Глава 29
Спала я крепко, будто провалилась в бездну. Будильник выдернул меня из сна в девять утра. Я сунула ноги в мягкие тапочки и вышла из комнаты.
В гостиной на диване, переплетясь, спали Сью и Лео. Я не удержалась и с размаху плюхнулась рядом:
— Good morning! — завопила я на всю квартиру.
Оба зашевелились и застонали.
— Ли, ты сошла с ума? — пробормотала Сьюзан, потирая глаза. — Который час вообще?
— Время вам ехать домой, а мне — приводить себя в порядок. У меня осталось мало времени до встречи с Остином! — я потрясла Лео за плечо.
— Дай хоть кофе выпить... — недовольно проворчал он.
— Быстрее, быстрее! Не хватало ещё, чтобы Остин увидел тебя у меня дома, — фыркнула я, хихикая.
Сью закатила глаза и ушла на кухню варить кофе, а Лео, взъерошенный и полураздетый, начал разбирать постель.
Ну а я поймала себя на мысли: почему в моей гостиной по утрам всегда валяется полуголый накачанный парень с моей лучшей подружкой?
Наверное, потому что Сью всегда рядом, а Лео теперь часть нашей «движухи».
Хотя, честно говоря, трудно было не заметить, как золотые лучи солнца скользили по его рельефным мышцам.
Я поспешила в ванную.
Высокий хвост. Холодные патчи под глаза. Гель для лица.
Смотрю в зеркало и усмехаюсь:
— Ну хоть теперь Остин утонет не в моих мешках, а в моих глазах, — пробормотала я себе под нос.
На кухне уже разливался аромат свежесваренного кофе — и это было лучшее начало утра.
За завтраком мы смеялись, подшучивая над Викторией и её бредовыми подозрениями насчёт меня и Лео. Сью закатывала глаза, а Лео только ухмылялся.
Наконец они собрались, уселись в его седан и укатили домой.
Я же осталась одна и посмотрела на хаос вокруг: грязная посуда, пыль, пустые бокалы, пятна от вина. Но меня это уже не пугало.
Ведь куда страшнее был бардак в моей голове.
Спустя час в доме сияла чистота, будто здесь прошлась сама мама.
Мама...
Я вздохнула.
Она всегда работала, не покладая рук. В детстве — на двух, а то и трёх работах, потому что отца не было: он сел, когда я была совсем маленькой. За всю жизнь я видела его всего раз пять, и каждый из этих разов был кошмаром.
Он приходил пьяный, поднимал руку на маму, и я, маленькая, смотрела на это и ничего не могла сделать.
Самое страшное — это бессилие.
В конце концов он и правда сгнил в камере, и мама будто выдохнула. Начала новую жизнь.
Я уже взрослая и сама о себе забочусь. И знаешь, что радует? Этим летом у мамы появился мужчина. Я не питаю иллюзий — отцом он мне не станет. Но, может, хотя бы окажется тем самым настоящим мужчиной, рядом с которым ей не придётся быть сильной круглые сутки.
Я глянула на часы.
Полчаса. Всего полчаса до приезда Остина.
Хорошо, что у меня врождённый талант собираться быстро — я никогда не понимала девушек, которые по два часа зависают у зеркала.
Лёгкий тон, чтобы спрятать следы бессонной ночи. Пара мазков туши — ресницы взлетели. Брови пригладила, губы подчеркнула тинтом. Волосы оставила в высоком хвосте — он делал меня чуть дерзкой.
Шорты — узкие, до середины бедра, почти короче, чем следовало бы.
Белая майка — простая, но сидела так, будто это был мой лучший наряд.
И всё. Я готова.
Ждать пришлось недолго. Звонок в дверь раздался раньше, чем я успела допить стакан воды. Сердце ухнуло вниз.
Остин стоял на пороге, опершись рукой о дверной косяк.
Взгляд — тяжёлый, цепкий, будто хотел разорвать меня изнутри. Не пьяный. Наоборот — слишком трезвый.
— Ну здравствуй, — выдавила я, опершись о дверную ручку, словно она могла удержать меня от того, чтобы не рухнуть прямо у его ног.
Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на губах, потом — ниже, на майке, на шортах. Уголки его рта дрогнули — не в улыбке, а в раздражённом, насмешливом «ясно».
— Интересный у тебя... дресс-код для встречи, — хрипло сказал он.
Я вскинула бровь, будто мне плевать, а внутри сердце колотилось так, что в ушах звенело.
— Это мой дом. Я одеваюсь так, как хочу.
Он шагнул ближе, почти переступая порог. Я почувствовала его запах — смесь дыма и чего-то терпкого, до боли знакомого.
— Остин... — выдохнула я. Голос предательски дрогнул.
— Ты уверена, что хочешь этого разговора? — спросил он тихо. — Потому что после... назад дороги уже не будет.
Я прикусила губу. Может, он прав.
Но слишком поздно — я уже впустила его в дом.
И в себя тоже.
— Заходи, — сказала я, отступая в сторону.
Он прошёл внутрь.
И с каждой секундой воздух в комнате становился тяжелее.
Остин остался стоять, а я прошла вперёд и опустилась на край дивана, закинув ногу на ногу — поза напускного равнодушия.
— Ну? — бросила я. — Ты сам хотел увидеться. Говори.
Остин не сел. Он стоял у окна, спиной ко мне, словно выбирал слова. Плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки.
— Ты сводишь меня с ума, Эмили, — наконец произнёс он глухо. — Одной ночью ты смотришь на меня так, будто я весь твой. А на следующий день целуешься с этим... Тревором.
— А ты? — резко перебила я. — После той ночи сразу к Виктории побежал. Ты даже не попытался узнать правду!
Он обернулся. Глаза — стальные, жёсткие.
— Правда? Какая ещё правда? Ви показала мне сообщение. Доказательства.
— Доказательства? — я усмехнулась, хотя внутри всё горело. — Ты поверил ей, а не мне. Ты всегда веришь не мне.
Он шагнул ближе. Давление стало почти физическим.
— Потому что с тобой никогда не ясно, Эмили. Ты слишком легко играешь чужими нервами.
— А ты будто нет? — я тоже встала. Теперь мы стояли почти вплотную. — Ты думаешь, я забыла, как ты позволял Виктории цепляться за тебя, пока я рядом?
Остин дёрнулся, провёл рукой по лицу и выдохнул:
— Чёрт, я ненавижу это. Ненавижу, как ты действуешь на меня.
— Так не приходи, — прошептала я.
— Поздно, — он посмотрел так, что по спине побежали мурашки. — Я уже здесь.
Он резко притянул меня к себе. Поцелуй был жадным, грубым, злым. Не про нежность — про власть, про желание доказать.
Я отвечала с той же яростью. Это было не про любовь. Это было про огонь.
Его руки скользнули ниже, сжали мои бёдра. Я вцепилась пальцами в его волосы. Мы задыхались, словно хотели уничтожить друг друга этим поцелуем.
— Ты сведёшь меня с ума, — выдохнул он, впиваясь губами в мою шею.
— Может, это и есть цель? — прошептала я.
Он поднял меня, усадил на кухонный стол. Всё внутри горело. Мы не пытались остановиться — мы не хотели.
Это был взрыв.
Накопленный яд обид и ревности рвался наружу.
И вдруг — звонок телефона.
Остин нехотя отстранился, взглянул на экран и скривился:
— Извини. Нужно ответить.
Он вышел на крыльцо, оставив дверь приоткрытой. Я сама не заметила, как начала прислушиваться.
— Ты издеваешься? Сначала ты спишь со мной, а потом скачешь по моим друзьям...
— Ви, я люблю тебя, хоть ты и... шлюха.
— Я сейчас у Эми. Я с ней просто чтобы заменить тебя. Я скоро приеду.
Мир поплыл.
Дверь снова открылась. Остин вошёл и потянулся ко мне, но я резко оттолкнула его.
— Убирайся, — прошептала я.
— Ли, ты чего?..
— Я сказала: убирайся!
— Ты всё слышала? — голос его дрогнул.
— Достаточно, — слова резали воздух. — Чтобы больше никогда с тобой не связываться.
— Я всё объясню...
— Ты неисправим, Остин. Пока ты не решишь, в какой киске тебе нравится больше, нам не о чем говорить.
Ярость вспыхнула мгновенно. Его рука хлестнула меня по щеке.
— Дешёвка тут только ты.
Он ушёл.
Хлопнула дверь. Завёлся мотор.
Я сползла по стене на пол. Ладонь горела, внутри было пусто и холодно.
Он меня сломал.
У него получилось.