Глава 7
Я вышла из комнаты и прижалась спиной к дверям.
Глубокий вдох. Выдох — дрожащий, неровный.
Чёрт... что это только что было?
Я всё ещё ощущала тепло его пальцев на подбородке. Его взгляд — сердитый, растерянный, обжигающий до самого дна. Я стояла, будто выброшенная из реальности, в каком-то параллельном вечере, где я — не наблюдатель, а причина чьего-то срыва.
Он один этой ночью. Из-за меня.
Может, мне стоит загладить вину? Или хотя бы попытаться.
Не давая себе возможности передумать, я решительно пошла в бар.
— Шесть шотов текилы, — бросила бармену.
Пока он наливал, я думала:
Я не знаю, зачем это делаю. Просто... не хочу, чтобы он сидел там один, ломаясь внутри, так же, как когда-то ломалась я.
Когда поднос оказался у меня в руках, я поднялась наверх. Сердце било так громко, что казалось — вот-вот сорвётся.
Он всё так же сидел на краю кровати, сгорбленный, руки впились в голову. Плечи напряжены, будто на них всё ещё лежит весь этот вечер — толпа, Виктория... и я.
Я поставила поднос на столик.
— Давай сегодня просто... оторвёмся. Без вопросов. И не предадим друг друга хотя бы эту ночь, — сказала я тихо, но уверенно, протягивая ему один из шотов.
Он поднял глаза.
Голубые. Глубокие. Уставшие.
Злость исчезла — осталась только грусть, вязкая, тягучая. Но уголки губ дрогнули.
— Сделка, — коротко проговорил он и чокнулся со мной.
Мы выпили. Первый. Второй. Третий.
И с каждой рюмкой в нас что-то отпускало: напряжение, ожидания, прошлые ошибки.
Оставалась только эта комната. Шоты. И мы — двое людей, которые почему-то не хотят быть чужими именно сегодня.
— Давай уйдём отсюда, — шепчу, чувствуя, как качается пол под ногами.
— Давай, — отвечает он, глядя прямо в меня. — И я даже знаю куда.
⸻
Мы покинули дом, смеясь, будто нам было семнадцать. Музыка гремела где-то позади, но уже не ранила. Кто-то толкнул меня плечом, я оступилась, но Остин успел схватить за руку. Сжал крепко.
И всё. С этой секунды мы идём, не отпуская друг друга.
— Охрана? — крикнул кто-то вслед.
— Не надо, — бросил Остин. — Мы сами.
Через минуту мы уже неслись в темноту.
Ночь глотала нас, и впервые за долгое время мне не было страшно.
⸻
Спустя двадцать минут асфальт сменился щебнем. Фары выхватили из черноты старый деревянный мостик, уходящий в гладь озера. Место — будто из сна: звёзды отражаются в воде, сосны пахнут тишиной.
— Ты серьёзно прячешься в сказке? — не удержалась я от улыбки.
— Не прячусь. Просто знаю, где можно дышать, — ответил он и заглушил мотор.
Он разложил плед на мостике, поставил бутылку «Джек Дэниэлса».
Я фыркнула:
— Ты за рулём — нарушаешь сразу два закона.
— Я не святой. Да и ты ангелом не выглядишь, — он усмехнулся.
Мы молчали пять минут. Но это было правильное молчание — спокойное, живое.
Когда слова вернулись ко мне, я тихо сказала:
— Я, кстати, давно тебя знаю.
Он нахмурился.
— Что?
— Год назад. Вечеринка у Дэниса. Маленький дом, гирлянды... «бутылочка»...
Остин закатил глаза.
— Ааа. Там, где я целовался с той девчонкой из Койот Хиллз. Она так мерзко целовалась... До сих пор не могу это развидеть. Худший первый рандом.
У меня похолодели пальцы, но голос остался ровным:
— Эта девчонка была я.
Ты был моим первым поцелуем.
Он замер.
Бутылка в его руке чуть дрогнула.
— Серьёзно?
Я кивнула.
— Чёрт... Я был придурком.
— Был? — мягко усмехнулась я.
Он вздохнул:
— Мне тогда казалось, что важно только, чтобы ржали со мной... Я даже не знал, что это была ты.
— Я и не хотела, чтобы ты знал. А потом... стало всё равно. Почти.
Он долго молчал. Потом тихо:
— Мне не всё равно сейчас.
⸻
Остин
Год назад я выставил её на смех — и даже не пожалел. Тогда моя жизнь была построена на том, чтобы смеяться первым.
Но теперь... теперь она сидит рядом, мокрые волосы, прямой взгляд, и я понимаю: это была она.
Девчонка с прямой спиной, которую я видел в сторис — на складах, на вечеринках, со сбитыми кулаками, но несгибаемая.
Я тянусь к её подбородку. Хочу коснуться. Хочу исправить хоть что-то.
Но она вдруг срывается с места — и в следующую секунду её платье падает к её ногам, остаётся только чёрное кружево...
И она прыгает в озеро.
Вода обнимает её, волосы прилипают к щекам — и она улыбается так дерзко, что у меня перехватывает дыхание.
— Ну что, Остин, будешь сидеть, как памятник гордыне, или рискнёшь испортить футболку?
— Чёрт ты дерзкая...
Я скинул футболку и джинсы, и нырнул.
Холод ударил в грудь, но рядом с ней всё потеплело.
Мы плавали, тянулись друг к другу — медленно, уверенно, как будто между нами всегда была эта тишина и эта вода.
И я поцеловал её.
Не мимолётно.
Не случайно.
А так, будто этот поцелуй — мой единственный шанс стереть прошлый год.
Она ответила.
И мир перестал шуметь.
⸻
Эмили вынырнула, дразнясь:
— Не так, как в прошлом году. Я тренировалась.
И нырнула снова.
Когда всплыла у мостика, я подсадил её — и она оказалась наверху, мокрая, смеющаяся, победоносная.
Да, я был придурком.
Но я всё исправлю. Хоть раз в жизни.
⸻
Эмили — продолжение
Мы лежали на пледе, укутанные ночной прохладой, смотрели на звёзды. Всё было... слишком идеально. Даже пугающе.
И, конечно, телефонный звонок разрушил магию.
Сью.
Я нехотя взяла трубку.
Тяжёлое дыхание на том конце — и мне стало холодно изнутри.
— Он снова это сделал...
Я зажмурилась. Злость поднялась мгновенно, как кипяток.
— Но ты ведь сама этого хотела, — вырвалось у меня. — Я тебе не мать. Что ты хочешь услышать?
— Я... попросила отвезти меня домой.
Он сказал, что не ступит ногой на Койот Хиллз... и высадил меня у складов.
Я дошла до твоего дома. Но тебя нет...
Ключей нет... бабушка спит...
— И что ты от меня хочешь? — я сорвалась. — Ты не ценишь ничего. Я тяну тебя, а ты исчезаешь ради любого, кто щёлкнет пальцами.
Тишина. Потом:
— Прости...
Сзади послышался голос Остина:
— Эмили? Всё в порядке?
Я обернулась, кивнула:
— Да. Сейчас.
И снова поднесла телефон к уху.
— Сьюзан... — выдохнула я, уже спокойнее. — Я не знаю, готова ли я тебя прощать. Но... ключи под ковриком. Запрись в моей комнате. Позвони моей маме и скажи, что я сплю.
Я скоро приеду.