Глава 31
Сцена от лица Эмили
Третий день я не выхожу из дома.
В этом лете будто застряло слишком много боли, и мне кажется, я просто... перестала существовать.
Тело живёт, дышит, а внутри — тишина.
Шторы закрыты, света нет, и даже часы на стене будто тикают в пустоту.
В доме чисто, но не потому что я убираюсь — просто я ничего не трогаю.
Всё застыло, как и я.
Иногда я сплю по двадцать часов подряд.
Иногда просто лежу, глядя в потолок, где трещины напоминают узоры моего разбитого сердца.
Сьюзан звонит.
Лео пишет.
Мама оставляет голосовые, где пытается звучать спокойно.
А я всем отвечаю одно и то же:
— Всё нормально. Просто я сплю.
На самом деле — я прячусь.
От всего.
От мыслей.
От воспоминаний.
От него.
Остин продолжает писать.
Его слова — яд, завёрнутый в оправдания.
«Ты сама виновата.»
«Я просто хотел помочь.»
«Ты — дешевка, Эми.»
А Виктория выкладывает фотографии машины Лео у моего дома, подписывая:
«Не может выбрать, кто из них лучше.»
Это смешно, если бы не было так мерзко.
Моя жизнь — не драма, а пародия на неё.
И я не героиня, я просто массовка в чужом спектакле.
Иногда мне хочется встать, выйти, начать заново.
Но вместо этого я крашусь, чтобы увидеть в зеркале хоть намёк на прежнюю себя...
и снова ложусь в постель.
Пока звонок в дверь не разорвал тишину.
Я не сразу поняла, что происходит.
Мама, наверное?
Но потом — два голоса, знакомых до боли.
Я подскочила с кровати, быстро расчесала волосы, переоделась в чистую футболку.
Если уж гости — не встречать же их как тень.
— Эмили! — позвала Сьюзан. Её голос прозвучал как глоток воздуха.
— Сейчас выйду, — сказала я, чувствуя, как сердце впервые за три дня сделало что-то похожее на удар.
— У нас для тебя сюрприз! — крикнула она. — А точнее два!
Конечно. Это же Сью.
Я посмотрела на себя в зеркало.
Даже без макияжа — всё ещё я.
Пусть немного разбитая, но всё же живая.
Я вышла в гостиную, и Сью бросилась мне на шею.
— Я тоже рада тебя видеть, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться.
— Смотри, кого мы привели! — сказала она и отступила в сторону. — Это Тревор! Кажется, вы знакомы.
Я чуть не рассмеялась от неожиданности.
— Привет, Тревор.
— Привет, детка, — ухмыльнулся он. — Вид у тебя не очень... но может, это тебя взбодрит?
Он протянул мне бокал.
— Спасибо, но сомневаюсь, что что-то поможет, — пробормотала я, но взяла его.
— Ну попробуй, — зажигательно сказала Сью.
Я сделала глоток — и замерла.
— «Мускат Бьянко»... — выдохнула я. — Родная, ты помнишь.
Сью улыбнулась.
— Конечно помню. А теперь — включай музыку. Мы пришли вытаскивать тебя из ада, так что готовься, Ли.
Я включила музыку — старый трек, который мы когда-то ставили на каждой вечеринке.
Басы прокатились по комнате, заставив стаканы на столе дрожать, и будто вместе с ними задрожала моя броня.
В груди стало немного легче.
— Вот теперь другое дело! — радостно выкрикнула Сью, подхватывая ритм и покачивая бёдрами. — Я знала, что ты не сможешь устоять, Ли!
Тревор щёлкнул пальцами, отпил вина прямо из бутылки и с самым серьёзным лицом начал танцевать, как полный идиот.
Я не выдержала — рассмеялась.
По-настоящему.
Без надрыва.
Без притворства.
Просто смех, который вырвался сам.
На миг я снова почувствовала себя той самой Эмили, которой было всё по силам.
— Ну что, кто следующий выбирает трек? — спросила я, с трудом перекрикивая музыку.
— Я! — подскочил Тревор. — Но предупреждаю, у меня безупречный вкус.
— Если ты включишь рэп из 2010-го, я выкину тебя в окно, — хмыкнула Сью.
— Значит, включу, — ухмыльнулся он.
Мы все засмеялись.
Смех, вино, глупые танцы — всё это сплеталось в один миг, в котором, казалось, можно было наконец выдохнуть.
Я посмотрела на своих друзей и впервые за долгое время подумала:
может, не всё потеряно.
⸻
Время пролетело незаметно.
За окном уже стемнело, а Сьюзан почти уснула на диване в гостиной, свернувшись в клубок, как ребёнок.
Я включила тихую мелодию — спокойную, тёплую, будто она могла удержать этот момент.
Несмотря на то, что мы со Сью опустошили не одну бутылку вина, я чувствовала себя удивительно хорошо.
Лёгкая ватность в ногах — и всё.
Я кивнула Лео на Сьюзан.
Он понял без слов, подошёл, осторожно поднял её на руки и понёс к машине.
Я проводила их взглядом, потом вздохнула и начала собирать со стола бокалы и тарелки.
Тревор подошёл, слегка покачивая бёдрами в такт музыке, и без лишних слов забрал у меня посуду, отнёс к раковине и включил воду.
Я немного растерялась.
Высокий, сильный парень моет посуду у меня дома...
И, странное дело, в этом было что-то очень милое.
Настоящее.
Он помогал мне до самой глубокой ночи.
Мы почти не разговаривали — только иногда обменивались взглядами и короткими фразами, будто боялись разрушить уют, зависший в воздухе.
— Спасибо, Тревор, — тихо сказала я, когда всё наконец закончилось. — Но не стоило.
— Брось, Ли, — улыбнулся он. — Мне не составило труда.
— Всё равно... немного неловко. Вы и так много сделали для меня.
Он усмехнулся.
— Ладно. Если хочешь, можешь меня отблагодарить.
Я прищурилась.
— В смысле?
— Поцелуй меня.
Я фыркнула, чувствуя, как мгновенно протрезвела.
— Я, может, и немного пьяненькая, но в достаточно нормальном состоянии, чтобы сказать «нет»! — бросила я, скрестив руки. — Ты что, думаешь, я за помытую посуду...
— Эй, подожди, — он рассмеялся, подняв руки. — Не туда мысли пошли. Я имел в виду сюда.
Он указал пальцем на щёку.
Я смутилась, щёки вспыхнули, но всё же быстро наклонилась и чмокнула его.
Мы оба рассмеялись — искренне, как дети, будто кто-то мог нас сейчас застукать.
— Ладно, я пойду, — сказал он, беря куртку. — Уже поздно.
Внутри что-то дрогнуло.
Мне не хотелось, чтобы он уходил.
Но я не могла позволить себе снова потерять контроль.
— Хорошо. Я была рада пообщаться, Тревор.
— Увидимся, детка, — улыбнулся он и тихо закрыл за собой дверь.
Я убрала волосы с лица, выключила музыку и прошла в спальню.
Комната встретила меня темнотой, но она уже не казалась такой глухой и холодной.
Я легла на кровать, натянула на себя одеяло и уставилась в потолок.
Мысли роились — обо всём и ни о чём:
о Сьюзан, которая всегда рядом;
о Лео, который просто не сдаётся;
о Треворе — его улыбке, его доброте.
И о себе.
О том, что, может быть, я всё ещё могу быть живой.
Я закрыла глаза.
Сквозь занавески пробивался слабый свет уличного фонаря, золотистыми пятнами ложась на стены.
Я подумала, что, возможно, жизнь не кончилась.
Просто началась заново — тихо, без пафоса,
с простого бокала вина
и чьей-то доброты.