Глава 17. Лёд растаял
Они проговорили до трёх ночи.
Аделия слушала, задавала вопросы, злилась, успокаивалась и снова злилась. Но в конце, когда Илья уже охрип и, кажется, готов был разрыдаться от усталости и отчаяния, она сделала то, чего он не ожидал.
Она взяла его за руку.
— Я тебе верю, — тихо сказала она.
Он поднял на неё глаза — красные, опухшие, безумно уставшие.
— Правда?
— Правда. Но если ты ещё раз доведёшь до того, что какая-то Ванесса будет ломиться к тебе в номер, я тебя своими коньками зарежу. У меня лезвия острые.
Он рассмеялся. Сквозь слёзы, усталость, облегчение — рассмеялся.
— Договорились.
Она сжала его пальцы.
— А теперь пошли спать. Завтра показательные. И если ты не посвятишь свой прокат мне, я обижусь.
Он посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё защемило сердце.
— Я посвящу тебе всю жизнь, если позволишь.
— Для начала хватит проката, — фыркнула она, но в темноте отельного холла никто не видел, как она улыбнулась.