепно, – произнес он немного хрипло.
Уитни почувствовала глухие удары своего сердца и инстинктивно подняла свою руку к маленькой ложбинке у основания шеи.
– Давай уйдем отсюда, – внезапно скомандовал Финн, поднимаясь и бросая несколько крупных банкнот на стол. Обхватив ее за плечи, он буквально поставил Уитни на ноги, бормоча что-то по-итальянски.
– К чему такая спешка? – поинтересовалась она, когда Финн вытолкал ее из ресторана, весь напряженный.
– Не притворяйся, что не знаешь, Уинифред, – ответил он грубым, плохо скрывающим желание голосом. Потом вдруг властно обнял ее за талию и повел к машине. – Садись. – Финн рывком открыл дверцу и подтолкнул Уитни внутрь. Обходя машину, он и сам поразился своему поведению. Он должен презирать эту женщину, а он ее желает, причем безумно!
Оставшись на несколько секунд одна, Уитни размышляла, что же она делает, однако, когда Финн скользнул на сиденье водителя и потянулся к ней, Уитни обняла его за шею. Ее пальцы запутались в его густых черных кудрях, все тело трепетало от ласк его сильных рук. Он поднял голову и увидел ее потрясенные глаза.
– Финн, – выдохнула она его имя.
Уже давно ни одна женщина так не волновала его. Он чувствовал ее дрожь, слышал мольбу в ее голосе, и ему захотелось сорвать с нее это наглухо закрытое черное платье и овладеть ею быстро и грубо. Он уже собирался сделать это, подгоняемый своей горячей кровью, но звуки полицейской сирены, усиливающиеся до оглушительного рева, заставили его прийти в себя.
Его темная голова резко дернулась вверх, и он увидел, как полицейская машина пронеслась мимо. Ругнувшись тихо по-итальянски, он оттолкнул Уинифред обратно на сиденье, а сам вернулся на свое место.
– Проклятье! – Он провел рукой по темным волосам и мельком взглянул на женщину рядом. – Я не занимался этим в машине с тех пор, как был подростком.
– А я вообще никогда, – выдохнула Уитни честно, медленно выбираясь из водоворота страстей, которые ее чуть не поглотили.
Финн уставился на Уитни, шокированный ее откровением. Он не верил ей. Нет, это не могло быть правдой! Ее отец был известным ловеласом. Ведь очевидно, что дочь унаследовала этот талант. Нетвердой рукой он вставил ключ в зажигание и завел машину. Финн был зол на себя, но еще больше на эту голубоглазую сирену, из-за которой он сам себя не узнавал.
– Где ты остановилась? – спросил он.
Она уже говорила это, но он забыл – тоже не в его стиле. Он знал, что Уитни владеет гостиницей «Лейквью» и живет там же, но понятия не имел, где она остановилась в Лондоне.
Резкость в его голосе заставила Уитни вздрогнуть и смутиться, а заодно спросить себя, что она делает, целуя практически незнакомого человека?
– Мой друг Дейв предоставил мне свою квартиру на то время, пока я в Лондоне, – пробормотала она.
– Очень мило, – сказал Финн, стиснув зубы и переключая передачу медленнее, чем обычно. Слова Уинифред не оставляли сомнений, что в ее жизни был мужчина, и, скорее всего, состоятельный, раз владеет недвижимостью в таком месте. Этот факт не удивил Финна, а только подтвердил его подозрения. Каков отец, такова и дочь! Такая женщина, как Уинифред, долго не будет без мужчины, думал он хладнокровно.
– А может, перед тем как поехать домой, ты захочешь выпить стаканчик-другой со мной в гостинице? – Сейчас единственным желанием Финна было затащить Уинифред в свою постель поскорее и держать ее там до тех пор, пока воспоминания о любом другом мужчине не будут стерты из ее головы.
Краска бросилась в лицо Уитни. Означают ли его слова «К тебе или ко мне?». В любом случае ей хотелось крикнуть «Да!», и такая зависимость потрясла ее. Она растерялась.
Уитни выросла в доме, полном взрослых людей, но предпочитала уединяться среди гор и скал ее любимых озер. Она увлекалась плаванием и альпинизмом. Повзрослев, Уитни даже стала членом местной спасательной команды, а затем и сотрудником международной службы спасения. Ее замечательный менеджер управлял гостиницей, и Уитни оставалось лишь заботиться о счетах, в чем она преуспевала. Ее снаряжение всегда хранилось в доме, и она просто откладывала бумажную работу, если была нужна где-то еще.
Вот и сейчас она только что вернулась из Турции, где участвовала в работах по спасению жертв землетрясения. Дейв, руководитель ее группы, предложил ей провести пару недель в Лондоне, предложив свою квартиру. Он считал, что из-за смерти отца и загруженности Уитни необходима перемена обстановки.
Она согласилась. Уитни побывала во многих горячих точках мира, и сейчас пользовалась случаем, чтобы посетить самые интересные места столицы ее собственной страны, которые она еще не видела.
Машина плавно остановилась, и Финн повернулся к ней, завораживая ее черными глазами, выдававшими его намерения.
– Итак, стаканчик спиртного перед сном? Вот моя гостиница.
Она знала, что он предлагал ей не просто глоток выпивки. Воздух внутри машины просто потрескивал от сексуального напряжения, и Уитни вдруг испугалась. Она оторвала свой взгляд от него и посмотрела в окно. Это была очень дорогая гостиница, одна из лучших в городе.
– Думаю, я выпила уже достаточно, – осторожно произнесла она. – Все равно спасибо, но – нет.
Его глаза слегка сузились, он вдруг пожал плечами.
– Как хочешь. – Коротко поцеловав ее в висок, повернулся и завел машину, добавив: – Я заеду за тобой завтра в двенадцать на ланч. Тогда и продвинемся дальше.
– Ты думаешь? – очнулась она. – Было бы прекрасно, если б меня спросили, а не приказывали. – Но в ее словах не было едкости. – Я здесь в отпуске. Завтра собираюсь сходить в Британский музей.
Мужской инстинкт Финна приказывал ему соблазнить эту женщину немедленно, но почти испуганный взгляд ее голубых глаз привел его в замешательство. Конечно, Уинифред эгоистична и алчна в любовных делах, но из этого вовсе не следовало, что она неразборчива в связях.
По иронии судьбы, единственной причиной, по которой в данный момент Финн жил без подруги, был отец Уинифред, вернее, его смерть. Она вызвала ряд обстоятельств, которые задержали Финна дома, в Канаде, и ему пришлось бросить свою последнюю пассию, Мелиссу, модель из Нью-Йорка, которая тут же нашла себе другого состоятельного мужчину.
– Уинифред, позволь мне проводить тебя до квартиры, – он остановил машину и протянул ей руку. – А там я обещаю оставить тебя до завтра. И пока ты не начала спорить, – он положил палец на ее губы, – мы сделаем и то, и другое. Ланч и музей.
***